За мечту. За Веру. За любовь (СИ)

– Это был риторический вопрос, – усмехнулся Артур. – И теперь нам всем придется смотреть, как наша Лада выбивает мозги чужой девчонке.
– Наша Лада не обучена выбивать мозги, – напомнил я.
– Наша Лада, – хором рявкнули два моих тренера.
– Ваша, ваша… Не претендую.
– Русланов, шагом марш на ковер работать.
Влад, время!
Два маваши, вертушка, прошивающая корпус насквозь. Я отлично знал эту связку, но все равно с трудом успел увернуться. Ответил бодрым лоу-киком, еще одним, провел отличную серию руками и сразу огреб по печени из-под локтя. От неожиданности перенес весь вес на опорную ногу. Жданов только этого и ждал. Мощная подсечка, и я, даже толком не успев сгруппироваться, рухнул на ковер. Артур упал сверху, но в маунт не полез. Я обрушил на его голову пару прямых ударов, которые, впрочем, так и не достигли цели. Жданов оскалился и чуть сбавил схватку, позволяя мне перейти в гард. Но стоило мне закрепиться в этой позиции, как Влад произнес:
– Время!
– Какого хера ты спишь, Максик? Как девчонка, ей богу! – немедленно обрушился на меня любимый тренер. – Да тебя в стойке Лада уделает с таким подходом! Русланов, я тебя не узнаю!
– Артур, я пятый час сегодня в зале…
– А надо будет – будешь десять! До поединка два месяца, а ты слюни подобрать не можешь!
Жданов был в бешенстве. Так он вел себя только тогда, когда ситуация выходила у него из-под контроля. Привыкший везде и всегда держать руку на пульсе, мой лучший друг сходил с ума, когда оказывался бессильным перед ситуацией.
– Что случилось? – спросил я просто.
Артур недовольно поморщился, но все-таки сказал:
– У Усольцева в прошлом две победы нокдауном. Когда угол противника останавливал бой. И еще он подал заявку на титульный бой с Соломатиным.
– И?
– Ты тупой?
– Артур, – проговорил я устало. – Хватит, ладно?
– Макс, это самоубийство! Соломатина ты еще сделаешь. Он легкий и прыткий. Но этот Усольцев – каток, Макс! Бульдозер!
– У нас есть другие варианты? – спросил я.
– Нет, – фыркнул Жданов.
– Тогда к чему все, Артур? Впереди два месяца. Мы справимся.
Я справлюсь.
Обязательно.
Иначе зачем нужны мечты.
Следующий час превратился в одну сплошную пытку. Жданов дал волю своей ярости, граничащей с безысходностью, и трепал меня так, что я был вовсе не уверен, что смогу самостоятельно добраться до дома. Первый же болевой отдался резкой болью в плече еще до того, как я успел ударить по ковру. Четко выверенный джеб пришелся на скулу и привел к рассечению. Тонкому, но весьма чувствительному. Влад, глядя на нас, до крови сгрыз ногти на обеих руках, но и он молчал. Потому что хорошо знал, что такое личная боль. Похороненная где-то глубоко, но незабытая.
Артур Жданов ненавидел риск и умел нести ответственность за свои решения. Своих учеников он не жалел никогда. Но и я всегда был упрямым.
Измайлов не выдержал первым.
Гаркнул:
– Время!
И оттащил Жданова за шкирку, для верности прошив солнышко локтем.
Артур согнулся пополам, захрипел, закашлялся.
Потом по-собачьи затряс головой и пробормотал:
– Спасибо!
Я же так и остался лежать на ковре, не имея сил даже подняться. Голова кружилась. Тошнота, вызванная общей усталостью и парой пропущенных апперкотов, подступила к самому горлу, и в нелепой надежде справиться с ней, я перевернулся на бок и подтянул колени к животу.
– Жданов, ты в своем уме? – прошептал Влад. – Он же теперь неделю на ноги подняться не сможет.
– Вот и отлично, – пропыхтел мой все еще лучший друг. – Полежит. Отдохнет. Будет время подумать.
Я хотел ответить что-нибудь смешное. Легкое. Доказать ему, что мне не больно. И не страшно. Но не смог. Закружилась голова, и меня скрутило в новом мучительном приступе тошноты.
– Макс, подъем! – Влад аккуратно перевернул меня обратно на спину. – Встать можешь?
– Можешь, – прохрипел я. – Не нужно делать из Жданова монстра.
– Серьезно?
Кивнуть не получилось.
Однако на ноги я поднялся самостоятельно. Переждал очередное головокружение и направился в раздевалку. Влад пошел следом.
 
