"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Правда не могу гарантировать, что приедут все. — добавляю я: — сами понимаете…
— Понимаю. Слишком неожиданное предложение, у многих дела запланированы. — кивает князь: — но будем рады всем, кто сможет. А ваше уникальное положение позволяет вам заключать династические браки с далеко идущими последствиями. Подумайте об этом. — он встает, небрежно отряхивается и приподнимает свой цилиндр над головой буквально на пару сантиментов.
  
— К сожалению, мой долг велит найти это малое дитя, чье имя катастрофа. Боюсь, что ее родители мне не простят, если с ней что-нибудь случится.
— Да что с ней может случится? — искренне удивляюсь я. Что такого может случится с девочкой, у которой Родовой Дар — изменение вектора силы? Кто ей вообще угрожать может? Боюсь, что любому, кто решил ее просто рассердить — на том свете зачтут самоубийство. Так и запишут — знал, гад, куда лезть, чтобы помереть.
— Очень многое. — качает головой Светлейший Князь: — в прошлый раз она объелась печеньем и у нее заболел живот. А меры сия молодая особа ни в чем не ведает.
В этот момент в часовню ворвались несколько людей, началась суматоха, захлопали двери, зазвучали голоса на повышенных тонах. В часовню внесли на носилках несколько человек, к ним тут же метнулись целители. Кто-то громко и с чувством выругался.
— Вот как. — лицо князя Голицына затвердело: — даже так.
— Дядя Казимир! — дергает его за рукав девочка Полина, которая так внезапно уже оказалась совсем рядом: — дядьку Дамира убили! И его девок!
  
Глава 7
 
Глава 7
Завтрак в особняке Ай Гуль приносят прямо в спальню. Это обед и ужин накрывают в обеденной комнате, или обеденной зале — с высокими сводчатыми потолками, высокими же окнами, огромным столом и кучей стульев, стол и стулья конечно же из каких-то невероятно дорогих пород дерева, все украшено изысканной резьбой, разложены серебряные приборы и расставлены подсвечники. А вот завтрак привозят на специальном сервировочном столике, с утра в мою спальню его привозит Пахом, который вполне себе освоился на новом месте и даже приоделся, на нем костюм дворецкого, в цветах Ледяной Княжны, черный и серебряный. Впрочем на Пахоме все выглядит донельзя неуместно, топорщится в плечах, явно жмет подмышками и вообще, словно на корове седло.
— Утрица здравого вам, вашблагородие. — скороговоркой выдыхает он, поднимая серебряную крышку над накрытым сервировочным столом: — откушайте чем бог послал. Сегодня наш француз изволил яичницу с тостами сделать. Да с мармеладом.
— И тебе здравствовать, Пахом. — отвечаю я: — давненько я тебя с утра не видел. Совсем меня позабросил.
— Дык, ежели каждое утро, как я с энтим самым поганым столиком к вам по коридору еду — так меня перехватывают! Вы чего же, думаете, эти ваши подружки-басурманки сами в кухню за завтраком спускаются? Как бы ни так. Барышни же. Они меня в коридоре ловят и потом отсылают — ступай, мол Пахом. Мы сами завтрак барину привезем. Как будто я тут не видел чего. — он бросает взгляд на босую ножку. Ножка принадлежит полковнику Мещерской, которую та высунула из-под одеяла и слегка краснеет.
— Балуете вы их, — ворчит он, разливая чай по чашкам: — вона они и творят что хотят. Надо бы их того… поймать и наказать, напрашиваются же. А все, потому что кое-кто постоянно тут… — он снова бросает взгляд на босую ножку и вздыхает: — а им завидно. Вон одной и мотоколяску купили и книжек надарили кучу, вот им и досадно. Ей-богу, маются девки дурью, до добра не доведет.
— Вот чего мне не хватало, так это твоего мужского мнения, Пахом. Все верно ты говоришь. — я осторожно встаю, стараясь не потревожить Машу, которая видит седьмой сон. Ну еще бы, вчера домой под утро заявилась, всю ночь раненных излечивала и убитых поднимала. Успела сказать, что у Имперских Гасителей Обликов теперь три дня отката, а до тех пор никто демона трогать не собирается, загнали в угол, огородили территорию охранными и сигнальными заклинаниями и все. И повалилась спать. Прямо вот в одежде. Это уже я ее потом раздел. А то не выспится, в одежде спать — хуже некуда, никакого отдыха. Сестры из рода Цин — еще в экипаже отрубились по дороге домой, вот кому сегодня не до завтрака.
— Вот и хорошо. — говорит Пахом: — а вы как позавтракаете — так в гостиную спускайтесь. Вас кузина ваша спрашивала. Когда, говорит, засоня этот проснется. Так и сказала, а сама по комнате туда-сюда, туда-сюда… как челнок в швейном станке, ей-богу…
— Да? Хорошо. Спасибо, что сказал. — торопливо проглатываю тост с мармеладом, запиваю чаем, обжигаюсь, шиплю под деланно-испуганное «Не обожгитесь, барин, горячее!» Пахома. Вовремя предупредил, нечего сказать. Заворачиваюсь в халат и вставляю ноги в теплые тапочки, несмотря на то, что в целом в особняке тепло, по низу гуляет прохладный воздух. Некоторое время размышляю над тем, стоит ли одеться как следует и тут же отбрасываю эту мысль. Ай Гуль и сама порой по своему дому в одном шелковом халатике рассекает, да еще и может спереди его не завязывать надлежащим образом, конечно панталоны на Ледяной Княжне имеются, но вот бюстгальтера она не носит, что сразу же становится очевидным. Ну, а раз ей дозволено, то чего мне стесняться? Тем более, что я халат завязал.
Спускаюсь в гостиную, поблагодарив Пахома. Выгнал его из комнаты, чтобы не шумел и не разбудил Машу. Редко, когда удается насладится таком зрелищем, кстати — спящая Мещерская. Она вообще, как будто не спит, с самого раннего утра на ногах. Поздно ложится, рано встает. Прямо как гении прошлых лет, спит по четыре часа в сутки. Прекрасное качество для командира полка или домохозяйки — и в полку всегда порядок и хлеб утром уже испекла. Умеет ли Маша печь хлеб? Руку сломать там или ногу, с того света вытащить — она умеет точно, а вот хлеб? Как там говорила девочка Полина — «от сдобы добреют».
В гостиной я застаю интересную картину. Моя кузина в своем шелковом халатике и меховых тапочках — мечется из стороны в сторону, широкими шагами пересекая комнату туда-сюда. На большом диване сидит Сандро «Останавливающий» в черном фраке и белой жилетке, рядом с ним, положив руки на коленки, словно примерная школьница — сидит Александра Новикова, «Двуцветная Удавка», профурсетка и бонвиванка, любительница позировать голышом. Сегодня она в скромном черно-белом платье, на макушке, чуть сбоку — приколота миниатюрная черная шляпка с черной же вуалью. Тут же рядом сидит еще один молодой человек, я видел его где-то, не могу вспомнить где. Вся троица внимательно следит за перемещениями моей кузины по комнате, провожая ее глазами и поворотом головы. В руке у Александры — блюдце, на котором стоит чашка с кофе. Периодически она отпивает из чашки, не переставая следить за моей кузиной взглядом.
— Доброе утро! — говорю я, ступив в гостиную: — рад видеть всех! Александра, выглядите просто обворожительно, вам очень идет черный.
— Вот. — говорит Александра и поворачивается к Сандро: — вот как надо здороваться с красивой девушкой. А ты? И Марат туда же.
— Не до тебя сейчас, Саша. — отмахивается от нее Сандро: — Володя, хоть ты ей скажи!
— Чего сказать то? — удивляюсь я. Моя кузина останавливается. Начинает грызть палец.
— У нее откат, а она собралась на демона охотиться! — тут же ябедничает Александра и ставит блюдце с чашкой на столик: — а ей строжайше запрещено! Императорским указом!
— Ого! — удивляюсь я и перевожу взгляд на кузину: — ради тебя даже Высочайший Указ выпустили!
— Не ради меня. — хмурится Ай Гуль: — это общая мера безопасности. Магам с откатом запрещено участвовать в таких мероприятиях. Будет Император ради меня указы выпускать.
— Ну не знаю. У меня лично было впечатление что Высочайший Указ «О недопустимости молодых магов в присутственных местах наряжаться в эффекты магии вместо надлежащего платья» как раз из-за тебя был подписан. — вставляет молодой человек по имени Марат. Я вспоминаю, откуда я его знаю. Нас же знакомили в тот раз, насколько я помню. Они как раз втроем были — Сандро, Александра и Марат. Так я их и запомнил — франт, бонвиванка и девственник.