Пари (СИ)

Я перехожу через дорогу, останавливаюсь около пекарни и втягиваю носом вкусный аромат свежей сдобы. Отсюда я точно без коробки вкусняшек не уйду.
— Катя, мы не будем обсуждать это по телефону. Я вернусь, мы встретимся и поговорим как взрослые люди. — Я бы никогда не стал рвать с женщиной по телефону — всегда считал это самым ссыкливым из возможных способов закончить отношения, и сегодня бы не сказал, если бы так «удачно» не сошлись звезды. — Нет никакого смысла в том, чтобы выяснять отношения по телефону. Когда ты остынешь — сама придешь к такому выводу.
Презираю себя за то, что даже сейчас, пытаясь хоть как-нибудь подсластить пилюлю, у меня получается только какая-т сухая канцелярщина. Как будто отчитываю нерадивую сотрудницу за то, что ее юбка на один сантиметр короче, чем это разрешено дресс-кодом.
Неудивительно, что мои слова ни хера Катю не успокаивают.
Она так полощет меня отборной руганью, как будто вознамерилась отыграться за целый год отношений, в которых даже ни разу не назвала меня козлом или мудаком. Я сначала отодвигаю трубку от уха, надеясь переждать лавину и еще раз воззвать к ее благоразумию, а потом, когда становится понятно, что ее уже откровенно несет, говорю: «Созвонимся позже» и выключаю связь. Вряд ли Катя меня услышала, но по крайней мере она не перезванивает ни сразу, ни через пять минут, когда я выхожу из пекарни с полной коробкой пончиков в разноцветной глазури.
Ладно, Лисицына, давай попробуй еще раз.
По твоим правилам.
  
Глава пятьдесят восьмая: Вика
 
— Официально — я устала как собака! — говорю нарочно громко, переступая порог номера. — Но я довольна собой и ты бы точно меня по…
Слово «похвалил» почти срывается у меня с губ, но я успеваю поймать его буквально зубами. Сильно мне нужна его похвала, в самом деле. Веду себя как собачонка, которая правильно исполнила трюк и правильно исполнила трюк и прибежала за заслуженной печенькой. Я для кого вообще сегодня не покладая языка работала? Или как это правильно сказать? Точно не для одобрения моего важного Большого Босса. Он, как раз, вряд ли обрадуется тому, что я заключила не один, а целых ДВА выгодных контракта и очень скоро «Гринтек» получит не только новые проводники и кабеля, но и замену пятидесяти процентов солнечных панелей на более современные! Модернизация, которую по-хорошему следовало бы проводить раз в год, благодаря безалаберному отношению Марата и полному непрофессионализму людей (в основном — друзей), назначенных на ответственные должности.
А я смогла!
Взяла — и сделала!
— Лекс? — зову на всякий случай, потому что в номере подозрительно тихо. — Лекс? Хм-м-м… Что это за запах? Ты решил помедитировать, пока меня не было?
Хотя, строго говоря, на аромат благовоний это нисколько не похоже. Да и даже мой весьма креативный мозг наотрез отказывается представлять Лекса, обмахивающим комнату дымящей палочкой поло-санто.
И все же, чем это пахнет?
Цветами?
Хм-м-м…
А что если…
Я так и замираю с одной ногой, наполовину вынутой из туфли, представляя, что Лекс в эту минуту не один. Снял какую-то бабенку, всучил ей дорогущий веник, навешал на уши отборной лапши и притащил в номер, прямо мне под нос. Или зачем далеко ходить: пометившая его своей губной помадой блондинка точно не отказалась бы от еще одной встречи.
А Лекс вполне мог сделать такую гадость. Мне назло. За все выставленные условия или демонстративно дать понять, что у него и в мыслях не было ничего такого в мой адрес, потому что ему и так есть с кем хорошо и качественно отполировать рога благоверной.
— Лекс, предупреждаю… — Беру сумку за ручку таки образом, чтобы в случае чего запустить ее в голову первому, кто подвернется под руку. — Если ты там не один, то лучше сразу вызывай скорую, пожарников, полицию и мастера по работе с гранитом, потому что…
Стараясь появиться неожиданно, с наскока вваливаюсь в комнату, заношу руку для своей импровизированной «пращи»… но в комнате никого нет.
 
Зато сразу вижу источник запаха. Мой нос все-таки меня не подвел, потому что это действительно был цветочный аромат.
— Раз, два, три… шесть… — перевожу палец от букета к корзине, и снова букету, и коробке, и еще одной корзине. — Тринадцать. Чертова дюжина.
Но вряд ли он выбрал это число из-за своего «очаровательного» чувства юмора, намекая на мой чертовски тяжелый характер или типа того, хотя такой вариант тоже не исключен. Просто в гостиной, насколько я могу видеть, больше нет места даже для малюсенького букета. Три из тринадцати вообще стоят на полу, расставленные в таких местах, чтобы не мешать передвигаться по комнате.
Ромашки, огромный, похожий на облако букет розовой гипсофилы, пионы трех оттенков, тюльпаны, подсолнухи, орхидеи, есть даже букет калл, хотя к ним я никогда не испытывала особой нежности. Впрочем, роз на этом аттракционе невиданной щедрости, тоже нет, потому что их я просто терпеть не могу после того, как Егор задаривал меня розами, пытаясь сломить мое и без того не слишком сильное сопротивление. С тех пор розы в моей голове неразрывно связаны с тем, что, выражаясь прилично, принято называть «звездобольством».
— Ле-е-е-е-екс? — почему-то шепотом еще раз снова зову я. — Ну и как это понимать?
Подхожу ближе и замечаю стоящую в ведерке со льдом бутылку розового игристого, два изящных бокала рядом.
Так, стоп.
Кажется, самое время разуть глаза и поискать скрытую камеру.
Это точно какой-то злой розыгрыш, месть мне за отказ покориться Его Величеству.
Заглядываю в самые очевидные места — за телевизор, зеркало, две висящих на разных стенах картины. В фильмах «глазки» камер находят обычно именно там, потому что на такой высоте есть нужный обзор. Ну не стал бы он прятать ее под столом или под диваном.
Примеряюсь к книжной полке и как только начинаю заглядывать за книги, раздается характерный щелчок ключ-карты, после которого дверь коротко открывается и после непродолжительной задержки, снова закрывается. Прислушиваюсь, готовая к самому худшему — услышать отвратительные чавкающие звуки поцелуев. Ну теперь-то все понятно! Весь этот цветник не для меня, а для гостьи!
Ну, Лекс!
Снова беру сумку наизготовку, но остаюсь стоять на месте, чтобы застать их врасплох. На всякий случай, еще и статуэтку в виде луны хватаю со столика. если повезет — успею зарядить обоим, прежде чем до них дойдет, что происходит!
— Не шуми, — слышу голос Лекс и его же хихиканье. — Тихо ты, колобок.
Эм-м-м… колобок?
Та блондинка, конечно, сильно перебрала с косметологическими процедурами, но фигура у нее очень даже ничего. Не такая шикарная как у меня, но и на колобка не похожа. Если только эта скороспелая парочка не успела придумать особенные нежности за полтора дня курортного романа.
Шаги приближаются.
Я заношу луну, мысленно приговаривая, что любая вещь, даже легкая (по весу она как будто сделана из гипса и полая внутри), запущенная с нужным ускорением, все равно оставит приличную шишку. Или гематому — тут уж смотря как повезет.
Лекс появляется на пороге.
Швыряю статуэтку со всей обидой, на которую только способна, потому что у меня было целых несколько минут, чтобы поверить, что все это — для меня!
Одновременно с тем, как Лекс вжимает голову в плечи и луна «прилунивается» в дверной откос всего в паре сантиметров от его головы, я замечаю коробку в его руках. И пока длится короткая пауза, готова поспорить на все свои оставшиеся сумочки «Гуччи», что оттуда раздаются странные, похожие на скулеж звуки.
— И тебе очень добрый вечер, — озадаченно бормочет Лекс, не спуская глаз с сумки в моей руке.
— Где она?! — сразу перехожу к нападению, и в свою очередь тоже держу коробку под пристальным «прицелом». Сейчас она не подает никаких признаков разумной жизни. Может, мне просто показалось?
— Кто? — Лекс настороженно озирается. — Ты кого-то ждешь?