Сладкий флирт

— Мой отец так же, как и мой дед, был искателем приключений. Но главной его страстью были лошади. Он предпринимал невероятные путешествия для того, чтобы привезти домой новую коллекцию лошадей. Это были восхитительные животные — гордые и прекрасные.
Мик замолчал, видимо не желая говорить о том, как исчезли эти лошади.
Лиза вдруг вспомнила слово «разграблено», которое он произнес, описывая свое поместье.
— Как это было… Когда умерла Лили? Во время войны?
Лиза знала, что не должна спрашивать об этом, но ей хотелось знать правду.
— Нет, — Мик положил вилку и отодвинул от себя тарелку. — Моя жена умерла еще до войны. От дифтерита.
— Мне так жаль.
— Она была прекрасной женщиной. Нежной, любящей.
Каждое слово терзало душу Лизы.
— Ты бы ей очень понравилась, Лиза.
Она совсем не ожидала услышать подобные слова от Мика.
— Она всегда завидовала таким женщинам, как ты. Гордым, смелым, открыто говорящим о своих желаниях. Лили часто ругала себя за мягкость, за слепое подчинение авторитетам. И только однажды поступила наперекор всем.
— Как это было? — спросила Лиза, ожидая услышать какую-нибудь забавную историю.
— Она вышла за меня замуж.
Лиза вопросительно посмотрела на Мика.
— Ее отец был очень суровым человеком. Он хотел, чтобы она вышла замуж за сына местного банкира. Лили отказалась. Оставила школу, где преподавала, и вышла за меня.
— Ты любил ее?
— Да. Лили невозможно было не любить. Но в некотором роде даже лучше, что она умерла. Она никогда не увидит, каким я стал.
— А каким ты стал?
Мик ответил не сразу, и по тому, как он смотрел на нее, она поняла, что он обдумывает, как лучше ответить.
— Я совсем не такой, каким был до войны.
— Мы все изменились.
— Во мне нет спокойствия, я устал от жизни.
— Ты думаешь, она в чем-то стала бы тебя обвинять? Я сомневаюсь в этом. Лили, как и все женщины, была бы счастлива увидеть тебя живым.
Мик не знал, что ей сказать. Лиза взглянула на полотенце, которое она наматывала на палец.
— Я, конечно, знаю тебя недостаточно хорошо, и у меня еще остались подозрения из-за того, что ты боишься встречи с властями, — сказала она многозначительно. — Но я не вижу в тебе ничего, что могло бы отпугнуть женщину.
— Я никогда не мог бы подумать, что услышу это именно от тебя.
Лиза пожала плечами.
— Наше занятие любовью не было… неприятным.
Мик слушал ее, затаив дыхание.
— Мне было… — продолжала она, — мне было… очень хорошо. — Лиза вздрогнула, когда он накрыл ее руки своими.
— А почему…
— Я должна была сказать тебе это раньше.
— Но почему ты не сделала этого? — спросил Мик и чуть-чуть сжал ее руку.
Но Лиза не могла объяснить ему. Она не могла признаться в этом даже себе.
Прошло несколько секунд, и Мик понял, что она не будет отвечать. Еще раз сжав ее руку, он встал.
— Я пойду поработаю.
— Мик!
Он был уже в дверях.
— Твоя жена любила бы тебя по-прежнему. И неважно, что произошло во время войны, — Лиза сунула руку в карман и достала ключ от его кандалов. — Лови. Он тебе пригодится, — сказала она и бросила ему ключ.
Мик вышел на улицу, и Лиза услышала звук снимаемых кандалов.
Все оставшееся утро Мик думал о том, что ему сказала Лиза, и о том, что осталось недосказанным, но о чем он теперь начинал догадываться.
Он не внушал ей отвращения к физической близости.
Это был его самый большой страх, и до сегодняшнего разговора он заставлял себя не думать об этом. Ребенком его воспитывали быть джентльменом. В Вест-Пойнте кодекс чести, внушаемый курсантам, был еще строже. И Мик всегда считал, что потерять самоконтроль в ситуации, подобной той, что была у него с Лизой, — одно из самых серьезных преступлений, которое может совершить мужчина. Меньше всего он мог представить себе, что с ним случится именно такая история и он будет заниматься любовью с незнакомой женщиной.
