Комсомолец поневоле (СИ)

— Крайняя у дальней стены слева.
Я прошёл туда и стал осматривать. В двух рядах стояло одинаковое количество бочек, только в первом ряду крайнее место было пустым.
Я посмотрел на начальника склада и прощупал его мысли, а прапорщик думал: — «…ищи, ищи. Ни хрена ты тут не найдёшь. Тут всё мётлами давно заметено и убрано».
Меня это насторожило. Я попросил у командира части подозвать двух солдат в качестве понятых. Через пять минут двое прибыли. Я им разъяснил что они будут понятыми и попросил перекантовать две соседние, рядом стоящие бочки, аккуратно наклонив, на ребро. Всех попросил выйти из склада кроме понятых и отойти на три метра в сторону от склада. Когда бочки передвинули, то под одной из них я нашёл отпечаток обуви явно не, армейского образца и в пыли ещё нашёл пластмассовый ободок — фиксатор для шнурка чтобы кончик шнурка не растрёпывался. Я всё это изъял и сказал солдатам понятым:
— Сейчас мы пройдём на улицу вместе со мной, с тыльной стороны я укажу на один лист с разной толщиной и разными шляпками гвоздей. Это тоже зафиксируем. Ходить будем сами. Будут потом спрашивать, даже угрожать, то вы скажете что я ничего не нашёл и ничего не изымал. Имейте в виду, расскажете правду — получите за разглашение тайны по трёшке на нос. Я вас потом вызову допрошу в качестве свидетелей. Всё понятно?
— Так точно.
— Всё, подписывайте протокол осмотра и свободны.
Так начало есть. Теперь побеседуем отдельно с начальником склада и замом по вооружению. Просто для проформы. Всё равно ничего не скажут, но вот в мозгах их мне покопаться надо. Беседовать будем у меня в кабинете. Тут обстановка не та. И всех вызвал на после обеда в кабинет — в том числе понятых и Володьку, а перед этим я с каждым нашёл причину пообщаться в их кабинетах и установил жучки с трех суточным запасом емкости батареек. Хорошо что они заряжаются. Здесь, в этом мире, таких ещё нет. Посмотрим что дадут эти жучки.
После ухода из части, я отъехал метров триста и включил смартфон на прослушку записей жучков. И буквально минут через пять в кабинете начальника склада раздались голоса прапорщика и зама по вооружению, сначала зама:
— Не нравится мне этот следак. У тебя всё убрано на складе?
— У меня то всё убрано. Когда деньги будут? Уже больше трёх месяцев за нос водишь.
— Не боись. Я тоже жду. Олимпиада помешала покупателям приехать. Ракетное топливо то экспериментальное и строгой отчётности. Сам переживаю. Стоит в гараже как бельмо. Хоть и прикрыто, но всё же. Думаю через месячишко когда всё утихнет, всё разрешится. Я со старым следаком вроде договорился потянуть «кота за хвост», но кто же думал, что следака сменят, а этот лох наш лейтенант такая удачная кандидатура на вора. Пусть оправдывается.
— Ладно подождём. После обеда вместе к следаку поедем. Надо прощупать его как старого следака. Не знаешь, кто он такой, что за перец?
— Нет не знаю. Ладно на месте посмотрим. Ты возьми там этого средства, подкинем куда — нибудь в стакан, пусть помучается на горшке.
«Вот суки!», мелькнуло у меня в голове. Ну я вам устрою. Надо скопировать, аудиозаписи и попросить у прокурора санкцию на прослушку, сегодняшним числом, чтобы задокументировать запись в качестве доказательства.
По сути, всё что нужно, я узнал. Теперь надо найти покупателей. Я думаю их можно расколоть. Сроки то не малые, вплоть до высшей меры — здесь то гостайна и шпионаж можно вменить вместо кражи.
И надо подготовить постановление у прокурора на обыск дома и гаража и с делать сегодня же, причём двумя группами. И я поехал к прокурору. Зайдя к нему в кабинет с его разрешения, я сказал:
— У меня есть все доказательства хищения и есть лица совершившие хищение и обнаружено место хранения похищенного. Нужно санкционировать обыска по двум, адресам и изъять похищенное и закрепить доказательства. Для этого нужна санкция на прослушку и обыска сегодняшним числом.
— Что — то ты быстро нашёл воров. Не поторопился с выводами?
— Нет не поторопился. Через три часа подозреваемые будут у меня в кабинете. За это время я процессуально всё оформлю. Нужна только Ваша санкция.
 
