Письма к тайной возлюбленной

Черт! Теперь уже его очередь чувствовать разочарование.
— Значит, увижу тебя после этого?
Она кивнула, не отрывая головы от подушки.
— Не знаю, как поздно все закончится, но — да.
И тут он вдруг высказал вслух ту мысль, которая в последнее время его не оставляла:
— Послушай, по-моему, глупо, что ты держишь комнату в гостинице, а сама там не бываешь. Так что… если хочешь, собери чемодан и перевези его сегодня вечером сюда.
Он увидел, что ее взгляд изменился: глаза вспыхнули ярче, но быстро потускнели в неуверенности. Она глубже зарылась в подушку, так что прядь волос упала ей на щеку.
— Роб… ты уверен?
Он пожал плечами, пытаясь притвориться, что это пустяк, — тогда как в действительности это был самый невероятный шаг, который он сделал в отношении женщины.
— Ага. Но только если хочешь. Если ты предпочтешь оставить все как есть, это тоже нормально.
Она прикусила губу, и на ее лице медленно расцвела улыбка.
— Нет. Я днем соберу свои вещи.
— Хорошо, — просто сказал он и повернулся к двери. Пока он спускался по лестнице, чесал Кинга за ухом и шел к грузовику, он чувствовал… невероятную легкость на сердце. Это было странное, новое ощущение. Казалось, будто он все время нес на плечах ношу весом в целую тонну — и вдруг ее не стало.
Проезжая мимо станции проката каноэ, он посмотрел на озеро, которое этим утром было затянуто тонкой пеленой тумана, и подумал о приближающемся уик-энде… Это был уик-энд Дня памяти павших, настоящее начало летнего сезона. Он предвкушал этот момент, потому, что будет приятно увидеть, как бизнес Милли процветает. И еще потому, что с ним будет Линдси, так, что все будет ощущаться скорее как праздник, чем как работа. И потому, что Милли хотелось, чтобы Линдси была тут, — и благодаря всем этим странным поворотам судьбы она тут будет.
Выезжая из городка по направлению к дому Стэнли Боб-бинса, он вдруг испытал странное чувство — как будто ему следовало бы срочно развернуться и ехать домой. Как будто ему следовало бы сейчас быть с Линдси. Он не мог понять, в чем дело, и решил, что это связано с тем важным шагом, который он только что сделал, переведя их отношения на новый уровень.
Но это было просто нелепо. «Ты ведь только предложил девушке переехать к тебе. Это не значит, что тебе нельзя отходить от нее ни на шаг».
И потому он поехал дальше. Сделав еще несколько километров по главному шоссе, он повернул направо. У Стэнли был славный дом в лесу — еще дальше от цивилизации, чем это выбрал бы даже Роб. Ему нравилось уединение — но ему хотелось иметь возможность купить молока или заправить грузовик, не превращая это в настоящую экспедицию.
Но, двигаясь по узкой извилистой дороге, он продолжал испытывать странное, едкое ощущение под ложечкой — как будто ему не следовало ехать к Стэнли, как будто ему надо было сейчас оказаться дома, с Линдси. Это было глупое чувство, совершенно необъяснимое, так что он продолжал ехать вперед… но оно его не оставляло.
И чем дальше он отъезжал от дома, тем сильнее становилось это ощущение, превращаясь почти что в чувство… неотвратимого рока.
А Робу очень хорошо знакомо было ощущение неотвратимого рока. Он испытывал его не один раз. Но всегда для этого были веские основания. А сегодня все было иначе. Это чувство пришло без всякой причины.
Он был человеком практичным. Слишком практичным, чтобы заехать в такую даль только для того, чтобы развернуться и без всякой причины поехать обратно.
Хотя, наверное, когда он приедет к Стэнли, то попросит разрешения позвонить — просто позвонит и спросит, как у нее дела. Убедится, что все в порядке.
Черт! Настоящая паранойя. Но возможно, прошлое снова пришло его терзать. Он ни на секунду не допускал мысли, что Линдси от него сбежит: ее нельзя назвать самым уравновешенным в мире человеком, но когда дело касалось его, он ощущал ее преданность. Он знал, что он дорог ей так, как никогда и никому.
