Баламут 2 (СИ)
Нет, головы я не потерял. В смысле, полностью. Так как где-то в самой глубине души боялся опростоволоситься и разочаровать этих женщин. Вот и приложил все усилия для того, чтобы наше общее желание фокусировалось то в одной, то во второй. Благо, ревности между ними не было от слова «вообще», каждая жила сразу в двух щупах и не задумываясь, выполняла любую просьбу. Ну, а в столь идеальных условиях включившаяся фантазия и регулярно использующееся восстановление позволяли реализовывать самые нескромные подростковые мечты. Вот я и отрывался по полной программе. Хотя вру: МЫ отрывались. Ибо мечты — и не факт, что только подростковые — реализовывали все трое. Причем с таким энтузиазмом, что унялись только после того, как в салоне изменилось давление!
— Мы что, уже прилетели? — хрипло спросила Долгорукая, нехотя оторвавшись от моих губ. В этот момент самолет легонько тряхнуло, затем появилась характерная вибрация, так что на этот вопрос она ответила сама: — Ну да, выпустили шасси… А я хочу еще!
Тут «прилетела» Шахова, на несколько секунд выпала из реальности, а после того, как снова начала соображать, блаженно простонала:
— Не ты одна… Но мы летим… уже почти шесть часов… значит, нас… вот-вот наберет… твой сын… И одуреет…
— Ага, надо успокаиваться… — согласился я, рухнул между женщинами, заставил себя скинуть щупы, чтобы не потерять голову снова, и не удержался от шутки: — А клуб-то круче не бывает. Абонемент берем?
— Конечно!!! — хором ответили они, а потом потребовали, чтобы я ушел в душ первым и, тем самым, дал им возможность остыть.
Я послушался, так как жаждал продолжения не меньше их. Более того, наскоро ополоснувшись, умотал в салон-гостиную и занялся делом. Сначала связался с Олей и попросил приготовить завтрак поплотнее, затем набрал Русанова и предупредил, что мы заняты работой, соответственно, покинем самолет в лучшем случае часа через три-четыре.
Пока раздавал ценные указания, успел натянуть спортивный костюм и кроссовки. Потом рухнул на диван, подложил под затылок и поясницу по небольшой подушке, включил телевизор, вывел на него поисковик Сети и понял, что читать новости лениво. Поэтому закрыл глаза, вытянул ноги и расслабился. Буквально секунд на сорок-пятьдесят. А потом зашелестела дверь в спальню, в гостиную вошла Бестия и взбудоражила прямо с порога:
— Рат, я не остыла: перед глазами ты и Язва, в сознании туман, а тело… Черт, стоило представить, что ты на меня сейчас посмотришь, как ослабли колени!!!
— Я могу считать это комплиментом? — хохотнул я, открыл глаза, кинул взгляд на ее футболку и невольно сглотнул, увидев, КАК она топорщится на затвердевших сосках!!!
— Даш, надень лифчик…
— Я в нем!!! И ЭТО тоже комплимент!!!
— Твой сын будет не в восторге…
— Не то слово… — вздохнула она, потом призналась, что ей плевать на его мнение, и все-таки ушла подбирать одежду поплотнее…
…Владислав Мстиславович набрал матушку в пять двадцать восемь утра, мазнул нечитаемым взглядом по нашим лицам и накрытому столу, скороговоркой пожелал доброго утра и приятного аппетита, скинул Даше коды доступа, заявил, что операция «Гнев» начнется через полторы минуты, и отключился!
Недоеденный завтрак был мгновенно забыт: Бестия метнулась к блоку спецсвязи, активировала терминал, набрала длиннющую последовательность букв и цифр, «сдала кровь», показала сканеру правый глаз и влила Огонь со Смертью в артефактную «таблетку». С этого момента ей начала помогать Язва — вывесила рядом с телевизором двенадцать голограммных экранов, раскидала по ним каналы телеметрии, перетянула на себя управление и так далее.
Я тоже не бездельничал — по просьбе Долгорукой отодвинул в сторону стол, раскрыл диван, рванул в спальню за подушками и там же прихватил покрывало. А когда вернулся, обнаружил, что обе женщины уже лежат в полуметре друг от друга и переводят взгляды с картинки на картинку.
