"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Вывод — у меня есть шанс. Причем — только один и только сейчас. Если я позволю начать говорить и предъявлять полномочия — то потом нипочем не удастся сказать «не знал я кто они такие… неловко вышло, чего уж…». Шанс оправдаться, сыграть в дурачка, своих защитить и так — невзначай, но точку поставить — мол, случайность, случайностью… но этот отморозок даже на СИБ попер… и ему с рук сошло. А мне репутация сейчас ой как нужна. Принимаю решение — эскалация.
Все это проносится у меня в голове за секунду, азарт захватывает меня, какой-то веселый азарт, гнев, злость на этих черных сморчков, которые так себе позволяют с боевым офицером обходиться… я шагаю вперед и поднимаю руку… посмотрим из какого теста господа из СИБ сделаны и насколько они прочные телом и духом… больше телом, конечно же…
— Ты оглох⁈ — рявкает лысый и поворачивается ко мне всем телом: — Я же сказал…
— ТУНЦ! — нет, человек не улетает в чертовы дали от удара, как я от кулака Марии Сергеевны. Если человек сделан из плоти и крови, то от хорошего удара у него попросту лопается голова. Ну… и чуть-чуть в сторону он отлетает… недалеко так. Во все стороны брызгает содержимое черепа лысого типа, и я констатирую про себя, как и предполагал — ничего хорошего у него в голове не было. Какие-то серо-белые ошметки, сгустки крови, брызги по всей палатке…
— Ты… Стоять! Стоять! — второй тип, стоящий за Марией Сергеевной — поднимает руки, и они у него словно окутываются фиолетовым туманом. Времени рассусоливать нету, и я просто даю ему затрещину — как пощёчину, сбоку, хлопаю ладонью ему по щеке и… снова темно-бордовые брызги во все стороны, нижняя челюсть отлетает в сторону, разлетаясь на куски, а он сам — падает навзничь со свернутой шеей. Хм. Люди намного более хрупкие, чем твари. Вот Мария Сергеевна — попрочней будет, я помню как она после моего удара встала…
— Терпеть не могу безопасников, — говорю я сам себе, глядя на лежащие тела: — шакалы.
— Уваров? — Мария Сергеевна с трудом фокусирует на мне свой взгляд, она все еще бледна и крошечные бисеринки пота покрывают ее лицо: — Ты тут откуда? И тебя тоже…
— Стреляли, — пожимаю я плечами: — вот я и заглянул на огонек. Давайте-ка я вам руки освобожу…
— Нет! Не трогай! Иначе! — но я уже разорвал кандалы на части, они крошились у меня в руках словно высохший пластилин. И это должно удерживать магов? Интересно, как оно работает? Может только если на тебя надеть? Проверять не собираюсь, да и… сломались они уже. Непрочные вещи тут делают. Металлургия явно не на уровне, вот и саблю в прошлый раз согнул… она ж должна гнуться-гнуться, а потом — сломаться… но нет. Как пластилин все.
— Что тут происходит? — задается вопросом полковник и растерянно озирается вокруг: — Кто? Это что… СИБ⁈ — она явно не в себе, не ориентируется в пространстве. Что за методы они тут используют?
— Знать не знаю, — пожимаю я плечами. Отрицать, все отрицать: — я вошел, а тут какие-то непонятные типы вас пытают. Шпионы, наверное, заграничные. Ну я и защитил вас, а что мне делать было? Командира нужно защищать.
— Господи, Уваров! Это же СИБ! Срочно надо найти целителя! — она пытается встать, но я удерживаю ее.
— Ты чего, лейтенант? Не время и не место…
— Погоди. Ты не в себе — говорю я, переходя на «ты» для убедительности и заглядываю к ней в глаза: — подожди. У тебя же ноги отказали и… ты сознание потеряла вот только что…
— Что? Ах… да… — полковник оглядывается вокруг еще раз и прикусывает губу. Я дал ей все вводные, неужели не догадается? Тогда и вправду придется ее придушить… усыпить. Как говорила мне валькирия Цветкова, целитель человека поднять не может, если тело уже окоченело… или откат у человека был. Скорость окоченения — часов пять не меньше, но лучше уж подождать. Зачем мне потом — воскресшие безопасники? Нет, уж, умерла — так умерла. Недоразумение случилось. И предъявить некому, вот не брали бы они сразу Марию Сергеевну, не крутили ей руки за спину, а как положено — приехали, да представились бы перед строем, полномочия свои подтвердили, а так… ну потерял Уваров память, да еще и в горячке после вчерашнего…
— Полог подними снизу! — командует мне полковник: — Невысоко, но так, чтобы холод по низу пошел!