Но чем дальше он ехал, тем яснее понимал одно: если он поедет работать, то просто замучает себя мыслями о том, не случилось ли чего-то плохого.
 
Пусть он знает, что ничего плохого случиться не может. Потому что он расстался с ней всего двадцать минут назад — и все было в полном порядке.
И все же, продолжая себя ругать, он развернул грузовик и поехал обратно домой.
Настойчивый и громкий стук в дверь вырвал Линдси из объятий сна. Кто мог заявиться сюда в такую рань?
Но она постаралась подавить раздражение, вспомнив, как совсем недавно она сама колотила в эту дверь. Может быть, это Карла. Или это пришла Элеонор. Конечно, Элеонор сначала позвонила бы. Но с другой стороны, Карла действительно звонила вчера поздно вечером, а Линдси даже не потрудилась прослушать запись на автоответчике. Боже! Надо надеяться, что ничего страшного не случилось. Натягивая заляпанные грязью джинсы, в которых она вчера ходила на «Радужную площадку», Линдси поспешно сбежала вниз по лестнице.
Кинг уже громко лаял, и она на ходу бросила ему:
— Тише, Кинг! Все в порядке.
К двери она подбежала в сопровождении пса.
Распахнув дверь, она вздрогнула: это оказалась не Карла. На крыльце перед ней стоял мужчина примерно ее возраста, в простой рубашке и хлопчатой куртке с жесткими на вид брюками защитного цвета. Его темно-русые волосы были коротко подстрижены, и его внешность можно было бы счесть интересной, если бы не его глаза. У него был вид очень неуравновешенного человека — или как будто он был самым грустным человеком на планете, даже в тот момент, когда он ей улыбнулся.
Первой ее мыслью было то, что, ожидая увидеть Карлу, она не оделась как следует и стоит перед ним в тонкой хлопчатой рубашечке без лифчика. Второй — радостное сознание того, что Кинг находится рядом с ней и демонстрирует готовность ее защищать, как он делал это с Робом. И, как Роб, она прикоснулась кончиками пальцев к густой шерсти у ошейника пса — и не стала ему приказывать молчать, когда из его горла вырвалось глухое рычание. Она приложила все силы, чтобы не демонстрировать страха.
— Чем я могу вам помочь?
— Линдси! — сказал он.
Его голос звучал тепло и чересчур фамильярно.
Кто он, к черту, такой? Стараясь по-прежнему делать вид, будто управляет ситуацией, она все-таки не удержалась и прижала к груди одну руку, чтобы прикрыть соски.
— Разве я вас знаю?
— Конечно, — ответил он. — Я Уильям.
Она попыталась вспомнить какого-нибудь Уильяма. В Чикаго она, может быть, и вспомнила бы нескольких. Но здесь… Нет, она не знала никого по имени Уильям. Она не сомневалась, что на ее лице отразилось недоумение.
— Э-э…
— Вильгельм Телль, — пояснил он. О, Боже! Вильгельм Телль из ее блога!
Он уже целую вечность писал туда комментарии, и все было нормально — до этой минуты, когда он появился здесь, на крыльце у Роба.
— Уильям! — сказала она, стараясь не показать своего ужаса. — Э… Ого, рада познакомиться.
Он наклонил голову и перестал казаться таким неуравновешенным, что чуть-чуть умерило ее страхи.
— А ты действительно красивая, — сказал он. — Даже красивее, чем на фото.
Ее страхи снова вернулись, сердце заныло.
— И что вас сюда привело?
Его улыбка исчезла, а взгляд стал снова таким же несфокусированным, как раньше.
— Боюсь, милая моя Линдси, что это долгая история. Но я хочу рассказать ее тебе целиком, если ты пойдешь со мной прогуляться. На улице прохладно — тебе стоит захватить куртку.
Эти слова заставили ее заледенеть. Он считает, что она куда-то с ним пойдет? Но что тревожило ее сильнее всего — это его глаза. Она моментально поняла, что он просто ненормальный.
— Знаете, Уильям, я бы с удовольствием прошлась с вами, но я кое-кого жду. Я ведь открыла дверь только потому, что приняла вас за другого. У меня на это утро свои планы.
Черт! Теперь в ее голосе уже явно звучал страх.
А вот Вильгельм Телль явно нисколько не тревожился.