Фенрир. Тетралогия

– Твоя очередь кулинарить, – Андрей закинул полуфабрикатную пиццу в духовку и, отхлебнув кофе, упёрся бедром в столешницу.
– Видимо, одной пиццей ты наесться не планируешь?
– Неа.
Лея усмехнулась и достала из шкафа пачку спагетти, томатную пасту, специи и консервы с морепродуктами.
– Ммм… Как в ресторане.
– Остряк, – она шутливо пихнула его в бок и начала укладывать спагетти в кипящую воду, постепенно сгибая их по окружности кастрюли.
Андрей поцеловал её в висок и уселся за стол, глядя в своё отражение в кружке.
«Завтра за нами приедут. Или послезавтра… Надо что‐то решать… Блин, Морок… Мог бы и помедленнее расследовать… Ты же знал о нас…»
– О чём задумался? – Лея мельком глянула на затихшего взлохмаченного Андрея и включила вторую конфорку, чтобы приготовить соус.
– О нас.
– О нас?
Фенрир заметил, как плечи Леи напряглись, а движения стали медленнее.
– Моё предложение переехать остаётся в силе.
– Не слишком ли… поспешно?
– А чего тянуть? Или тебе теперь хочется испытать девчачий восторг от десятка свиданий с букетиками и прощаниями у двери дома? – Андрей попытался легкомысленно усмехнуться, но получилось не очень убедительно.
Отправив все ингредиенты на разогретую сковородку, Лея наконец‐то повернулась к нему лицом:
– А тебе чего хотелось бы?
– Мне? Адекватной личной жизни. Без лишних взглядов и ограничений.
– Ну… Ты ведь понимаешь, что в нынешних обстоятельствах это неосуществимо по одному щелчку пальцев?
– Почему? Морозов вычислил и задержал всех предателей.
– Всех ли?..
Допив кофе, Андрей отодвинул кружку и упёрся спиной в стену:
– Ты не хочешь съезжать из резиденции, да?
– Я этого не говорила, – Лея снова отвернулась к плите, сосредоточенно перемешала соус и подсолила спагетти. – Я сказала, что не смогу в ближайшую субботу перевязать бечёвкой стопку любимых книг и с пакетом вещей просто взять и переехать.
– Папочка будет против? – вопрос Фенрира прозвучал резче, чем он хотел.
– В том числе, – Лея ответила мягко, но уверенно. – Всему своё время, понимаешь? И сейчас, после всего случившегося, оно явно не для дальнейших моих ультимативных решений перевернуть в своей жизни всё с ног на голову, не заботясь о последствиях.
– Каких последствиях? – с каждой фразой Андрей хмурился всё сильнее, а его сжатые напряжённые челюсти уже начинали ныть.
– После твоих напутствий я настояла на кортеже. Но могла бы потерпеть и согласиться на вертолёт. И тогда не было бы стольких человеческих жертв…
– Если бы ты согласилась на вертолёт, то я бы сейчас стоял в десятом ряду на похоронах твоих обугленных останков, Лея.
– Что?..
– Что‐что? Подбитая машина падает в воду с двадцати метров, и ты остаёшься жива. А подбитый вертолёт летит камнем на землю с километровой высоты и не оставляет шансов на выживание никому внутри.
– Не знаю… Мне вообще не стоило куда‐то ехать…
Андрей тяжело вздохнул и сжал пальцами переносицу:
– Чего ты боишься? Что теперь может пойти не так?
– Да всё что угодно! Ну поставь себя на моё место, – Лея выключила плиту и, слив воду из кастрюли, достала тарелки, разложила спагетти и залила каждую порцию острым соусом.
Андрей вспомнил про пиццу и молча достал её из духовки. От смеси аппетитных запахов на кухне его желудок свело от голода ещё сильнее.
– Подозреваю, что я бы на твоём месте не оказался.
– Оказался, если бы твой отец был президентом.
– Я бы точно отстоял своё право на личную жизнь и свободу.
– Ой ли! – Лея раздражённо швырнула на стол вилки и ножи. – Я, поверь, тоже делаю это по мере моих возможностей.
– С помощью коллекции игрушек из секс‐шопа?
– Да что с тобой?!
– Ничего.
Сдержав слёзы злости, Лея сделала медленный вдох и на выдохе спросила:
– Если ты действительно что‐то испытываешь, почему с таким наслаждением каждой фразой пытаешься уколоть меня побольнее? Почему ты не можешь пойти хотя бы на временный компромисс?
– Я могу задать тебе тот же вопрос. Если ты что‐то испытываешь, почему не спешишь побороться за своё право строить жизнь отдельно от отца? Чего ты боишься?
  
