"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Батальон, слушай мою команду! Поротно, повзводно, в три шеренги становись! — скомандовал первый лейтенант Куница.
Под щитком гермошлема его физиономию не было видно, но скрипучий тенорок сразу вызывал в памяти мелкое, острое личико, хищные передние зубы, выдающиеся вперед много больше, чем требует расхожее обозначение «передние», и белесые, почти незаметные брови и ресницы.
Куница, как командир первой роты, теперь принял командование батальоном. Из всего «постоянного» состава штрафбата уцелели: он, командир третьей роты, второй лейтенант Авраам Джефри (Авраша) и зампом УОС (заместитель помощника командира батальона по Управлению Общественного Согласия) первый лейтенант Гуне Хиггерс. Естественно — Гнус, и по должности — «оса». По крайней мере, тип настолько же вредный, как вышеупомянутое насекомое.
Все три доблестных офицер-воспитателя, на жаргоне штрафников «оводы», стояли поодаль от нашей штрафной массы, выделяясь новой, модифицированной броней типа «Латник-3». Наблюдали, как оная масса строится в три шеренги. Не слишком-то резво она строилась, можно сказать, спустя рукава в голенища. Но обычных матерных понуканий от «оводов» не раздавалось.
Еще бы! Это им не плац-площадка перед штраф-казармой. Это они пусть бабушке своей рассказывают прочувствованные сказки, что у штрафников каждая пуля, каждая ракета боекомплекта помечена специальной атомной маркировкой. Так что, когда офицера находят убитым после боя, то всегда можно определить — пал ли он смертью героя от рук врага или его под шумок прихлопнули служивые из собственного «контингента». А если да — кто конкретно из штрафников лил воду на мельницу противника, отстреливая офицеров из казенного оружия?
Нет, пометить боезапас — ничего технически сложного, наверняка все маркировано, и пара меченых атомов останется даже после самого страшного взрыва, это понятно. Только на поле боя, помимо штатного, находится удивительно много любого другого вооружения, а офицерские останки надо еще разыскать, собрать в кучку и исследовать. Для этого, между прочим, нужна специальная аппаратура из складских отсеков гиперскачковых транспортников…
И где они, наши «гуси»?
Гуси-гуси…
Га-га-га!
Это понимали и «оводы», и гвардии штрафники. Не время и не место выпендриваться.
Кстати, самого комбата, капитана Дица, в бою так никто и не видел, возникло ощущение, что он вообще не высаживался, координируя действия по вытряхиванию батальона в атаку прямо из «утюга». Формально он имеет такое право и, полагаю, им воспользовался. Есть подозрение, что при своей склонности к садизму Диц не только редкостная сволочь, но еще и отчаянный трус. Ему, командиру, в отличие от штрафников, вся наземная панорама транслировалась прямо на пульт шлемофона, так что у него было время выпустить пар лишнего героизма еще до высадки. Хоть я не желаю пилотам зла (добра — тоже пожелать не могу, вспоминая о том, что они вытряхнули нас, как мусор, даже без огневой поддержки!), но этому «утюгу» я от всей души желаю не вернуться на орбиту!
Жалко, что подобная смерть быстрая и не мучительная, но хоть такая… Все равно кто-нибудь из наших наверняка обеспечил бы комбату в спину пару зарядов, а остальные с удовольствием аплодировали бы этому приятному зрелищу…
Подумав об этом, я вдруг понял, что Диц вообще с самого начала не собирался десантироваться. Сволочь сволочью, но не дурак! Капитан прекрасно понимает, что личный состав любит его приблизительно, как любят ржавый гвоздь, воткнувшийся в задницу через мягкое кресло. Так что его возвышенная речь перед строем, еще на нижней палубе «гуся», мол, мы, десантники, как один человек, как могучий кулак со многими пальцами (насколько многими?!), опрокинем, оправдаем, искупим, пронесем знамя чести куда-то там-трам-пам-пам — всего лишь издевательство напоследок. То-то во всей его прочувствованной речи сквозь частоколы патриотических фраз проскальзывало откровенное ехидство, вспоминал я задним числом.
Ладно, даст бог, еще посчитаемся, а будет возможность — припомним…
С этими оптимистичными мыслями я следил, как остатки моего взвода занимают место в общем строю. Жидковатый, в общем-то, строй. Потрепанный. Недобитый — можно и так сказать.
