"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Я не знаю, что сказать. — говорит Читосе: — ты всегда была для меня примером, я всегда хотела быть такой как ты — сильной, смелой, уверенной в себе. А сейчас… сейчас ты будто съежилась в моих глазах. Но из уважения к Сину, из уважения к тем дням, что мы провели вместе и из благодарности за мое спасение и из остатков уважения к тебе — я буду по тебе скучать. И ты тоже можешь звонить мне, если тебе понадобится помощь. Но не звони мне, если ты хочешь просто поплакаться — пока я не готова тебя простить.
Акира промолчала. Она сидела и смотрела поверх наших голов, и ее кожа была похожа на алебастр. Без звука, плавно отъехала в сторону дверь и девушка в фиолетовом кимоно с татуировкой дракона — попросила нас следовать за ней. Мы идем за ней — мы и Акира, которая больше не с нами. Акиры с нами больше нет. Вот она, идет совсем рядом, можно коснуться ее кожи, услышать ее голос, почувствовать легкий запах ее духов, вспомнить ее смех… но ее больше нет с нами. Мы наконец поворачиваем за угол и нашему взгляду предстает внутренний двор Сливового Павильона и накрытые столы, стоящие прямо на улице, словно на деревенской свадьбе. Протянутые над столами нити проводов, на которых висят красные, тыквообразные фонари с иероглифами, много лиц за столами, все кричат, хохочут и хлопают друг друга по спинам. При нашем появлении гомон и хохот стихает и все начинают оборачиваться. Хорошо хоть пальцами не тычут. Воспитанные якудза.
— Братья! — поднимается на ноги старый Джиро, сидящий во главе стола. Рядом с ним я вижу Джуна Огненного Хлыста и магичку-гидрокинетика, которая была помощницей Такеши. Молодец, старый Джиро, думаю я, еще и труп Такеши не остыл, а его телохранитель уже ест у тебя из рук. Чего тут удивляться…
— Сегодня у нас праздник! — говорит он и указывает жестом в нашу сторону: — наш скромный дом посетила команда Сумераги-тайчо! Поприветствуем их! — и я едва не оглох от рева сотен луженых глоток, выкрикивающих приветствия.
Наш выход. Акира вскинула руки и в небе над нами взревело пламя, выстроившись в надпись иероглифами «Сумераги-тайчо». Я также театрально вскинул руки, хотя нужды в этом не было — у меня давно уже был выпущен запас крови, он был плавно распределен по спине и ногам, а сейчас я мгновенно покрыл всего себя тонким слоем, преобразив кровь в самурайский доспех. И — выпустив тонкие, но прочные, расширяющиеся внизу нити — в землю. Напряг эти нити, поднимая свое тело над землей. Со стороны показалось, будто я превратился в кровавого самурая и воспарил в воздухе. Рыкнула Майко, преображаясь в гир два — гибкую девушку в доспехе и с катаной. Читосе просто стояла рядом. Ее способность не так зрелищна. Она просто убивает.
Парни из гокудо взревели, захлопали в ладоши, засвистели и заулюлюкали. Клянусь, на секунду я себя ощутил, как на сцене с выступлением для концерта художественной самодеятельности в сельском клубе. На свадьбе, конечно же.
Я опустился на землю и отозвал кровавый доспех — пока не мог поддерживать его постоянно, особенно в движении. Погасли в небе огненные иероглифы. Майко вернулась в свою обычную форму. Мы сели за стол и дальше все было как в тумане. Мы поднимали маленькие блюдечки с сакэ и пили за дружбу, за процветание и что-то еще. В какой-то момент я даже обнаружил себя на каком-то мостике через пруд с золотистыми карпами, а стоящий рядом Джун Огненный Хлыст изливал мне душу и плакал, жалуясь на Акиру. Я объяснил Хлысту, что женщин на свете больше половины населения земли и из этих трех миллиардов — он уж найдет себе кого-нибудь. И что Акира — свободная женщина Востока и потому может делать тот выбор, который она хочет. И не нам… не мне и не тебе — указывать ей. Женщины выбирают, а мужчины лишь одобряют их выбор, и если тебя не выбрали — ты можешь хоть усраться, но ничего это не изменит. На этих словах Джун Огненный Хлыст полез через перила мостика — топиться в пруду. Насилу удержал.
