Трактир «Волшебная жемчужина»

– Он еще жив! – услышала Енын дрожащий от слез голос обратившейся в человека Хэиль.
Кумихо бросилась к Имуги и, оттолкнув маленькую русалку, взяла в ладони неподвижное лицо змея, всматриваясь в остекленевшие глаза.
– Имуги! – крикнула она и встряхнула его за плечи. Повернувшись к Сину, зло крикнула: – Да прекрати ты! Дай мне ему помочь!
– Он мертв! Его больше нет из-за тебя, злобная тварь! Это ты во всем виновата! – Голос Сина ломался, но все равно гремел, перекрывая воющий ветер и грохот грома. Словно сами Небеса страдали и плакали по единственному другу, который покинул Сина навсегда. – Он всего лишь хотел твоей любви, и, чтобы заслужить твое прощение, ему пришлось умереть!
– Заткнись и возьми себя в руки! – взвизгнула дрожащая не то от холода, не то от потрясения Хэиль.
Син сейчас походил на настоящего демона, чья боль выплескивалась в неистовую вьюгу и ветер, который вздымал на море черные волны. Белоснежные волосы метались по плечам, сливаясь со снежными вихрями, глаза превратились в два ледяных осколка, источая холодный белый свет.
Енын бросилась к нему, не зная, что делать. Она всем своим существом чувствовала его страдания и хотела разделить их с ним. Она взяла его за руку, пытаясь согреть ледяные пальцы своими ладонями. Смотрела в искаженное мукой прекрасное лицо и плакала, желая только одного – впитать его боль, чтобы она стала хоть немного меньше.
– Син! – позвала она, но он не отреагировал. – Син! Посмотри на меня!
– Она уничтожила все, что было мне дорого! – Впервые в глазах духа сверкнули слезы, он повернулся к Енын, и она, не думая, что делает, крепко обняла его, уткнувшись носом в шею. Шептала бессмысленные слова утешения, гладила по шелковистым волосам, на которые падали и под ее руками тут же таяли снежинки. Постепенно вьюга стала затихать, и Син обнял ее в ответ. Прижался всем телом, зарываясь носом в черные волосы, и вдруг Енын поняла, что он плачет.
– Он еще жив… – услышала она за спиной ломающийся голос Хэиль и отстранилась от Сина. Кумихо сидела возле Имуги, ее ладонь лежала на его неподвижной груди. – Его дух еще здесь, в этом теле. И я могу спасти его.
– Спасти? Как? Он ослаб без воды, и я… не слышу его дыхания! – выкрикнул Син.
Хэиль посмотрела на Имуги, и от ее взгляда у Енын остановилось сердце – столько в нем было отчаяния и бесконечной любви. Любви, которую лиса смогла принять, только когда потеряла.
– Зачем же ты это сделал, глупый… – прошелестела она. – Ведь кумихо бессмертны. Меня не убьет никакая стрела. – Она медленно провела ладонью по бледной щеке Имуги, тяжело вздохнула и сказала: – Енын, возьми ребенка. Он так хотел вернуть его матери, отдай его Ино.
А затем наклонилась к неподвижным губам. Сначала Енын не поняла, что происходит, но затем увидела, что тело Хэиль изнутри наливается светом. Голубое свечение становилось ярче, будто внутри у нее горел и освещал все вокруг огромный факел. Енын вцепилась в руку Сина, не зная, что происходит, но понимая, что сейчас творится настоящее чудо, свиделетем которого она стала.
Голубая жемчужина, искрясь и переливаясь, вдруг медленно выплыла изо рта кумихо и на секунду зависла рядом с Имуги, прежде чем нырнуть между его неподвижных губ. Хэиль бессильно повалилась на берег, а тело змея выгнулось дугой, поднялось в воздух и взорвалось ослепительно ярким золотом. Енын зажмурилась, прижавшись к Сину, а он тихо сказал:
– Имуги нашел свою волшебную жемчужину. И теперь может стать настоящим драконом.
  
Глава 18
 
Расплавленное золото озарило черный небосвод, и Енын потрясенно смотрела, как из огненно-светящегося шара вылупляется огромная драконья голова, длинное чешуйчатое тело и исполинские огненные крылья. Гигантский дракон невероятной красоты взмыл вверх и, сделав круг, опустился на берег моря, взрывая песок металлическими когтями. Он сложил кожистые крылья и склонил голову к онемевшей от потрясения Хэиль.
  
– Имуги… – прошептала она, протянув дрожащую руку к огромной золотой голове.
Зверь закрыл глаза, когда человеческие пальцы коснулись жесткой чешуи, и на песок скатилось две больших слезы. Енын не могла оторвать глаз от устрашающего, но одновременно прекрасного создания из легенд. При каждом вздохе бока дракона раздувались, как меха, и чешуя изнутри наливались огнем.
– Морской змей наконец-то стал Огненным драконом, – еле слышно сказал Син, все еще сжимая руку Енын. – Твоя мечта исполнилась, друг, только какой ценой…
Дракон поднял голову, раскрыл пасть и издал леденящий душу рев, от которого заложило уши. В нем было столько отчаяния, сожаления и боли, что у Енын в который раз за сегодняшний вечер сердце раскололось надвое.
– Я люблю тебя, – дрожащим голосом сказала Хэиль, по лицу которой катились слезы. – И всегда любила.
Дракон мотнул головой и припал на передние лапы.
– Прощай, друг мой, – сказал Син, и Енын увидела блестевшие в его глазах кристаллы слез. – Будь счастлив там, куда ты всегда хотел попасть, и, возможно, мы еще встретимся.
Дракон заревел, и столб огня ударил в черное небо. Оттолкнувшись от земли, зверь взмыл в воздух, сделал круг над теми, кого он оставлял навсегда, и яркой точкой исчез среди звезд. В наступившей тишине были слышны только сдавленные всхлипы несчастной Хэиль, отдавшей всю свою волшебную силу, чтобы спасти любимого, да плеск волн. Енын села рядом с подругой на песок и обняла ее за плечи, глядя на огромные борозды от когтей – единственное напоминания о том, что Имуги существовал на этом свете.
– Что же будет теперь? – спросила она у бывшей кумихо.
– Наверное, нам суждено было осуществить мечту друг друга, – всхлипнула Хэиль, вытирая слезы. – Кто бы мог подумать, что моя сила и есть жемчужина поджу, которая сделает его Огненным Драконом. И что благодаря этому я стану человеком, как хотела когда-то давно.
Енын не знала, что сказать, просто гладила Хэиль по голове и прижимала к себе, слушая ее рыдания. За сегодняшнюю ночь она словно прожила целую жизнь…
– Я вызову сюда Ино, – сказал Син, глядя на вздымающиеся черные волны. – Имуги хотел, чтобы мы довели начатое до конца.
Он щелкнул пальцами, и перед ним возникла ничего не понимающая русалка, которая испуганно озиралась.
– Мы освободили твою дочь. Возьми ее и уходи, – сказал он, указывая на дитя, беспокойно копошившееся на берегу. – Ты теперь свободна.
– Благодарю, господин, благодарю вас всех! – горячо сказала Ино, прижав щупальца к груди. – Я никогда не забуду этого, и, если вам будет нужна моя помощь, только позовите, я приду. Спасибо, госпожа, – низко поклонилась она Енын и, подхватив ребенка, бесшумно скользнула в море.
– Хоть кто-то счастлив после сегодняшнего вечера, – печально произнесла Хэиль, криво улыбнувшись.
– Пойдем домой? – Енын погладила ее по щеке. – У тебя по-прежнему есть я, ты не одна.
– Она не может вернуться в пещеру, – с сожалением сказал Син. – Хэиль теперь человек, а люди не могут попасть в «Волшебную жемчужину». Никто, кроме тебя, Енын. Все, что я могу, – перенести ее в Ханян.
– Но… как же… Где ты будешь жить? – совсем растерялась Енын, плохо соображая от пережитых потрясений.
– Пока остановлюсь у знакомой швеи, которая дала мне платье для тебя. Возможно, она возьмет меня подмастерьем… Не знаю, пока не могу думать о том, что будет дальше…
– Вот, возьми, мне это теперь не нужно. – Енын отвязала от пояса мешочек токкэби и протянула ей. – С этими деньгами ты можешь заняться всем, чем пожелаешь, и не будешь знать нужды. Возьми! – настойчиво повторила она, едва только Хэиль попыталась возразить.
– Нам пора возвращаться, – бесцветно сказал Син.
– Мы обязательно встретимся! – горячо прошептала Енын, обнимая подругу на прощание. – Завтра я приду в лавку тканей, чтобы повидаться с тобой.
Син щелкнул пальцами, и Енын в очередной раз оторвалась от земли, поднимаясь в воздух. А приземлилась уже в пещере Сина, где стояла непривычная глухая тишина. Енын с болью посмотрела на полную бочку Имуги и едва не расплакалась: разве могла она подумать, покидая сегодня трактир, что змей сюда больше никогда не вернется?