Наречённая из-за грани, или Попаданка в придачу (СИ)

Дверь на кухню распахнулась шире, пропуская женщину с двумя дымящими кружками в руках.
— Да вы садитесь поближе к огню-то, погрейтесь. Народу у нас сами видите сколько, и погода нонче такая, что не приведи Отец.
Мы охотно перебрались к камину. Одежда, к счастью, не успела сильно промокнуть, и можно было действительно только погреться у огня, а не раздеваться и сушить каждую вещь отдельно. Филипп держался едва ли не вплотную ко мне, готовый по первой нужде подхватить под локоток, чем начал раздражать вдвойне. Понятно, что у мужика чисто привычка быть галантным кавалером срабатывает, однако мне-то его внимание на кой? Тоже мне, сначала грязью закидал, а теперь ловить намеревается, ежели мне в обморок приспичит свалиться.
Мы сели на придвинутые к каминной решётке стулья и взяли по кружке. Я вдохнула исходящий от тёмного напитка густой, пьянящий аромат, сделала осторожный глоток. Вино… или ещё какой-то подогретый алкогольный напиток с пряностями. И, наверное, начинать пить рановато, но…
Будем считать, что сегодня в порядке исключения можно.
— Как, полегчало тебе, деточка? — осведомилась женщина заботливо.
— Да, уже лучше, спасибо, — разубеждать её в чудодейственности напитка я не стала.
Впрочем, если выпить такую кружку до дна, то жизнь точно начнёт глядеться веселее. Правда, ненадолго.
— Вот и славно.
— Озел, не будете ли вы так любезны подсказать, в каком домене мы нынче находимся? — отпив немного из кружки, задал Филипп насущный вопрос.
— Бертерский домен, городок Ливент.
— Домен, не перепутье? — уточнила я. Почему-то скромная обстановка прошлых веков и крошечный населённый пункт начали у меня прочно ассоциироваться с перепутьями.
— Домен, деточка, домен. Я в Ливенте, почитай, как родилась, так и жизнь всю прожила, за границы домена ни разу не выбиралась.
— Но почему именно он?
— Я бы спросил у вас, моя дорогая, однако, сколь подозреваю, вы сами не знаете, — Филипп глотнул ещё напитка и повернулся к женщине. — Можем мы узнать ваше имя, добрая озел?
— Анна Бёрн я, урождённая Крир, — женщина изобразила подобие книксена. — Это «Белый волк», наше с мужем заведение. И наследство нашего сына, — Анна вдруг замялась и взгляд отвела. — Если, конечно, оно ему вовсе нужно. Говорит, не то оно, что ему и впрямь по сердцу.
— Порой так бывает, что убеждения родителей и детей не совпадают, — сочувственно заметил Филипп. — Моё имя Филипп Катрино, а это адара Феодора из Исттерского домена.
Анна вежливо кивнула. Я заподозрила, что названия большинства доменов, кроме родного и граничащих с ним, говорят ей примерно столько же, сколько мне название какой-нибудь малоизвестной африканской страны.
Тихо стукнула входная дверь, пропуская коренастую фигуру в чёрном плаще с низко надвинутым капюшоном.
— А, Давуд! — повернулась Анна к новоприбывшему. — Гляди-ка, гости у нас, да какие! Сама адара пожаловала из…
— Исттерского домена, — подсказал Филипп, правильно оценив последовавшую затем смущённую паузу.
— Мой муж, Давуд Бёрн.
Давуд откинул капюшон, открывая убелённую сединами голову, снял и повесил плащ на вешалку при входе. Неторопливо подошёл к нам, сощурился подслеповато, разглядывая нежданных гостей.
— Доброго здоровьица, адара.
— Спасибо, и вам не хворать, — на всякий случай отозвалась я.
— А что это адара позабыла в нашем захолустье? От Ливента до любой границы как от всякого домена до перепутья. Вроде и рядом, а поди ж дойди.
— Я… немного промахнулась при теле… при перемещении из Исттерского домена, — соврала я.
— А направлялись куда? — живо поинтересовалась Анна. — К границе или в Дорон?
— Дорн? — хотя оно вряд ли, конечно, не то кино.
— Дорон — столица Бертерского домена, — негромко пояснил Филипп и, повысив голос, ответил: — Да, туда.
Я выразительно посмотрела на сочетаемого. Необязательно вместо меня вешать лапшу на уши хозяевам трактира, я и сама справиться могу.
— И когда снова в путь? Обогреетесь и отправитесь или обождёте, как прояснится? — продолжила расспросы Анна и добавила, обратившись к мужу: — Я слыхала, адары не отправляются в путь по плохой погоде.
 
О влиянии погодных условий на телепортацию я пока ничего не слышала — тем более речь всего-навсего о дождике, а не о снегопаде, урагане или тропическом ливне, — но кивнула в надежде потянуть время.
— Обождём. Спасибо вам за гостеприимство и беспокойство.
— Тю, оно нескоро ещё прояснится-то, — отмахнулся Давуд и, потеряв к нам всякий интерес, ушёл на кухню.
 Глава 12 
Давуд оказался прав: небо не прояснилось ни через час, ни через два, ни даже к вечеру. Дождь тоже так и моросил без перерыва. Мелкий, холодный, докучливый, он без устали стучал по карнизам, дополняя вкрадчивым этим шелестом сонную тишину провинциального городка.
Время тянулось одуряюще, нестерпимо медленно, делать было решительно нечего и распитие алкогольного содержимого кружки не сильно помогло скоротать ожидание. Анна расспросила нас о цели визита в Дорон, Филипп что-то ей наврал, лучше меня знакомый с предполагаемыми причинами, способными привести адару в столицу, и вскоре хозяйка оставила нас в покое, занявшись своими делами. Наученный горьким опытом, Филипп не ныл и не требовал сию минуту вернуть его если не в цивилизацию большого города, то хотя бы в тепло и комфорт богатого дома. Он молча ждал вместе со мной, время от времени прохаживался по залу, дабы размять ноги, и выглядывал в окно. За целый день посетителей в «Белом волке» набралось с десяток человек из числа местных жителей, заходивших съесть тарелку супа, отведать фирменного жаркого Анны да перехватить кружку горячительного. Наше присутствие их изрядно удивляло, они настороженно на нас косились и шёпотом спрашивали Анну, что это за залётные птицы. Хозяйка охотно пересказывала, кто мы и откуда взялись, и настороженность сменялась недоумением. Вероятно, о влиянии погодных условий на телепортацию адар они тоже слыхом не слыхивали. Впрочем, удовлетворившись пояснениями Анны, с нами они не заговаривали, и ладно.
Мы ждали.
Ждали.
И ждали.
По хмурой погоде, а может, и по времени года, сумерки опустились рано, быстро. Давуд вышел на улицу, зажёг фонарь перед входом, вернулся, неодобрительно поглядел на нас и обронил, что зря мы тут рассиживаемся. Я попыталась прикинуть, сколько времени мы провели в доме Ярен и когда появилась Алишан. Выходило часов четырнадцать. Может, больше, может, меньше, самих часов у Ярен не было, и считала я весьма приблизительно. Сюда мы перенеслись утром… в Исттерском домене точно было утро, а который час был здесь, хрен его знает… и как в этом мире вообще обстоят дела с часовыми поясами и климатическими зонами. Искажения искажениями, однако должны же пояса и зоны быть в принципе, так ведь? Но в любом случае времени прошло немало, вон, день закончился… можно предположить, что скоро Алишан объявится…
Наверное.
— Сколь полагаю, сегодня мы в Исттерский домен уже не вернёмся, — констатировал Филипп, когда Анна вышла в зал забрать оставшуюся на столах посуду.
— Послушайте, Филипп, — зашептала я. — Я просто не знаю, как перемещаться из точки А в точку Б, понимаете? Оба этих прыжка в никуда вышли случайно, я даже сообразить ничего не успела, не то что данные собрать и проанализировать.
— Кажется, вы пытались меня куда-то послать ровнёхонько перед нынешним перемещением.
Куда я его посылала?
Ах да, точно-точно.
— Это не кудыкина гора, уверяю вас, и вообще не гора, — я широким жестом обвела зал и указала на протирающую столы Анну. — И вряд ли её сына зовут Кузя.
— Да, это маловероятно, — на диво благодушно согласился Филипп и обернулся к хозяйке. — Озел Бёрн, не подскажете, где в вашем замечательном городе можно снять комнату на ночь? — оценивающий взгляд прогулялся по мне, взвешивая мою платёжеспособность. — Хорошо бы недорого.
— Так прямо здесь можно, — встрепенулась хозяйка. — Сдаём комнаты на верхнем этаже. Нынче все свободны, выбирайте любую.