Рядом струилась незнакомая речка, хрустел под бронированными подошвами мелкий прибрежный песок, припекало желтовато-неяркое местное солнце, и над водой стрелами мелькали какие-то буро-фиолетовые насекомые. Идиллия тихой жизни на лоне природы! Пожалуй, лишние здесь только отпечатки наших подошв на песке, глубокие и бесформенные, как рваные раны…
— Батальон, по первой шеренге — рассчитайсь! — скомандовал Куница.
— Первый-второй-третий-четвертый-пятый-шестой… — зашелестело по строю.
В сущности, наш ротный — незлой мужик, по-своему справедливый. Только тупой, как чугунная наковальня, и упрямый до звона в ушах. Не лучший вариант командира для боевых действий — совсем нехороший.
— Ну, началось… Еще грави-движители остыть не успели — опять стройсь, равняйсь, рассчитайсь! — услышал я сзади недовольное ворчание Рваного. — Как будто не могут сканером посчитать! Тут уходить надо с планеты, башку уносить, пока цела, а эти снова в оловянные солдатики играют, никак не наиграются, твою маму в щель…
— Отставить занудство! Разговорчики в строю! — не оборачиваясь, я пресек его таким же шепотом.
— Никшни, Рваный! И без тебя тошнилово голимое! — поддержал меня кто-то из уголовных.
В конце концов, пока мы армия, пока боевое подразделение — еще есть надежда…
* * *От нашего «Мстителя» действительно осталось немного. Из 516 высадившихся на планету уцелели 67 человек. Точнее, боеединиц, как на военном сленге называется бронедесантник при полной выкладке и вооружении. Бронекостюм космического образца хоть и не кажется таким уж огромным (вес — 1634 кг, высота — 2538 см, ширина — 1425 см), но по техническому оснащению и двигательным функциям дает человеку возможности мистера Супермена, прославленного героя древнеамериканских былин. Правда, охотиться на суперменов человечество уже давно научилось — это безусловный и жирный минус.
Конечно, по сравнению с пехотой прошлого, с их допотопными касками, автоматами и бронежилетами, современный вояка существенно выигрывает в скорости, мобильности и защищенности. Но, при всей своей видимой мощи, бронепехотинец на поле боя — тоже не кум королю и, ни в коем разе, не сват коррумпированному министру. С тех пор, как человечество примитивно пуляло друг в друга при помощи сгорания пороховых газов, другие рода войск тоже ушли далеко вперед.
Так что по сути мы — та же самая пехота прошлого, царица полей и гроза огородов, которую тамошние технари — авиаторы, танкисты и артиллеристы с удовольствием крошили в мелкую мясную щепку. Я помню, тогда считалось, что пехотинец живет три атаки. По статистике потерь космодесанта можно убедиться, что бронеупако-ванные потомки с вертикальным и горизонтальным планированием не пошли дальше своих пращуров. Те же самые три атаки, точнее, высадки, — и понеслись души героев в солдатский рай, где, по слухам, Георгий Победоносец лично раздает ветеранам шелковые портянки и нижнее белье генеральского образца…
Впрочем, исторические аналогии в данный момент интересовали меня постольку поскольку, а вот география становилась прямо-таки хлебом насущным. Где мы, куда попали и, главное, как отсюда выбираться? Хотя бы понять — в какую сторону безопаснее драпать… виноват, отходить на заданные рубежи под давлением превосходящих сил?
Стоя в строю, я незаметно шарил взглядом по небу и горизонту, ни на секунду не выпуская из виду дисплей активированного сканера. Судя по чуть заметному колыханию гермошлемов в строю, многие из солдат-ветеранов делали то же самое.
Нет, вся эта тишина вокруг определенно не нравилась не только мне. Столь явное пренебрежение «Мстителем» выглядело очень настораживающе. Ветераны знают, что такое пауза в момент напряженного боя, как давит на уши эта внезапная тишина, как нервирует исчезновение видимого или хотя бы слышимого противника. Так и дергаешься, словно пружинный болванчик, ждешь какой-нибудь особенной подлости, что-нибудь, вроде «гайки», антиграв-ловушки, затаившейся где-нибудь неподалеку…