Холодный душ как обычно пошел мне на пользу. В мозгах сразу прояснилось.
Справа на скуле багровела огромная гематома, разделенная тонкой полоской рассечения на двое. Крови было немного, и я аккуратно промокнул рану полотенцем. Локтевой сустав на левой руке припух, на бедрах и ребрах налились синяки.
– Ты считаешь это нормальным? – глухо спросил Влад.
– Избиение младенцев? – Я криво усмехнулся и тут же поморщился от боли. – Жданов предпочитает время от времени напоминать себе и окружающим, что ММА – это не игры в песочнице. У него погиб друг. В поединке.
– Так это правда?
– Правда, – просто ответил я. – Ну а ты? Почему не убил Соломатина?
– Карате – это не ММА, – заметил Владик. – А если честно, отец остановил бой. Он все понял.
– Ты жалеешь?
– Я? Нисколько. Я видел, что он сделал с Верой, Макс. Такое не прощают. Он… он не один раз, понимаешь? Он не снасильничал. Он принуждал ее. Несколько месяцев.
– И никто не знал? – голос вдруг осип.
– Она скрывала. Сейчас я понимаю, что она его боялась. Соломатин – псих, Макс. И за ним стоят большие деньги. И большие люди. Ты уверен, что готов пойти на это? Рискнуть всем?
– Готов.
– Ради мечты? – усмехнулся Владислав.
– Ради Веры, – ответил я.
– Ты такой же псих, как и Жданов!
– Она чувствует себя виноватой перед тобой, Влад.
– А ты хочешь, чтобы она переживала еще и за тебя?
– Это ее выбор, – я пожал плечами. – Я не настаивал, ты знаешь.
– Жестокий выбор.
– Жизненный, Измайлов, жизненный. Счастья не бывает без боли.
– Ты правда так считаешь?
– Я знаю, Владик. В конце концов мне почти тридцатник.
– Совсем старик, – рассмеялся парень и швырнул в меня полотенцем. – Прикройся, герой-любовник. И нам нужно придумать, как доставить тебя домой.
– Я в кондиции. Не парься, дойду сам.
– Ну уж нет, сдам сестре с рук на руки.
– И под расписку?
– Если попросит.
Влад протянул мне руку, предлагая опору, и я не стал отказываться. Излишнее геройство еще никому не шло на пользу.
А на улице нас ждала Audi Артура.
– Сволочь ты, Жданов, – произнес я, пристегивая ремень безопасности.
За спиной фыркнул Измайлов.
– Тебя к Вере? Или домой?
– Домой – это к тебе? – на всякий случай спросил я. – Будешь прощения просить? Цветы? Шампанское?
– Подвал, вода и сухари, – подтвердил мои опасения Артур.
– Тогда – к Вере.
– Какой же ты упрямый, Русланов! – вздохнул Артур. – Никогда с первого раза не делаешь правильный выбор!
  
Глава девятая
 
Вера
На часах было уже около полуночи, когда в квартиру ввалился избитый Максим. Поддерживаемый с двух сторон Владом и Ждановым, Русланов еле стоял на ногах. Скула была рассечена, левую руку мужчина явно щадил. Его заметно шатало, а расфокусированный взгляд говорил о крайней степени перенапряжения.
– В спальню, – скомандовала я и только потом шепотом спросила Артура: – Кто его так?
– Я, – ответил Жданов. – За упрямство и глупость.
– Ты это серьезно сейчас?
– Более чем. С ним все в порядке, Вера. Максик – большой крепкий мальчик. Ничего страшного. Считай это воспитательным процессом зарвавшегося пацана.
– Жданов, ты вообще нормальный?
– Спроси это у моей жены, – хохотнул тот. – Уверяю, ей есть, что тебе рассказать.
– Особенно, как он бросил ее перед важным боем! – донеслось из комнаты. – Артур, напомни, почему мы все еще с тобой?
– Потому что я – лучший! – ответил он. – Вер, мне пора. Поздно уже. Макс не ел полдня, а потом полез на рожон. Сейчас лучше обойтись теплым сладким чаем и минералкой, завтра можно кормить понемногу. И ему бы вес набрать. Пара месяцев есть в запасе. Бой назначен на девятое марта.