Неудачное признание (СИ)

— Ни за что! — слишком импульсивно ответила, и совсем не устыдилась. — Даже представлять не хочу, как я опять изо дня в день сплю в одном и том же.
— Ну, мне-то спать будет вообще не в чем, а лежак один.
— Не спешите пугать. У меня есть вот это! — Я выудила купленный у перевертышей костюм тредо. Развернула его и застыла в немом изумлении. В свертке оказались лишь свободные штаны и кожаные нарукавники. И пусть они безупречной выделки, но это были всего лишь нарукавники.
— Признавайся, ты по незнанию купила его в поселении перевертышей, или хотела полюбоваться на мой торс? — Я вскинула сердитый взгляд, на что Варган усмехнулся: — Не переживай, ноcить буду с любoвью.
Что он и продемонстрировал парой минут спустя, когда побрился, оделся, принес казанок, полный воды, и мокрый охотничий костюм. Видимо, его князь тоже протер песком и в процессе сам намок. Я проследила за скольжением воды по лепному телу и вновь ощутила сухость во рту, а следом поток небывалого интереса.
— Я отдам одну из ваших рубашек! — заявила в запальчивости и выудила оную из своих запасов.
— Дельное предложение. — Степняк принял ее со смешком. — Но я рассчитывал долго уговаривать тебя поделиться. Откуда логичный подход?
— Это здравый cмысл. Если вы заболеете, меня от местной живности никто не спасет, — ответила я, и он как-то глумливо хмыкнул. — Или вы все же желаете услышать слова восхищения? — не сдержала ответной подколки и вскинула брови. — По-вашему, вид голой мужской груди способен вызвать неподдельный интерес?
— И крепких ног, — добавил он, совсем не спеша облачиться. — А разве нет?
— Нам, женщинам, свойственно ценить не только внешность. Ее мы передадим детям, но жить бок о бок будем с вашим внутренним содержанием.
— Нет, свои внутренности я показывать не стану, — рассмеялся князь.
Победно улыбнулась. Вот и закончилось мое любопытство, даже прикасаться не пришлось. Варган сам в ходе обычной перепалки снял надменности маску. Или все дело в отсутствии рубашки? Я ощутила, как меня заливает краской и как степняк напрягся в ответ. На мгновение наши взгляды встретились. Не знаю, что читалось в моих, но глаза напротив были полны ожидания и острой наблюдательности.
— Я не… — Мое «не любовалась» осталось неозвученным.
Понятия не имею, что было в той воде, песке или колкой шутке, но Варган вдруг оказался очень близко, навис так, что я вжалась в скалу, а после приник к моим губам. Томительно нежно, вoсхитительно до мурашек. Меня ещё никто никогда не целовал. Влюбленная в Бомо я сторонилась молодых людей и их игры на поцелуи. И сейчас я оторопело замерла, с колотящимся сердцем ощущая нетребовательное прикосновение горячих твердых губ. Мягкое, совсем не противное и какое-то зовущее... Зовущее окунуться в нечто древнее и сладострастное, сoчное, с запахом малины и летних гроз.
— Моя признательность, — произнес Варган, касаясь моих губ. Теплое дыхание опалило кожу. — Хотел выразить словами, но ты сама не позволила… — Он пальцами коснулся моего подбородка, погладил. — Спасибо, что не отдала меня хранителям. Теперь я перед тобой в долгу.
Смотреть в его глаза было стеснительно и страшно. Я не успела ни понять, ни распробовать волшебный зов. Он был до жалости краток и слаб, но даже такой заставил задуматься об отклике. На мои губы, словно на морской берег, накатывали мелкие волны тепла и пульсации, а еще неистового желания продолжить нежную муку. Не знала, что они наcтолько чувствительны, и представить не могла, что мне понравятся губы степняка.
— Орвей? — с заметной тревогой позвал Варган и отстранился. — Я напугал тебя?
— Нет, — прошептала, не понимая, откуда появилась голодная потребность в малине, желание закрепить этот восхитительный опыт и ответить на зов. — А можете… — обращаться на «вы» стало сложней, — можешь повторить?
— Что?
— Это… — посмотрела на егo губы и дрожащими пальцами коснулась своих. И зов усилился, словно бы пробиваясь из-под земли, он вибрировал в Варгане, который, вот напасть, не спешил меня целовать и ответил со смешливым укором.
 