Подушки раздал за считанные секунды, затем упал на оставленное место, накрыл нас покрывалом и услышал предвкушающий смешок Даши:
— Все, понеслось…
Пока разворачивался лицом к телевизору, на нем появилась телеметрия с какого-то прифортового аэродрома. Вернее, со взлетно-посадочной полосы, по которой разгонялся первый аэропоезд из самолета-буксировщика и двух планеров.
— А птички-то не наши… — задумчиво пробормотала Лара, вцепилась в комм, влезла в Сеть и вскоре нашла нужную информацию: — «Мотыльки». Китайские. Вроде как, одни из лучших одноместных моделей в мире… Так… Ну да, характеристики хоть стой, хоть падай: аэродинамическое качество за шестьдесят, максимальная скорость сто двадцать километров в час, время, необходимое для разворота на сто восемьдесят градусов при крене в сорок пять градусов — всего пять секунд, длина под восемь метров, размах крыльев — за двадцать восемь, максимальный взлетный вес восемьсот килограммов, водобалластные баки на триста литров и так далее. В общем, вещь! Но дорогая — застрелиться и не встать…
— Что такое «аэродинамическое качество»? — спросил я.
— Отношение дистанции, пройденной планером, к потере высоты при спокойном воздухе и без ветра… — ответила она. — Говоря иными словами, любой из этих «Мотыльков», отправленный в свободный полет с высоты в один километр, приземлится только через шестьдесят два. А эти птички, вне всякого сомнения, поднимут как минимум на три!
— И как они будут ориентироваться?
Лара вывела на телевизор картинку со спутника и довольно хохотнула:
— А облаков уже нет — разогнали! Плюс пилоты наверняка ни разу не любители, полетят по ветру и все такое…
Не знаю, насколько высококлассными профессионалами были пилоты, но те двадцать планеров, которые поднялись в воздух с этого конкретного аэродрома, отцеплялись от буксировщиков где-то в километре от Полосы, легко и непринужденно уходили в вираж, вставали на нужный курс и плавно разгонялись. Приятно порадовала и предусмотрительность тех, кто готовил эту операцию: нижняя поверхность каждого «Мотылька» была выкрашена в светло-синий цвет и должна было сливаться с небом, а верхняя, наоборот, блестела серебром и прекрасно отслеживалась со спутников.
Неслабо впечатлило и количество планеров, одновременно поднятых в воздух: через полчаса после взлета первой «птички» к центру Багряной Зоны летела стая из семидесяти двух штук, причем «цепочками» по три единицы! В общем, первые сорок с лишним минут операции мы любовались красивым зрелищем и старались не думать о том, как сложится жизнь пилотов дальше. А потом сразу несколько «цепочек», двигавшихся в авангарде, вдруг сошли с идеальных прямых и начали ускоряться. Шахова, подготовившаяся к этому моменту, перекинула на экран телевизора картинку, демонстрирующую одно отдельно взятое укрепление, в котором корхи спрятали обелиск, заявила, что вояки в кои веки выполнили боевую задачу не через пень-колоду, и в этот миг строение вдруг вспыхнуло ослепительно-белым пламенем!!!
Следующие минут пятнадцать вспыхивали «хрени» на восточной части обеих колец, затем запылали северные и южные, а самыми последними занялись западные. Да, даже с трехкратным дублированием загорелись не все — четыре укрепления только подкоптились. Но самым неприятным было не это: почти четверть «Мотыльков», сбросив смертоносный груз, не смогла набрать высоту и встать на курс ухода из Зоны, поэтому попадала в тайгу!
— Будем надеяться, что парни смогут выбраться к старой Стене… — угрюмо буркнула Язва, снова переключила картинку и показала нам еще одну стаю планеров, разгоняющуюся в направлении Червоточины.
За этими «птичками» мы наблюдали буквально минуты три. А потом принялись «прыгать» между картинками с доброго десятка самолетов ДРЛО, демонстрирующими работу штурмовой авиации. Этот этап операции «Гнев» впечатлил до дрожи в коленях и отравил мою душу природника: сотни, если не тысячи штурмовиков перепахали тайгу в непосредственной близости от новой Полосы и ушли на пополнение БК, а им на смену прилетели ударные вертушки с биосканерами, благо, первые отработали, в основном, осколочно-фугасными боеприпасами и не могли не посечь маскировочные накидки!