Кровавая схватка (ЛП)

Она направилась обратно на улицу, чувствуя, как учащённое сердцебиение сжимает её грудь. Если её подозрения были верны, то чем дольше она оставалась на улице, тем большему риску подвергалась.
Но у неё не было ни малейшего шанса даже попытаться добраться до безопасного Саммертона. У службы безопасности появились бы неудобные вопросы, не в последнюю очередь потому, что Лейла, несомненно, зарегистрировала её как пропавшую без вести. Её наверняка задержат, и тогда она никак не сможет кому-либо помочь, будучи запертой в камере, по крайней мере, на сорок восемь часов расследования.
Но если бы Лейла была в Саммертоне или даже Алиша, они могли бы забрать её.
Ей нужен был этот телефонный звонок. Больше всего на свете ей просто нужно было услышать их голоса. Ей просто нужно было услышать, что с ними всё в порядке — что она совершила ужасную ошибку, слишком остро отреагировала, и они обе дома и в порядке.
Но инстинкты подсказывали ей, что это опасное принятие желаемого за действительное.
Она прошла направо, прежде чем резко свернула налево по боковой улочке. Дойдя до перекрестка, она свернула ещё раз налево.
Было только одно место, где она будет в безопасности.
Она была там всего один раз. Все они были там всего один раз. Но это место прочно засело в их сознании — каждый надеялся, что им никогда не придётся им воспользоваться.
Она миновала ряды жилых домов, большинство из которых были заколочены досками, многие парадные двери были взломаны теми видами, которые решили назвать их домом.
Как и по дороге туда, она держала голову высоко поднятой, пробираясь сквозь толпу. Опущенная голова и понурый взгляд означали, что у тебя на лбу написано «жертва». Речь шла о том, чтобы отвести глаза, но не избегать зрительного контакта. Речь шла о том, чтобы выглядеть так, будто у тебя есть хозяин в Блэкторне, даже если это не так.
Некоторые хозяева, стремящиеся подняться по цепи власти, отправляли своих кормильцев искать свежую человеческую кровь, чтобы пополнить свой выводок. Если тебя останавливали, ты смотрела прямо в глаза и говорила, что уже занята. Речь шла о знании достаточного количества имён на улице, чтобы понять, кому ты принадлежишь. Большинство поведёт себя осторожно, если ты будешь достаточно убедительной.
Именно так Альянс начал выяснять, кто в первую очередь был ключевыми игроками Блэкторна. Они внедрились в систему тайного кормления, выясняли, кто является ведущими хозяевами. По пути они потеряли кое-кого из своих. Предлагать себя в качестве кормильца было опасной территорией. Но зато теперь у Альянса были ответы.
Они собрали имена, использовали их, когда им было нужно, а затем убирали их одного за другим. Операция продолжалась четырнадцать месяцев — борьба шла медленно, но неуклонно. Каждый акт был совершён по-своему — всё всегда выглядело как подозрительный несчастный случай. Альянс был создан не для того, чтобы получать почести, а для того, чтобы выполнять свою работу.
София перешла улицу, чтобы избежать толпы мужчин, скрывающихся у ступеней одного из полуразрушенных эдвардианских таунхаусов с террасой. С вампирами бояться следовало одиночек. С людьми нужно было следить за толпой.
В первом случае ощущение её новой силы должно было бы принести освобождение, но она уже начинала сомневаться в себе. Она изо всех сил старалась сосредоточиться на шуме и суете, пробираясь сквозь толпу. Смех, крики и толкотня так же дезориентировали, как неоновые огни, мигающие и отражающиеся на влажных тротуарах. Но это не так дезориентирует, как непроизвольное возбуждение её нервных окончаний, волоски на затылке, вставшие дыбом, предупреждая о потенциальной опасности вокруг неё.
