Первый инженер императора – I (СИ)

— Умею, Ваше Благородие. Вы ее хотите?..
— Да, — ответил я. — Судя по тому, что ты рассказываешь — поблизости нет никаких свалок, мусора и ничего такого, что эти… как их…
— Лютокрысы, — подсказал Михалыч.
— Они самые. Так вот, я убежден, что нет ничего такого, что они могли бы переносить. Бешенством точно не больны, иначе было бы обильное слюноотделение, пена, затуманенный взгляд. А эти две пришли сюда целенаправленно и вели себя достаточно разумно.
  
— Да, я слышал, что они вумные, — отозвался Василь.
— Вот! — подхватил кузнец. — Я тебе говорил.
— Говорил-говорил. В общем, Василь, раз все равно не спишь, да и, кажется, мне, что ты не уснешь в ближайшие пару часов, даже если захочешь. Просьба: разделай этих двоих, сними шкуры, их лучше оставь, не выбрасывай. А поутру попросим хозяек, чтоб сварили чего. Только нужно будет на огне подержать или проварить хорошенько.
— Это мы знаем, господин барон! Чай, не в первый раз дичь едим, обижаете. У нас же как… что взрастили или охотники в лесу добыли — тем и питаемся, сами понимаете, — сказал он.
— Тем более, — подтвердил я, после чего взял крысу за хвост и поволок её к выходу. — Идём, там на входе ещё одна.
— Давайте я сам, барин! — спохватился он, перехватывая тушу.
— Да не переживай ты, — ответил я, продолжая двигаться к выходу. — Бери ту, что у лестницы, — указал я на второй труп, под головой которого образовалось тёмное пятно.
— Ага! Хорошо, — отозвался Василь и шустро подхватил дичь, после чего поволок её на улицу.
— Саш, я пойду, попробую ещё вздремнуть, — обратился ко мне Андрей Михайлович.
Я кивнул ему вслед, потому что старик пошаркал в комнату, с которой начались ночные приключения. Сам же вышел к главной двери поместья, волоча тварь на улицу, где уже виднелось предрассветное небо.
Я даже не заметил, как быстро прошло время с момента, когда я лег на кровать. В голове машинально прокручивались события: визги, вой. Я непроизвольно хмыкнул, глядя на две туши.
— А вы говорите, призраки, — пробормотал я себе под нос.
Но теперь была дополнительная задача: соорудить клетки и ловушки для таких незваных гостей. Надо найти чертежную бумагу и карандаш. Кажется, я их видел где-то среди поклажи.
 Глава 12 
12
Головная боль настигла меня в разгар работы. Я аккуратно выводил на чертежной бумаге размеры ловушек, которые необходимо было соорудить в ближайшее время, потому что в глубине души росла уверенность, что за первыми незваными гостями явятся и другие.
А для чудовищ таких размеров нужны соответствующие механизмы. Вот только все упиралось в одну проблему — отсутствие необходимых компонентов и деталей.
Как раз в тот миг, когда я задумался о том, что мне катастрофически всего этого недостаёт, и случился приступ. Мир перед глазами зарябил, а голову заполнил нарастающий, монотонный писк, сводящий с ума.
Солнце приблизилось к зениту, когда я открыл глаза. Тень от старой яблони, под которой я лежал, прикрывала мою голову от палящих лучей, но даже сквозь листву я ощущал, как температура на улице повысилась после ночи.
Я протёр лицо рукой и приподнялся, опираясь спиной о шершавую кору дерева. Ни писка. Ни шума. Картинка перед глазами чёткая и ясная, словно никакого приступа и не было. Иногда мне кажется, что его нет, я попросту перерабатываю информацию и отключаюсь, как перегруженный компьютер.
Но не думаю, что учёные люди моего времени ошибались насчет диагноза, так как скорость обработки информации всё же снизилась. Я это ощущал. Чтобы решить сложную математическую задачу в самом начале мне требовалось не более пятнадцати секунд. Сейчас уходило полторы минуты. Если использовать бумагу — сорок пять секунд.
В воздухе витал аппетитный аромат кухни. Тот самый, который чувствуешь, когда голодный заходишь в дом, и пахнет жареным мясом, борщом и свежим хлебом.
Желудок непроизвольно заурчал, давая ясно понять, что было бы неплохо чем-нибудь подкрепиться. И не этими чёрными гнилыми яблоками, что болтались еще с прошлого года на ветвях.
Я осторожно встал на ноги, отряхнул одежду и направился в сторону доносившихся звуков приготовления пищи. Не знаю, когда они успели, но мои подопечные соорудили полевую кухню. Мужчины вытащили старые столы из дома, расставили их под открытым небом, установив жерди и растянув на них шкуры животных, которые прикрывали груз, дабы создать хоть какую-то тень.
Где-то там же нашли и лавки.
— О, проснулись, Ваше Благородие? — раздался голос Василя, который меня заметил.
— Да, — ответил я.
— Мы вас с Андреем Михайловичем под яблони перенесли, чтобы не мешать шумом. Чай умаялись, Господин барон?
— Всё в порядке, — ответил я. — Спасибо за заботу.
В огромном чугунном котле на горизонтальной жерди булькало что-то, не самое визуально привлекательное, но очень ароматное. Пар и дым от костра двигались вслед за ветром в сторону, противоположную поместью.
— Как успехи? — спросил я у Василя, который продолжал стоять рядом и переминаться с ноги на ногу.
— Да вот, барин, кушать готовим. Всё, как вы просили. Зверюг разделали, шкуры вон там вывесили на сушилке. Ну и Глаша наша сказала, что отродясь такого зверья не видела, а потому надо из него только рагу готовить, дабы мясо упарилось и протушилось как следует, чтобы заразу извести.
— Она правильно говорит, — подтвердил я.
Пока я шёл, слышал оживлённые голоса, разговоры. Но теперь крестьяне стали более молчаливыми. Переговаривались редко, обсуждая лишь что-то важное.
— Как твоя супруга? — спросил я у Василя.
— Ой, спасибо, барин, всё нормально. Перепужалась ночью, конечно, но ничего. Вы ей отдых позволили, так сегодня она уже лучше себя чувствует, знаете ли.
Хорошая новость. Всяко лучше, чем готовиться к похоронам, не успев толком обосноваться в поместье.
— Осмотр делали?
— Бегло, Ваше Благородие. Так, прошлись, вот лавки нашли, столы, чтоб пообедать можно было. Да и всё.
— А когда обед?
— Глаша! — крикнул он. — Когда стол накрывать будем?
— Ещё десять минут! — ответила ему полная женщина с раскрасневшимися щеками и желтоватым передником. Кудрявые каштановые волосы были собраны в пучок на затылке, а круглое, сосредоточенное лицо было обращено в сторону котла.
— Остатки в холле не разгребали?
— Нет ещё. Андрей Михайлович сказал ничего не трогать без вашего ведома.
— А где он, к слову? — поинтересовался я, так как только сейчас осознал, что кузнеца нигде не было видно.
— Сказал, что пойдёт искать кузницу, о которой Государь ему говорил. И обещал, что не вернётся до тех пор, пока её не найдёт.
Я цыкнул языком. Вот упрямый старик. Хлебом не корми, дай у горна постоять, молотком по металлу постучать. Жить без кузницы не может.
— Накрывайте без меня и садитесь есть, я подойду.
— Ну как это! — всплеснул руками Василь. — Потчевать и без вас, барин? Это ж неуважительно как-то с нашей стороны получается. Вы нам и кров, и еду, а мы без вас?
Меня слегка пробило на смех. Хорошо он это подметил про кров и еду. Вся крыша в дырах, латать не перелатать. А пища сама к нам пожаловала, и ещё неизвестно, каким боком это выйдет.
Я хлопнул Василя по плечу.
— Как знаете. Можете ждать, пока не приведу нашего Андрея Михайловича. Но тогда скажи, чтоб все собрались, хочу всё-таки представиться, чтобы вы чувствовали себя спокойнее.
Василь ничего не ответил, лишь неловко пожал плечами. Я развернулся и пошёл осматривать свои новые владения, от которых у любого нормального строителя случился бы сердечный приступ.
Андрея Михайловича я нашел по громким звукам ругани и лязганию металла. Невысокое, одноэтажное здание, пристроенное к северной стороне поместья, скрывалось за густыми зарослями кустарника и сорняков. Само строение, похоже, было когда-то конюшней, но со временем стало пристанищем кузнечного горна.
Переступив порог, я увидел Михалыча, что-то ворчавшего себе под нос и с остервенением колотящего молотом по наковальне. Помещение было небольшим, но функциональным, и судя по количеству инструмента и горна — явно было рассчитано для тонкой работы.