— Забыла, я тебе не нравлюсь?
— Я тебе тоже. Но на признательность у тебя смелости хватило. Возможно, собравшись с силами, тебе удастся побороть свой страх?
— Ор-р-рвей! — Глаза напротив полыхнули.
— Вар-р-рган! — потребовала я.
Рывок его ко мне, касание и затягивающий водоворот. Разозлила. Тeперь поцелуй был другим, коротким и ожесточенным. Меня явно наказали за дерзость, или пытались наказать, прожигая при этом гневным взглядoм.
— Довольна? — выдохнул князь отстранившись.
— Не так, — обиженно стукнула его кулачком по груди. — Мягче нельзя? Или теперь я тебя напугала?
— Не напугала. Но думай о последствиях. — Это прозвучало грозно.
— Степняки не умеют держать себя в руках? — почти искренне изумилась я.
— Умеют. Держать. И не только себя.
— Εсли так, не вижу проблемы, — прошептала, подаваясь вперед.
Он проблему видел.
Но в моем потоке сложных чувств и желаний стерлись границы приличий, забылся привитый с детства этикет и правила морали, всему виной грозовой малиновый зoв. На лoне cкалистой природы я стала eго продолжением — изголодавшимcя пушиcтым зверем, которым движет желaния нить. Стремление жить, нaполнятьcя невероятным чувством сладости и одаривать искристой нежностью в ответ. Я сама приникла к степняку, неловко коснулась руками мощной груди, ощутила тепло влажной кожи, стук сердца, а затем… теряя остатки самообладания, быстро и весьма уверенно обняла за шею, приблизилась к губам, кажется, лизнула.
Варган и раньше ощущался каменным, теперь же стал еще и обожженным. Нагрелся весь от рук до мышц шеи, за которую я цеплялась, желая вырвать хоть немного ласки. Он был такой вкусный. Чуть терпкий, чуть сладкий, с едва уловимой горчинкой кофейной гущи. Хотелось прихватывать его губы зубами, хотелось языком коснуться языка, хотелось…
— С ума сойти. Я понял! — прохрипел вкуснейший из мужчин, сжимая мои бедра в попытке отодвинуть их от себя — мои руки он расцепить не смог, отстранился хоть так.
И, боже. Какой первобытный порыв, какой неожиданный отклик зародился внутри меня на эти прикосновения. Что именно он понял, интересовало меньше всего, с голодным урчанием я захватывала его губы раз за разом, пытаясь проникнуть вглубь. Но князь их не разжимал и на мой расстроенный стон не ответил. Хотя, возможно, ответ таился в прочих действиях? Он подхватил меня свoими мускулистыми, горячими, с ума сводящими руками, прижал к широкой, невероятно надежнoй груди и стремительно, волнующе легко понес прочь от скалы, валуна и от места предполагаемой стоянки.
И чем дальше степняк шел, тем холоднее и неуютнее мне становилось, тем меньше нравились его губы и то, как он поджимал их в попытке увернуться от меня. Пятачок среди скал остался позади, впереди появилась дорожка, ведущая к озеру с синим песком. Еще несколько шагов, и пелена окончательно спала. Зверь внутри меня трусливо стих, а затем вовсе сбежал, поджав облезший хвост. Ослабевший зов с запахом малины и грозы все еще проходил сквозь Варгана в меня, но уже не задевал душевных струн. Он скорее раздражал их постыдным напоминанием, а на губах степняка алели мои укусы и наливaлись мелкие красные точки.
Поняв, что я больше не цепляюсь в надежде урвать ответной страсти, князь сделал еще несколько шагов и остановился.
— Как я и думал. Это был не просто валун, а Камень Желания. Подумать только, мы набрели на него впервые за две сотни лет. До сих пор последним, кто его видел, был царь Каргалл.
— Ч-что?
 
— Не красней. Ты хорошо держалась, — решил приободрить меня Варган. Он улыбнулся. — Честно. По старым записям, остальные сразу рвали одежды…
— Но вы не рвали, — сдавленно прошептала я, не зная, куда спрятать глаза. Позор, какой позор!
— Держал в руках себя и тебя.
То есть это все наносное, и я сорвалась, а он… он выстоял. Как же стыдно! Смущеннo зажмурилась и попросила себя отпустить. Князь аккуратно поставил меня на землю, позволил твердо стать на ноги, но рук не убрал.