Она бесчисленное количество раз проходила сквозь эти толпы, но никогда ещё не чувствовала себя более живой. Более осознанной. Что-то в ней изменилось. Вместо того чтобы избегать вампиров, с которыми она сталкивалась плечами, она хотела остановиться, схватить одного из них, завести в один из тёмных переулков, вынудить укусить…
Она заставила себя выйти из оцепенения и сжала нож, который прятала в складках своей туники.
  
Она предположила, что контроль станет легче с практикой — именно поэтому серрин нужно было какое-то обучение, чтобы превратить их в эффективных хищников, а не всё время подчиняться своим собственным желаниям. Последнее никогда не длилось долго — серрины, известные своей потребностью в следующем порыве, становились всё более и более импульсивными, что привело к их окончательной гибели.
Она не будет такой. Она справится с этим.
Она должна была продолжать идти, она должна была продолжать идти. Она должна была сосредоточиться на том, где ей нужно быть.
Но когда она оглянулась через плечо и увидела, что толпа на ступеньках исчезла, она пошла немного быстрее.
Она украдкой взглянула на стеклянные окна напротив, пытаясь уловить отражение, но вокруг всё ещё было слишком много людей, чтобы определить, следят за ней или нет. Единственный способ узнать это — когда она доберётся до места потише.
Она крепче сжала нож.
У неё был выбор: снова оглянуться через плечо и дать им понять, что она заметила, или идти дальше, притворяясь, что ничего не замечает.
Когда толпа начала редеть, она выбрала первое.
На первый взгляд она предположила, что их было четверо.
Её сердце забилось немного сильнее, началось головокружение, пытающееся подавить панику.
Четверо их и одна она. Четыре вампира, и она, возможно, прожила бы достаточно долго до первого укуса. Но четыре человека — это сведётся к грубой силе.
Или скорости.
Она сжала губы и слегка ускорила шаг — не для того, чтобы просто уйти от них, а для того, чтобы набрать устойчивый темп.
Она рассчитала с точностью.
Как только она завернула за следующий угол, то пустилась во весь опор.
Если и было что-то, что всегда было на её стороне, так это скорость — по крайней мере, против неё самой. А когда дело касалось четырёх мужчин и её, она каждый раз превосходила их одним только проворством. Возможно, они увидели в ней лёгкую добычу, но она видела группу, от которой собиралась убежать, во что бы то ни стало.
София повернула налево, затем направо, проскользнула через сетчатое ограждение, ловко обходя коробки и мусор.
Прошло совсем немного времени, прежде чем её преследователи перестали вести себя тихо. Вместо этого их возгласы и вопли, как у гончих, преследующих лису, эхом разносились по улицам позади неё.
В их глазах это был просто спорт — садистская охота до конца. Её жизнь, то, что, возможно, осталось бы от неё, когда они закончат, было не более чем игрой. Возможно, она и была одной из них, но для них не существовало верности своему собственному виду. Для них она была просто очередным развлечением.
Она вытащила лезвие на бегу, легко преодолевая препятствия, в то время как один из приближающихся сокрушал их, на мгновение замедляясь.
Собрав все силы, которые у неё были, она бежала до тех пор, пока у неё не заболело в груди.
С шумом ветра в ушах и выбросом адреналина в кровь она изо всех сил пыталась вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как они в последний раз замолчали. С тех пор как прекратились тошнотворные подзадоривания и свистки.
Но этого было достаточно, чтобы заставить ее, наконец, замедлить шаг и обернуться.
Никого из них не было ни видно, ни слышно.
Она наклонилась вперёд и положила ладони на бёдра, чтобы перевести дыхание, оставаясь настороже.
Но они больше так и не появились.
Вглядываясь в темноту впереди, она испытывала чувство беспокойства, похожее на внезапную тишину перед извержением вулкана.
Но ничего не произошло.
Они ушли.
Зная, что она всё еще не может почивать на лаврах, не говоря уже о том, что маршрут был сбит с курса на десять минут, она развернулась и снова набрала темп.
Держась другой стороны улицы, она миновала кинотеатр справа. Теперь он использовался в основном для шоу другого рода — живых выступлений, которые, по слухам, редко заканчивались жизнью.