— Ну смотри, тебе виднее. Это твоё первое дело. Не подведи.
— Тут ещё одна неприятная ситуация вырисовывается.
— Говори. Чего кота за хвост тянешь.
— Тут наш следак Жуков подвязан к этим жуликам.
— Это точно? Точнее не бывает. Через три часа представлю, аудиозаписи разговора.
— Да! Дела. Значит так. Жукова я сейчас зашлю куда — нибудь в дальнюю часть, чтобы до вечера его не было пока мы тут будем всё оформлять. Можешь идти.
И я ушёл в кабинет готовить постановления на прослушку и обыска, а прокурор действительно заслал Жукова в дальнюю войсковую часть с каким то поручением, а мне сказал чтобы я группы сформировал из своей группы следователей.
Я записи перенёс на магнитофонную ленту. Оформил протоколами. Подготовил постановления на обыска и прослушку и подписал у прокурора.
В 15 часов все пришли. Я без лишних разговоров предъявил обоим— начальнику склада и заму по вооружению постановления на обыск и мы двумя группами выдвинулись по, адресам. На гараж поехал я. Прокурор решил присоединиться к моей группе. Мы произвели обыск в гараже, обнаружили бочку и изъяли её. В доме, кроме всего нашли валюту — доллары, хоть и не много, всего пять купюр по 100 долларов, но наверное этого хватит на расстрельную статью. И зам по вооружению сник и его начало трясти. Я вызвал скорую, чтобы ему укололи успокаивающего. По приезду в прокуратуру я вынес протокол задержания подозреваемого. И сказал:
— Теперь от тебя зависит, сможешь уйти от высшей меры или нет. Две статьи по особо тяжким государственным преступлениям. Пойдёшь на сотрудничество, можешь получить четвертак. И к пенсионному возрасту выйдешь, а там смотри может и, амнистия будет. Ну как, будем говорить?
— Да буду.
— Кто заказчик топлива, где и когда передача?
— Передача примерно через три дня. Завтра с утра к 8 часам контрольный телефонный созвон. Звонить мне будут домой. Передача в Николаеве в порту.
— Так. На телефоне будешь с нашими сотрудниками. Я тоже буду, а пока сейчас всё оформим протоколом.
После оформления его увели в КПЗ, а я зашёл к своему следователю где мурыжили прапорщика. Этот был упёртее, но я ему показал протокол допроса его соучастника и тот поплыл. У прапорщика тоже нашли дома кое — что — а это кое — что было двумя пистолетами и гранатой. Это в довесок к основным статьям обвинения. Так что преступление раскрыто и доказательства зафиксированы, а вечерком, в конце рабочего дня приехал Жуков. На него тоже дали показания. что — тот за энную сумму денежных знаков тянул расследование и хотел привлечь невиновного. На что ему прокурор сказал:
— Ты, мурло, повесил пятно на наш весь коллектив. Мы не хотим чтобы нас склоняли на всех углах да ещё к завтрашней республиканской комиссии. Поэтому показания на тебя мы уберём из протоколов, но ты сейчас же пишешь рапорт по собственному желанию и уезжаешь из города в течении суток. Все дела передать по описи в канцелярию сейчас же. Иначе я тебя законопачу лет на пять. Ты понял? Пошёл вон.
— Я всё понял, завтра с утра я уеду к родителям в Ровно.
Вот так закончилось моё однодневное расследование. Осталась чисто техническая работа.
Прокурор меня поблагодарил и сказал:
— Отличная работа. Завтра есть что комиссии доложить.
На завтра с утра к 8 часам был контрольный созвон, а через три дня заказчиков взяли с поличным при передаче груза, но это будет через три дня.
Потом наступило завтра.
 
После созвона, к 9 часам всех работников созвали в зале совещаний. С членами комиссии приехал зампрокурора республики— военный прокурор. Такого внимания к нашему ведомству никто не ожидал. Первоначально, наш прокурор в своём кабинете беседовал с членами комиссии и военным прокурором республики. О чём они беседовали нам не известно, но в зале заседания, когда все заходили наш прокурор показал мне с довольным лицом, большой палец вверх. Совещание началось с приятного. Военный прокурор Республики огласил Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении меня орденом Ленина и присуждении государственной премии за вклад в развитии Народного хозяйства и оборонной мощи СССР. И вручил мне орден Ленина и медаль лауреата гос. премии. Я такого не ожидал. Это наверное отголоски моих встреч с Брежневым и его заморскими коллегами. Кроме того военный прокурор сказал: