Пари (СИ)
Всю следующую неделю я предпринимал бесконечное количество попыток наладить с ней хотя бы минимальный контакт. Мои финансовые возможности на тот момент были, мягко говоря, скромными, потому что каждую копейку прибыли я скрупулезно складывал в «носок», вынашивая в голове план по созданию «Гринтек», но я буквально из последних жил тянулся, чтобы каждый день присылать ей цветы, маленькие подарки и проявлять интерес, как мне тогда казалось, единственно возможным и правильным для мужчины способом. Но Вика ни в какую не поддавалась — всегда была занята, всегда находила десяток причин, почему она не может найти время сходить на свидание ни на этой неделе, ни на той, ни в следующем месяце. Сейчас я бы просто сразу послал на хуй такую цацу, буквально мгновенно, после первой же попытки вертеть меня на известном месте, но тогда я свято верил, что это просто ее изюминка, привычка очень красивой девушки, у которой отбоя нет от поклонников. Как баран пер напролом, пнулся как и чем мог, стараясь доказать, что лучший и она должна выбрать именно меня.
А потом, спустя несколько месяцев без единого свидания, когда даже мой помноженный на спермотоксикоз энтузиазм начала потихоньку угасать, Вика вдруг сама позвонила (первый раз!) и предложила увидеть. И с того первого официального свидания мы начали встречаться.
Почему я вдруг это вспомнил?
У меня стойкое дежавю, как будто время вернулось вспять и передо мной теперь та Вика — взбалмошная, капризная, неуловимая, непредсказуемая. Каждый раз, когда я думал, что теперь эта бабочка точно попалась в сачок, это оказывалось миражом. Я ни на минуту не мог расслабиться, все время был в гребаном тонусе, опасаясь, что одно неверное слово или движение — и она просто исчезнет. Дурость, конечно, особенно с оглядкой на последние три года жизни, когда мой личный опыт показал, что работает как раз прямо противоположный подход.
— Все хорошо, все ок. — нервно пытаюсь отделаться от миловидной женщины, которая продолжает рассказывать, как они ценят свой сервис и хотят, чтобы каждый клиент уходил довольным. Как будто ради этого мне нужно срочно облизать все тарелки. — Можно счет?
Что, блядь, я не так делаю с Викой?!
Заваливаю подарками, кормлю, пою, соглашаюсь на все ее условия — но она все равно как будто на шаг впереди. Как будто так и выпрашивает, чтобы я послал ее к черту и сделал так, как говорит Тихий — переключил внимание на Катю, потому что она как никто этого заслуживает.
Но с Катей в последнее время все тоже не слава богу. Целиком и полностью по моей вине — на этот счет я никак не собираюсь себя обелять. Так феерически проебать нормальные спокойные и доверительные отношения умею только я. И ради чего? Ради сомнительной перспективы разок выебать бывшую и получить моральную сатисфакцию?
Или дело все-таки в том, что я не хочу бывшую на один раз?
А может за эти три года очень изменился я сам, но совсем не изменилась она? Все такая же капризная девчонка, за которой нужно, бегать и ухаживать, которую нужно добиваться не бабками, а поступками?
Ну да, блядь, поступками. Чего-чего, а поступков я «наломал» хоть отбавляй. Ни с одной женщиной я столько не проёбывался, сколько с ней.
Чтобы как-то убить время (возвращаться на форум и тратить впустую время на эти ничего не значащие болванки я, естественно, не собираюсь даже ради перспективы быть поближе к Вике), выбираюсь на прогулку по городу. Топаю по узким маленьким улочкам и сам не замечаю, как начинаю фантазировать о прогулках здесь с Викой. Делаю мысленные пометки о местах, которые ей наверняка могут понравится — магазинчиках какого-то антиквариата, больше похожего на хлам, но все же, маленьких кафе со скрипучими стульями, цветочными лавками.
Пытаюсь отбиваться от этих мыслей, но чем дальше — тем более навязчивыми они становятся. Буквально до головной боли, от которой не помогает даже таблетка растворимого аспирина. А когда снова звонит телефон и на экране вместо номера Вики — имя Кати, я буквально хочу плюнуть на все и послать их обеих.