Ему казалось непостижимым, что при этом он, даже будучи больным и в бреду, не почувствовал малейшего неудобства, никакого неприятного или непривычного ощущения, которое заставило бы его очнуться. Лиза была так хороша в его объятиях! Так чертовски хороша!
 
Но как это могло случиться? Мик несколько лет уговаривал Лили выйти за него замуж. А в их первую брачную ночь он целый час провел в сарае, уговаривая себя, что пришло время действительно стать мужем и женой. Как же за два дня он смог так сблизиться с незнакомой девушкой?
Хлопнула дверь, и Мик увидел Лизу, выходящую из дома. В руках у нее было ведро с мыльной водой. Она отошла подальше и вылила воду в кусты. Все было очень просто и обыденно, но Мик не мог налюбоваться ею, ее тонкой, изящной рукой, контуром груди, смешной заколкой в виде ножичка, поблескивающей на солнце.
Да, Лиза была загадочным существом. Ведь именно он должен был сказать, что больше не причинит ей никакого вреда, а вместо этого она сама утешила его.
Неужели она думает так, как сказала? Неужели действительно считает его достойным женской любви, нежных чувств? Его рука застыла с поднятым молотком. Он так долго винил сам себя, так долго жил, как преступник в розыске, что сам поверил в обвинения.
Боже мой! Его горло сжалось. Неужели в нем еще осталось то, что может нравиться женщинам?
— Если вы выпучитесь на нее еще посильнее, мистер, то ваши глаза выскочат и покатятся по мосту.
Эти слова заставили Мика вздрогнуть, он опустил молоток и попал по пальцу. Выругавшись, он сунул ноющий палец в рот и посмотрел на мальчишку, который своим глупым замечанием вывел его из задумчивости. Бриджер. Да, так его зовут. Он вечно, слоняется по двору и имеет склонность поджигать все, что попадется под руку.
— И не вздумайте спорить, — продолжал Бриджер, — мы все видели… это. — Небрежным кивком он показал на своих братьев. Только Крокет стоял немного сзади, в стороне от всех, и смотрел на происходящее, прищурив глаза.
Близнецы подошли поближе. Стамески, которыми они подравнивали бревна, сейчас выглядели в их руках, как кинжалы.
— Мы не позволим вам обидеть ее, — сказал Левис.
Кларк кивнул.
— Лучше оставьте ее в покое, — предупредил Бриджер. Он бросил молоток и направился прочь, за ним сразу же двинулись близнецы, потом Бун, потом Джонни. Остались только Крокет и Оскар.
Оскар подергал Крокета за рукав.
— Он хочет обидеть Лизу? — прошептал он, указывая на Мика.
— Иди, Оскар.
— Но я…
— Иди. Мне надо поговорить с Миком. Иди покорми своих цыплят.
При упоминании о его любимцах глаза Оскара расширились, поскольку он понял слова Крокета в том смысле, что цыплятам тоже угрожает опасность.
Мик и Крокет остались одни на мосту. Внезапно налетел легкий ветерок.
Крокет смотрел на Мика долгим и тяжелым взглядом, так пристально разглядывая его, что Мику стало не по себе. Но внешне он никак не показал этого. Он знал, что будет ошибкой проявить хоть малейшую неуверенность.
— Оставьте се в покое, — сказал Крокет через некоторое время. Затем, сделав ружьем жест в сторону Мика, приказал — Принимайтесь за работу.
Но Мик не спешил мгновенно выполнять этот приказ. Мальчик так наивен. Он думает, что если в сторону Мика направить ружье, то этого будет довольно, чтобы держать его в повиновении. Разве он не знает, что Мик не один год был солдатом? Он уже даже не может точно припомнить количество всех тех ситуаций, когда на него направляли ружье. И сейчас не составляло никакого труда броситься на мальчика и выбить у него оружие или просто прыгнуть в реку и уплыть.
Но Мик дал Лизе слово, что останется здесь на несколько недель. Это было самое меньшее, что он мог сделать.
Кроме того, Бин был где-то поблизости. Он был слишком близко. А до тех пор, пока Мик не придумает, как доказать свою невиновность и отомстить за свою семью, ему лучше оставаться там, где он находится.
Мик вернулся к работе, не обращая внимания на мальчика, стоявшего у него за спиной. Огонь мщения, который затих за месяцы преследований и поиска, начал разгораться в его груди с новой силой. Он должен смыть пятно позора со своего имени. Он должен вернуть состояние семьи Сент-Чарльз.