– Как минимум, я боюсь очередного преследования! Я не могу просто так взять и выйти на улицу в одиночку! Твои же собственные соседи первыми растрезвонят, что в квартире напротив безо всякой охраны обосновалась президентская дочь!
– Пфф… Какая глупость. Мои соседи – простые смертные люди, а не замаскированные ЦРУшники.
– Простые смертные тем не менее способны наводнить сеть фотографиями и навлечь на меня толпу журналистов. Андрей, пожалуйста, остановись! Просто дай мне время, чтобы подумать и найти самые убедительные аргументы. Пусть всё уляжется, пусть закончится расследование… Что изменится, если мы подождём два‐три месяца и потом спокойно решим этот вопрос?..
Фенрир зло отодвинул тарелку и уставился на Лею:
– Вот и у меня тот же вопрос: а что‐то вообще изменится? Или через три месяца ты снова попросишь отсрочку, если случится что‐то ещё? Лея, я не хочу быть букашкой под микроскопом! Как ты представляешь наши отношения в тех условиях, в которых ты привыкла существовать? Ну окей, даже если я пройду допрос на детекторе лжи, сдам пятьсот анализов, выдержу десяток собеседований и получу бессрочный пропуск на территорию твоего дома. Дальше что? Каждый наш разговор, каждый поцелуй – всё будет задокументировано и предоставлено твоему отцу в виде еженедельных отчётов? А каждый раз, когда мы будем закрывать дверь в твою спальню, как минимум двое охранников будут точно знать причину?! Что это за жизнь под колпаком? Это реально то, чего тебе хотелось бы? Предел мечтаний?
– Конечно, нет!!!
– Тогда чего ты хочешь дождаться?
Лея подняла взгляд к потолку. Сдерживаться с каждой секундой было всё сложнее.
– Мне для начала придётся доказать отцу своё право на выбор! На выбор, который далёк от его представлений об идеальном спутнике для его дочери!
– В смысле?
– В прямом! Просто представь, чего мне будет стоить этот разговор, в котором я скажу: «Папочка, мне нужен Андрей! Да, тот самый. Да, агент из «Феникса», а не кто‐то из сыновей твоих друзей‐миллионеров. Да, человек, по рукам и ногам связанный с организацией, которую половина мира обвиняет во всех смертных грехах! Да, я уверена! Да, жить без него не могу!»
Лея всхлипнула и отчаянно швырнула вилку в дальний угол, оставив свою порцию нетронутой. Андрей медленно поднял на неё взгляд, сжав ладони в кулаки.
– И что? Моя связь с «Фениксом» делает меня недостойным тебя?
– Не тем, кого ожидают увидеть рядом со мной. И шикарной причиной для отцовской политической оппозиции обвинить его в… во всём…
– Мой отец, конечно, не друг президента, но вообще‐то миллионер. Да, он не шляется по всяким званым ужинам и благотворительным балам, не числится в громких списках богачей. И его миллионы – это плата нашей с тобой страны за поддержание безопасности и своего непобедимого статуса сверхдержавы. Если вдруг тебе интересно. Или «это другое»???
– Андрей, пожалуйста…
– Или мне, чтобы получить шанс быть с тобой, нужно обязательно размахивать корками из какого‐то Оксфорда?
– Прекрати! Ты прекрасно понял меня!
Фенрир резко встал и со всей злости пнул стул:
– Могла бы подумать обо всех этих непреодолимых обстоятельствах до того, как раздвинула передо мной ноги в палатке.
– Да пошёл ты!!!
 
Глава 26. Хватит!!!
 
– Чудненько, – Андрей резко развернулся и вышел из кухни.
Лея упёрлась ладонями в стол и закрыла глаза. Из дальней части убежища раздались какие‐то странные звуки. Она вздохнула и пошла туда же.
– Андрей…
Тот с каменным лицом перетаскивал свою одежду и оружие из большой комнаты в маленькую спартанскую.
– Что ты делаешь?
– Занимаю своё законное место.
– Андрей, пожалуйста. Давай договорим!