— У меня случились изменения в планах, — веселым голосом говорит Катя, хотя наш предыдущий разговор закончился, мягко говоря, натянуто. Катя до сих пор не может успокоится, почему я не перезвонил ей сразу же, как добрался до первого работающего телефона. — Я заказала билет до Праги, приеду завтра утром. И хотела уточнить, в какой гостинице ты сейчас остановился, чтобы…
— А меня ты забыть спросила? — перебиваю, не дослушав. Очень стараюсь подавить волну гнева, моментально захлестывающую внутренности.
— Что? — растерянно переспрашивает она.
— Прежде чем принимать такое гениальное решение, ты не думала для начала спросить меня?
Пауза. На том конце связи не слышно ни вздохов, ни всхлипываний, ни даже дыхания. Если бы я не знал ее так хорошо, то решил бы, что она бросила трубку, но за год наших отношений Катя ни разу не вела себя как истеричка.
— Мы встречаемся, Лекс, если вдруг ты забыл, — тоном строгой учительницы говорит она. — И я не понимаю, почему я должна спрашивать разрешения, чтобы приехать к своему любимому человеку, по которому соскучилась. Я не собираюсь путаться у тебя под ногами и могу сама о себе позаботиться пока ты будешь занят своим супер-важным мероприятием. Но вечером, когда ты будешь свободен…
— То есть ты еще и за меня решила, как я должен проводить время во время своей командировки? — снова перебиваю, не в силах справиться с адски жгучим раздражением. — Типа, ты посидела, подумала, как будет лучше тебе, а меня решила поставить перед фактом. Катя, кажется, мы уже обсуждали эту тему и я предельно ясно дал понять, что больше, чем женские фокусы я не люблю только женские планы, в которые меня вписывают как безмолвного болванчика.
— Лекс, в чем дело?
— Что?
— Не придуривайся, ты расслышал. Что происходит?
— Нам нужно расстаться, Катя.
— Что? — шепотом переспрашивает она.
— Ты расслышала, Кать.
Вот, я это сказал.
Стремительная перепалка, несколько коротких фраз — и я сказал то, что давно вертелось на языке. Говорю это — и моментально успокаиваюсь. Ни злости, ни раздражения больше нет. Тупо внутри кратер размером как после падения метеорита, но по крайней мере, там больше не гниет и не тухнет собственная срань.
— Ты… шутишь, да? — В ее голосе надежды за десятерых.
— Нет, Кать, не шучу. Прости. — Обращаю внимание, что ее звонок застал меня напротив пекарни, на вывеске которой красуется аппетитный пончик в розовой глазури. Вика такие любит. Всегда ворчит, что следит за фигурой и откусит только кусочек, но в итоге «приговаривает» даже редкие, отвалившиеся с глазури шоколадные дропсы и сахарные шарики. — Прости, что не сказал раньше.
— Раньше? Раньше?! То есть ты давно так решил, но меня забыл поставить в известность?!
— Типа того, — не вижу смысла себя оправдывать. Проебался на все двести процентов. По всем фронтам. Она имеет полное право поливать меня отборными фекалиями — кто я такой, чтобы лишать ее этого удовольствия?
— Ну и сколько еще ты собирался молчать? Сколько месяцев и лет собирался тянуть до «удобного случая»?
— Это бессмысленный разговор и ты сама это знаешь.
— Ну почему же бессмысленный? Мой предыдущий бывший, ну тот, что бывший до тебя бывшего, тоже долго никак не мог меня бросить! Бедолага весь извелся, пока я не прижала его к стенке и не потребовала объяснений. Он, по его же словам, целых полгода страдал, поджидал причину, чтобы бросить меня так, будто это я сама его вынудила. Теперь вот еще один страдалец. Я хочу иметь точную информацию о строках, чтобы понимать, скольких мудаков мне еще нужно пережить, прежде чем я встречу нормального мужика!
Я не знаю, что ей говорить.
Тупо абсолютно ноль идей в башке.
— Это из-за твоей бывшей, да? — еще сильнее распалятся Катя. — На старые дрожжи?
— Ты не хочешь знать ответ на этот вопрос.
— Я не хотела быть первой в мире рогатой самкой лося, Лекс, так что ради бога — заткнись и просто скажи это!