Фенрир. Тетралогия

Хмурые карие глаза обдали Лею волной холода:
– Тебе ещё есть что сказать? По‐моему, уже достаточно.
– Я хочу прийти к какому‐то адекватному компромиссу!
– Неделя.
– Что?
– Ты хотела компромисс. Вот он. Неделя на то, чтобы опечалить твоего отца своим неидеальным выбором и законным желанием не тратить свою жизнь в качестве цемента для строительства его карьеры.
Лея удивлённо вскинула бровь:
– Какой‐то странный компромисс. Звучит, как предписание.
– Да? Я думал, тебе не привыкать.
Сдержав желание ещё раз послать его ко всем чертям, Лея разочарованно покачала головой и побрела обратно на кухню. Последнее, что она ожидала услышать от Андрея, это охапку колких фраз. Особенно после той их беседы о взаимности.
Спустя пару минут он тоже вернулся, но не с извинениями. Молча отрезав несколько кусков уже остывшей пиццы и заварив кофе в керамической супнице, Фенрир унёс свой ужин в комнату.
– Мудак… – Лея без особого аппетита впихнула в себя порцию спагетти, переложила остатки в контейнер и, проигнорировав посудомоечную машину и раздражённо орудуя губкой, сама перемыла всё, что накопилось в мойке за день. Легче не становилось.
– Самовлюблённый придурок…
– Могу и тебя научить, иногда быть таковым полезно.
От внезапного голоса за спиной Лея чуть не вскрикнула.
– Уж в чём в чём, а в твоих уроках я больше не нуждаюсь, – она заперлась в ванной, быстро разделась и встала под горячий душ, хотя была там всего час назад.
«Почему нельзя по‐взрослому принимать объективную реальность и не строить из себя обиженного малыша?! Неужели он не понимает?! Неужели так сложно дать мне шанс спокойно решить эти дурацкие головоломки?..»
Проследив за Леей до двери в ванную, Андрей пробормотал:
– Наивная малолетка…
Внутри всё переворачивалось от злости. Снова и снова его попытки как‐то наладить свою личную жизнь наталкивались на неприятие его связи с «Фениксом», хотя у остальных парней, с которыми он работал, таких проблем почему‐то не возникало.
«Как будто у меня был выбор! Или как будто я могу просто прийти и сказать отцу: всё, заканчивайте с частной армией, моей подружке это не нравится! Да пиздец!»
Сполоснув тарелку и супницу, он второй раз за вечер пнул ни в чём не повинный стул и дёрнул ручку двери в ванную. Она оказалась заперта.
«Шикарно. А нужду мне в окно справлять?»
Но шум воды прекратился уже через несколько минут. Замотавшись в большое пушистое полотенце, Лея прошла в большую спальню и прикрыла за собой дверь.
* * *
Андрей подскочил со своей жёсткой кушетки, как подстреленный, при звуках системы оповещения: «Внимание! Территория бункера раскрыта!»
Кое‐как натянув джинсы и схватив со стола пистолеты, он выбежал из комнаты и чуть не снёс перепуганную Лею.
– Ч‐что случилось?..
– Не знаю.
Деваться им было некуда, поэтому Фенрир пихнул её себе за спину и выставил оружие в направлении входа. Секунды медленно перетекали в минуты. Проморгавшись, Андрей почувствовал, что голова его была какой‐то мутной, словно с похмелья. Раненое плечо снова саднило, и вообще все мышцы ныли.
– Ты себя нормально чувствуешь? – он на мгновение обернулся к Лее.
– Вроде… Да. А у тебя глаза красные…
Цокнув, Фенрир снова взял дверь на мушку, но даже от банального поворота головы боль в районе лба и висков усилилась.
«Внимание! Санкционирован доступ в бункер!»
– Что это значит?..
– Это значит…
Замки щёлкнули, и в проёме показался зевающий Морок:
– О, утречко.
Андрей выдохнул и опустил пистолеты.
– Денис Александрович! – воскликнула Лея.
– Он самый. Собирайтесь, малыши. Валим домой.
Он оглядел президентскую дочь в одной футболке и Андрея в джинсах.
– Надеюсь, вы хотя бы… предохранялись?
Но молодые люди одновременно скривили свои сонные лица и, к удивлению Дениса, разошлись по разным комнатам.
«Странно…»
Через несколько минут они втроём вышли во внутренний двор, где их ждали два бронированных внедорожных Ауруса.
– Мы поедем в Москву по трассе?
– Нет, Ласточка. В этот раз только вертолёты. Без вариантов.
  
– А что, всех предателей уже поймали? – пробормотал Андрей.
– Задержаны пятьдесят из почти семидесяти. Остальных усиленно ищут. Ладно, усаживаемся во вторую машину. Вылетаем с территории военной части в 5:45.
Скромный кортеж из двух автомобилей выехал на улицы спящей Твери. Андрей уже с трудом моргал. Похмельная голова болела сильнее с каждой минутой.
– А тут нет никакого анальгетика? У меня от недосыпа жбан раскалывается.
Денис, сидевший напротив, присмотрелся к Фенриру в полутьме:
– От недосыпа ли?
– Больше не от чего.
Телохранитель, занимавший переднее пассажирское сиденье, передал назад медицинский контейнер.
– Хм… Тут только инъекции.
– Отлично. Подойдёт, – Андрей нетерпеливо протянул руку за шприцом.
– Давай я.
– Сам справлюсь.
Денис снова с любопытством глянул на него, потом перевёл взгляд на грустную Лею, уставившуюся куда‐то в пустоту.
– Как знаешь…
Фенрир стащил с себя куртку, задрал рукав простреленной толстовки и, не страшась автомобильной тряски, одним движением ввёл тонкую иглу в мышцу.
– У вас всё нормально? Вы оба какие‐то… странные.
– Когда просыпаешься не от звука будильника в семь утра, а под шум сирены в полпятого, станешь себя странно вести, – Андрей растёр виски и закрыл глаза в смиренном ожидании действия обезболивающего. Пояснять своё поведение Мороку у него не было ни сил, ни желания.
Через полчаса Аурусы въехали на территорию ближайшей военной части, где своих ценных пассажиров уже ждали два вертолёта и стайка сопровождающих беспилотников.
Андрей надеялся, что они с Леей полетят раздельно, но Денис обоим указал на один и тот же борт.
Полёт прошёл в молчании. Морок понял, что поведение дочери президента и Фенрира было вызвано не недосыпом, а каким‐то личным конфликтом, и не стал ковыряться в их эмоциях. Он сам жутко хотел спать и рассчитывал, что поездка в Тверь состоится через день после начала задержаний, но Поталин был иного мнения. Поэтому снова пришлось сдать сына Лере на ночь, глотать красные таблетки и лететь за узниками бункера.
Пилоты спокойно переговаривались между собой по рациям, монотонный винтовой гул убаюкивал, но время полёта не позволяло комфортно вздремнуть.
Андрей сидел рядом с Леей, обхватив себя руками и уперевшись лбом в стекло. Головная боль утихла, но чувствовал он себя всё равно отвратно. Опустив руку вниз, он случайно коснулся пальцев Леи и отдёрнул ладонь, словно его ударило током. Сама Лея никак не отреагировала и не шевельнулась.
«Самый быстрый способ согреться… Только я мог додуматься до этого бреда. Чёртов мост. Чёртова Волга. Чёртова палатка. Чёртов член, которым я думал вместо мозгов…»
Первыми, кто встретил вертолёты, пересёкшие границу московской области, стали крупные дождевые капли и периодические порывы ветра. Морок устало вздохнул, мечтая поскорее добраться до дома и поспать хотя бы четыре‐пять часов. Но самым реалистичным из вариантов было довезти Лею до резиденции и занять гостевую комнату в доме президента. Денису она не нравилась. Кровать там была чересчур мягкая, воздух – слишком сухой, а тишина – оглушающей. Но зато он сэкономит час‐полтора на дороге и больше поспит…
Пилоты объявили о скорой посадке. Приключения подходили к концу. Лея с облегчением выдохнула, услышав в наушниках, что через пять минут окажется на земле. Всё время полёта она пробыла в напряжённом трансе, уставившись в одну точку. Она ненавидела вертолёты. От страха и отчаяния ей даже дышать было сложно. И если в прошлый раз после саммита Андрей, несмотря на свои травмы, проявил к ней сочувствие, то сейчас даже прикоснуться не смог. Или не хотел. От этого было вдвойне больнее…
Не удержавшись, она тяжело вздохнула, а на выдохе её гортань почти свело от напряжения. Закрыв глаза, Лея нахмурилась и опустила голову, отсчитывая минуты до приземления. И внезапно тёплые пальцы всё же сжали её ладонь, вцепившуюся в край сиденья. Какое‐то мягкое спокойствие по тонкой ниточке постепенно просачивалось сквозь кожу, и Лея смогла наконец‐то сглотнуть, но глаза открыть не решилась.