"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Корнеев! — зычно гремит на всю часовню чей-то рык: — Корнеева сюда, быстро! Что за бардак!
Магов, кроме нас не видно, видимо все наружи, выполняют свои задачи, только мы прохлаждаемся. Оно и понятно, мы свою миссию выполнили. Прямо сейчас ни Ай Гуль, ни барышни из Цин, ни я — не в самой лучшей форме. Моя кузина вовсе на деревянных ящиках с амуницией отключилась. Завернулась в синее солдатское одеяло из грубой шерсти и все, заснула. Или даже сознание потеряла. Маша сказала ее не трогать, не беспокоить и не будить. Сама, дескать проснется, а тогда будет есть хотеть за троих. Однако насколько я Ай Гуль знаю, чтобы она вот так вот заснула на каких-то грязных деревянных ящиках, да еще и завернувшись в какое-то солдатское одеяло… да она скорей гвоздей пачку проглотила бы. Так что толку сейчас от Ледяной Княжны ноль. Да и сам Казимир Голицын выглядит не то, чтобы огурчиком. И даже я, пусть и здоров, цел и относительно невредим — не могу даже стоять прямо. Усталость навалилась, словно свинцовая гиря, хотелось попросить у валькирий такое же синее одеяло, завернуться в него и упасть на ящики с патронами. Закрыть глаза и забыть все, что произошло. К черту эту работу, больно она утомительная.
Но я держу себя. Вон, старик Голицын и тот спину прямо держит, грудь расправленной, а подбородок — выше. Как аршин проглотил. Кто вырубился то? Девочки. Ай Гуль и Лан. Мещерская на ногах, Голицын тоже, уж мне с ног валится и вовсе зазорно.
— Ох уж эти дети. — говорю я, просто чтобы поддержать разговор. Замечаю, что валькирии Русланы рядом уже нет, унеслась «устранять недостатки». Как же, все-таки старшая роты, у нее дел по горло, а она тут стоять будет, наши праздные разговоры слушать. Это для нас все закончено, а для остальных все только начинается.
— И не говорите, Владимир Григорьевич. — вздыхает Светлейший Князь и, поддернув брюки — садится на патронный ящик, так, словно бы это удобное кресло.
— У Полины светлая душа. — говорит он задумчиво: — но слишком много силы для ее возраста. По-хорошему надо бы дать ей прожить детство, повзрослеть и не дергать на экстренные закрытия Прорывов. Однако мы не можем обойтись без нее. Мы, взрослые, вынуждены просить о помощи ребенка. Я был категорически против.
— Это… было впечатляюще. — соглашаюсь я, вспоминая как земля перевернулась и низ стал верхом, а верх — низом. Этой маленькой девочке в красном пальто подвластна гравитация! Есть ли пределы ее силы? Или нет, скорее не гравитация, а изменение вектора приложения силы. Была вниз, стала — вверх. Изменение вектора… с точки зрения теоретической — она может вывернуть наизнанку черную дыру! Ведь она не расходует свою энергию, а просто меняет знак на силе с плюса на минус. Вот летит в тебя снаряд, а она вектор приложения силы меняет и тот — летит обратно. Прямо в ствол орудия. Слишком много силы? Представьте Полину на мостике эсминца, или нет — на маленьком плотике против эскадры боевых кораблей. Раз — и вся вода вместе со всеми судами — полилась в небо. Тут даже десяти секунд держать «изменение вектора силы» нет необходимости, две секунды, а потом отмена. Корабли либо затонут, оказавшись перевернутыми, либо (еще) — лопнут к чертям от удара о воду. Да, вопросов нет, слишком много силы в этой девочке. Слишком много могущества.
— Когда у ребенка рано проявляется Родовой Дар, да еще и такой мощный, возрастают риски неподобающего воспитания. — продолжает Светлейший Князь и как-то сразу оседает, опускает плечи и даже становится как будто ниже.
— Хм. — хмыкаю я. Могу себе представить. Вот как такую шумелу как маленькая Полина вообще воспитывать? Ей никакие розги не страшны, изменение вектора силы и все. Как там в библии сказано — кто жалеет розгу, тот ненавидит сына своего.
— Но я вообще с вами хотел поговорить, Владимир Григорьевич. — прищуривается Светлейший Князь.
— Со мной? Это честь для меня, Казимир Владимирович. — вообще-то полагается «Ваше Высокопревосходительство» говорить и обязательно — с большой буквы каждое слово. Тщательно выговаривать. Но мы тут все еще без чинов, пусть и уже на «вы». Вроде старых знакомых, которые вместе прошли огонь и воду, съели пуд соли, узнали почем фунт лиха и конечно повидали кое-какое дерьмо. Так что я без зазрения совести к Светлейшему Князю по имени-отчеству обращаюсь. На правах соратника.
— Вижу я как вы с Марией Сергеевной обращаетесь. — говорит он: — и душа радуется. Такого возвышенного чувства я давно не видел. И это при том, что официально вы право имеете еще жен завести… да и есть они у вас. В свете всякое болтают, вон, госпожа Нарышкина мне сказала, что помимо девушек, мастериц-оружейниц из Ся у вас еще одна имеется. Тоже из Ся. А моя непоседливая внучка — даже видела ее.
— Так и есть. — отрицать бесполезно, действительно Вериока Голицына, молодая «Черная Вдова», — видела Акай в Сером Лабиринте Волконской. И там Акай произвела впечатление не только на нее. Я и сам был впечатлен. Такое ощущение, что Акай вовсе и не живое существо, а скорее явление. Манифестация коварства, магии и наглости в одном флаконе. Ах, да, еще ее извращенное чувство юмора и желание всегда оставаться правой и последнее слово за собой оставить. Жаль, что лисица отказалась участвовать в охоте на демона, а заставить ее у меня не хватит силенок. Вот если бы я узнал кто эти скабрезные книжки с девицей Антуанеттой пишет — может и был бы у меня шанс. Уверен, что лисица демона этого наизнанку вывернула бы за пару секунд. Эх.
— Как сказала внучка — девица невероятной силы. А она в Европе обучалась, у Магистров. Повидала всякого. И преувеличивать не склонна. — продолжает Голицын, приглаживая свои, потерявшие форму и изрядно провисшие усы. Когда-то кончики этих усов гордо торчали вверх, залихватски завитые и напомаженные. Сейчас же уныло висят вниз, словно на картине про казаков, которые письмо султану пишут.
— Ее бы энергию да в полезное русло. — ворчу я, вспоминая безразличный взгляд, каким одарила меня лисица, когда говорила, что «в дела Неба и Земли, Неба и Преисподней, Земли и Преисподней я вмешиваться не буду». Не совсем понятно, о чем она, но ясно что вот такие вот дела — как раз и относятся к числу «вмешиваться не буду». Ну и пес с ней, она нам в Лабиринте помогла здорово, вытащила нас, и то хлеб. Требовать большего глупо, передавишь и она вспыхнет, попадешь под горячую руку, а я к Акай с очень большим пиететом отношусь. Ничего она мне не должна, это я ей обязан. Наглеть в такой ситуации крайне неосмотрительно. Знай свое место. Вот если она сама захочет… но как это устроить? Пока у меня одна только идея — похитить автора, который похабщину в мягких обложках пишет и в подвале запереть. Да только… вытрясет же информацию и еще хуже станет. Лисица пока еще живет в старой парадигме, ей и в голову не пришло напрямую на автора выйти, все, что она читает — написано было давно, авторы мертвы, но в случае с серией про «богобоязненную девицу» это не так. Сообразит — похитит бедолагу, прикует в подвале и заставит книги писать… да еще и сюжетом станет управлять. Брр…
— Вот моя внучка и выразила желание отблагодарить свою спасительницу лично. Сразу хотел с вами поговорить, да все времени не было. А сегодня и оказия выпала. Так что официально приглашаю вас, Владимир Григорьевич и всех ваших супруг… кто сможет — к нам на званый обед. Повар у нас хороший, развлечения какие-никакие найдутся, девушки смогут между собой познакомиться поближе, а мы, мужчины — на охоту поедем. И, конечно же, Гулю с собой возьмите. Этот разлад между большими семьями надо прекращать. Марию Сергеевну — обязательно. На обеде будет присутствовать Герман Денисьев. Есть замечательная возможность помириться.
— Спасибо. Обязательно будем. — отвечаю я. Моего скудного знания этикета сейчас вполне хватает, чтобы понять, что от таких приглашений не отказываются. Не знаю, уж сколько всего в этом приглашении слоев и смыслов, потом подумаю. Пока же — улыбаемся и машем. Понятно, что Голицын желает своими глазами на Акай взглянуть, что за чудо-юдо такое, ясно, что он к Ледяной Княжне хорошо относится, да и сама Ай Гуль про «дядьку Казимира» вполне себе нормального мнения, что у нее редко бывает. Даже обидной клички для него нет. Кроме того, тут еще и Машин смертельный враг на горизонте появился, Денисьев, тот самый Герман, которого она ненавидит, кушать не может. Плюс и со мной связи выстроить… или агитировать? В общем слишком тут много в одном предложении намешано, слишком мало у меня информации, так что пока просто соглашаюсь. Отказаться всегда успею.