Потом, помню, пили на брудершафт с какими-то крепкими парнями в татуировках. И с девушками. Читосе на спор отстреливала пуговицы на блузке какой-то разбитной девицы, пуговицы отлетали в стороны, блузка распахивалась все шире, демонстрируя татуировку в виде Феникса и полное отсутствие бюстгальтера.
Майко сидела, обхватив голову руками и почти не пила. Именно она в какой-то момент сгребла меня и разошедшуюся Читосе и, скомкано попрощавшись, — утащила нас к выходу. Перед воротами нас остановила все та же девушка в фиолетовом кимоно.
— Уже уходите? — спросила она с дежурной улыбкой: — какая жалость. Не забудьте ваши вещи, дорогие гости.
— Вещи? Какие еще вещи? — начала было говорить Майко, но в этот миг из-за спины девушки с татуировкой дракона — выступила Акира. Еще более бледная чем была. Спина прямая как палка. Одна рука спрятана за спиной. Нож? Зачем ей нож, она и без ножа кого хочешь уделает — мелькнула мысль.
— Эту вещь. — сказала девушка в фиолетовом кимоно: — она больше не является желательной гостьей в этом доме. — и девушка исчезла.
— Что за… — начал было я, но тут Майко подскочила к Акире.
— А ну, покажи руку! — потребовала она. Акира попыталась было слабо сопротивляться, но Майко ловко перехватила ее руку и вытащила из-за спины.
— Старый мудак! — сказала она. Правая рука Акиры была небрежно замотана в белый платок. На платке выступали пятна крови. Кровь пропитала платок и капала на землю. Невооруженным глазом было видно, что платок был замотан таким образом, что сразу становилось ясно — у Акиры не хватает пальца. Мизинца.
Ярость охватила меня, я мгновенно отправил Акире капельку крови обезболивая ее и начиная регенерацию. Вот, значит, как, подумал я, вот почему она … ну, старик, я не прощу тебе этого, сейчас я вернусь на твой праздник, и вы все станете кровавыми пятнами…
— Син! Погоди! Не надо… — останавливает меня Акира: — это был единственный способ. Старик очень любит меня…
— Я уж вижу. — говорю я и разматываю платок, глядя как запекается кровь на обрубке и начинает расти новый мизинец: — очуметь любовь.
— Она права. — говорит Майко: — из гокудо только так или трупом. Старик и в самом деле ее отпустил.
— Я … сказала, что не могу оставаться в семье. — говорит Акира: — Джиро-сама всегда был добр ко мне. И сейчас тоже — он разрешил мне воспользоваться его ножом. — одна капля скатывается по ее щеке, и я знаю, что эта слеза — не от боли. Боль она умеет терпеть.
— Ну, иди сюда уже, дурочка ты моя. — притягивает ее к себе Майко: — так и знала что ты нас не бросишь.
Эпилог
Я стою на балконе и всматриваюсь в ночной город. Где-то там, далеко, в Сливовом Павильоне продолжают пить сакэ парни и девчонки из гокудо. Где-то там в своей секретной комнате сидит старый змей Джиро и смотрит на лежащий у него на столе, завернутый в шелковый платок — маленький женский мизинец.
Где-то в другой части города — спит утомившаяся Нанасэ-онээсан. Где-то — наверное спит Питер-сан, а может и не спит. Юки-тян, Юки-сама, Снежная Королева и Президент Литературного Клуба — точно спит так поздно ночью, потому что завтра — школа. Что делает и где находится сейчас няшка-милашка Сакура — никто не знает. Но она обязательно появится где-нибудь рядом с Юки. Где-то сейчас вышел на ночную охоту Поно-кун, он серьезный кот и по ночам обязательно должен охотится. Что-то поделывает сейчас Иошико и ее подружка Михо Горячие Губки. Не удивлюсь, если это что-то — они поделывают вместе.
Я же стою на балконе в квартире Майко и остро жалею, что в этом теле не научился курить. Рядом раздается шорох, и сама Майко осторожно ставит локти на перила, наваливается на них всем телом и достает пачку сигарет. Ловит мой взгляд и протягивает пачку.
— Будешь? — я отрицательно мотаю головой. Молодое тело еще не привыкло вдыхать сигаретный дым и я неминуемо… а, к черту.
— Давай. — говорю, я после того, как уже помотал головой, отказываясь. Майко прищуривается, но сигарету дает. Дает огонька из старенькой зажигалки, что валяется у нее на кухне. Я затягиваюсь и конечно же — захожусь в приступах кашля.