— Так точно! — спешу исполнить приказ, сразу понимая, что к чему. Верно, тут же холодно! В холоде окоченение происходит намного быстрее, час-другой и хватит! Ай да полковник!
— Ничего не трогай — продолжает она: — Выйди и друга своего позови!
— Друга?
— Второго идиота, который лейб-гусар! Вот не поверю, что он сейчас у палатки не стоит!
— Ваша правда, Мария Сергеевна, стою-с… — в палатку вваливается Леоне, окидывает взглядом бардак и присвистывает: — Володя! С меня выпивка! Всегда мечтал именно там сибилей и увидеть — так сказать, пораскинули мозгами. А ты художник, право слово, эк ты мозгами все тут забрызгал!
— Помолчите, фон Келлер, у меня и так голова раскалывается. — прижимает пальцы к виску Мария Сергеевна: — Какого черта вы сюда поперлись, Уваров? Это же просто допрос…
— Не скажите, Мария Сергеевна. Это ж менталист, — наклоняется над вторым безопасником Леоне и указывает на тускло блеснувший значок, что прикреплен к лацкану черного сюртука — глаз в пирамиде: — вы бы потом полгода в себя приходили… и какая скотина для расследования сюда менталиста направила.
—… Уваров, фон Келлер. — устало говорит полковник и потирает лоб: — Это не ваше дело, ясно? У меня есть свои скелеты в шкафу и нечего вам сюда лезть. Дело каторгой закончиться может… а то и… — она кивает на два тела, которые лежат на полу живописным натюрмортом.
— Извольте не согласиться, Мария Сергеевна, — поджимает губы гусар: — мы стоим в палатке, полной мертвых сибилей и неясное чувство гордости в груди подсказывает мне что это не вы им головы расплескали по стенкам. Так что Володя уже в вашей ситуации по горло, и я не говорю про ваши… отношения.
— Вы знаете? — поднимает голову полковник и смотрит на него. Гусар пожимает плечами.
— Помилуйте, Мария Сергеевна — все знают! Это же маленький городок… был. Сплетни в такой среде разносятся мгновенно…
— Мда… — качает головой полковник: — вот же…
— А я, в свою очередь, помогаю вам скрыть преступление против СИБ. — продолжает гусар: — Так что бросьте ваши экивоки и можете считать нас в одной лодке с вами. Такая… тесная компания. Понимаю, что вам бы хотелось остаться в метафорической лодке наедине, но… — он разводит руками: — придется потерпеть мою компанию. Я не так уж и дурен в гребле.
— И когда это ты соучастником преступления стал? — спрашиваю я у него: — Может все-таки просто уйдешь и мы тут…
— А вот прямо сейчас, — говорит гусар: — предлагаю скатать их в ковер, а потом Володя отнесет тела в берлогу… тут медведя нашли рядышком. Ну и… будто сами зашли, заблудились, а медведь их подрал! Вот я и соучастник! Буду помогать ковер нести!
— Знаете что, Леоне фон Келлер, — вздыхает полковник Мария Сергеевна Мещерская: — вы — настоящий гусар.
— А то! — подкрутил свой ус Леоне: — Самый что ни на есть!
— Мозгов у легкой кавалерии никогда не было. — добавляет Мария Сергеевна, но гусар не обижается.
— Зачем нам мозги? — пожимает он плечами: — У гусара есть отвага и честь!
— Владимир… Володя, — посмотри, как они там — коченеют? — спрашивает Мария Сергеевна и я наклоняюсь над телами.
— Схватываются понемногу. — сообщаю я.
— Ну ладно. Поскольку нам теперь тут еще час сидеть… фон Келлер, я вас попрошу снаружи встать и никого сюда не пускать. Если армейские прибудут — нам сообщить. Володя — ты, если сигнал от твоего друга будет — ударишь меня… не до смерти, но чтобы сознание потеряла, у меня откат уже был. Вчера. Ясно?
— Ясно. — киваю я, отходя от уставного «есть». В конце концов я уже не «Уваров», а «Володя»… меняется что-то в моем статусе, неужели она считает что я вспоминать начал? Что за отношения у нас с этой сильной, властной и уверенной в себе женщиной были? Я смотрю на нее, она выглядит намного лучше, кожа стала привычного цвета, руки перестали трястись.