Маленькие Песцовые радости (СИ)

Тем временем и мои сотрапезники не молчали.
— Возможность возможностью, — не согласился Шелагин-старший. — Но это будет выглядеть очень уж некрасиво. Если Илья выиграет студенческие соревнования, этого достаточно, чтобы никто не посчитал его недостойным наследником. А иначе возникнут сомнения в правомерности требований императора и в его мотивах. Впрочем, в его мотивах никто не сомневается. Проблема в том, что не хотят понимать: сегодня — мы, а завтра — они.
— Не Совет князей, а пауки в банке, — согласилась Беспалова. — Так и смотрят, кого бы укусить. Возможно, с «Золотой Лигой» я преувеличиваю, но привыкла готовиться к худшему.
— В любом случае это будет понятно на следующем Совете, — решил Шелагин-старший. — Он через три недели, соревнования по клинкам через неделю, по магии — через две.
— Я смотрела видео с ваших соревнований, — сказала Беспалова. — Уверена, у Ильи неплохие шансы на первое место по обоим направлениям.
— Если не будут использовать административный ресурс, — вмешался я. — Я не от хорошей жизни на соревнованиях по магии выступал без своих артефактов и зелий, а чтобы исключиться заявления о том, что использовал что-то запрещенное.
— Да, это проблема, — согласился Шелагин-старший, — но не тогда, когда в наблюдателях будут лояльные нам князья.
— Зато там будут нелояльные нам целители.
— Напряженность с ними можно уменьшить, если ты избавишься от участка.
— Не избавлюсь.
— Да пойми, — поморщился Шелагин-старший. — Это всего лишь токсичный актив. Ты сейчас в эйфории, но посмотрим, что запоешь через полгода. Толку от участка нет, а налог-то платить придется.
— Еще одну шубу продам, — ответил я. — Если Калерия Кирилловна откажется, отправлю на аукцион.
— Да дайте мне ее наконец посмотреть, — возмутилась та, — а уж потом про аукцион говорите. А то я начинаю нервничать.
После этого и неприятный разговор, и затянувшийся обед закончились в рекордные сроки — настолько Беспаловой не терпелось увидеть шубку. Но, разумеется, на улице ее из пакета извлекать никто не стал. Княгиня прижала пакет к груди и шустро побежала в гостиницу. Как оказалось, причина того, что Шелагин с Беспаловой столь часто общаются, была простой: княгиня снимала апартаменты в том же заведении.
Шелагин-старший пошел за ней, а вот младшему я предложил съездить до Зимина, получить консультацию.
— Бесполезно это, — поморщился он. — Мне уже несколько целителей сказали, что невосстановимо.
— Хочу сам услышать, — возразил я. — Вдруг что-нибудь придумаю.
И не слушая возражения Шелагина-младшего, я набрал Зимина, который моему звонку обрадовался и согласился принять нас сразу же, в перерыве между пациентами, только предупредил, что не сможет уделить много внимания.
У Зимина в приемной пришлось немного подождать, но пригласил он нас сразу, как только вышел пациент.
— Илья, вы не представляете, что вы для нас сделали, — радостно сказал он.
У Шелагина-младшего брови сами собой поползли вверх. Но удовлетворять его любопытство я не собирался, поэтому сразу перешел к тому, ради чего мы приехали:
— Мы здесь ради другого. Можно ли что-то сделать с проблемой Алекспндра Павловича?
— Говорите прямо: вашего отца. — Зимин махнул руками и вздохнул. — Понимаете, Илья, проблема в том, что блок стоял слишком долго и уничтожил источник образования сперматозоидов. В норме они продуцируются постоянно и…
— Можно ли этот источник восстановить? — невежливо прервал я Зимина, который собрался прочитать нам лекцию.
— Если бы там осталось хоть что-то, это было бы возможно, но там не за что зацепиться, — огорченно пояснил Зимин. — Из пустоты вырастить что-то невозможно.
— Я точно знаю, что целители могут вырастить даже утерянную конечность.
— С рукой или ногой как раз проще, — ответил Зимин. — Там как раз есть за что зацепиться, есть основа для действий, а тут нет. Возможно, пару лет назад был бы еще шанс, но теперь — увы.
— Убедился? — криво усмехнулся Шелагин.
— Пока нет. То, что Иннокентий Петрович не знает, как это можно восстановить, еще не значит, что этого не знает никто. Возможно, он посоветует кого-нибудь, специализирующегося на этом вопросе?
  
Зимин оскорбился.
— Илья, я вам вполне определенно говорю, что никто из практикующих ныне целителей не в состоянии что-то там исправить. Мне очень жаль, но увы.
Зимин развел рукамии, показывая свое огорчение.
— И я очень сомневаюсь, что с таким справлялись даже целители Древних. Я с вами совершенно откровенен, невзирая ни на какие гильдейские правила. Что-то исправить конкретно сейчас уже невозможно.
«Он прав. Поэтому блоки не рекомендовали держать долго. Твой, к примеру, мешал развиваться твоей внутренней магической структуре, и, если бы у тебя не было меня, ты бы рисковал после его снятия остаться вообще без магии».
Разговор с Зиминым не порадовал ровным счетом ничем, а Песец еще и от себя добавил замечаний, полных пессимизма. Теперь я не был не уверен, что смогу что-то сделать даже с полным набором уровней по целительству, изучив от корки до корки доставшиеся от Живетьевой записи. Да и не заметил я в них при беглом просмотре ничего про устранение последствий использования блоков. Про сами блоки было, в том числе и про то, чем они опасны, а вот исправление результатов использования не описывалось.
  
Глава 31
 
От Зимина мы ушли, вернулись в машину, Шелагин скомандовал ехать и поставил защиту от прослушивания.
— Убедился? — спросил он.
— Не то чтобы окончательно… — признал я. — Только в том, что возможностей Зимина на это не хватит.
«И не только Зимина, — проворчал Песец. — Я же говорил, такие блоки долго держать нельзя — повреждение будет необратимым».
«Остальное-то мы обратили?»
«Что остальное? Если бы тебе магию перекрыли полностью, не факт, что ее бы удалось вернуть. А блок на либидо, он больше психологический, чем физиологический, понял?»
«Не особо, но надеюсь, разберусь».
— Илья, ты мой сын, хочешь ты этого или нет, поэтому твой долг — стать следующим после меня князем.
Долг получался каким-то безальтернативным. А ведь я уже и без того много сделал на благо княжества, даже не считая вскрытия заговора. Он, конечно, и меня касался в том числе, но в первую очередь был направлен на захват власти.
— Будет лучше, если вы получите не столь проблемного наследника и воспитаете его с детства.
— Необязательно лучше. Николая воспитывали с детства именно как будущего князя. Отец даже намекал, что, во избежание проблем, мне следовало сразу отказаться в пользу младшего брата. Думаешь, из него получился бы хороший князь?
— Кто знает? Притворяться он научился лучше всяких похвал. А умение это делать — неотъемлемая часть воспитания любого князя. У меня это получается недостаточно хорошо, если Греков так легко меня вскрыл.
— Легко он вскрыл, потому что опасался, что ты вотрешься мне в доверие, и принялся рыть конкретно под тебя. Если бы не происшествие на дороге, мы бы не встретились, и никто не стал бы тобой интересоваться. И никогда не узнали бы, что ты — Шелагин.
— Строго говоря, я — Песцов, что меня полностью устраивает.
— Возможно, но у княжеского рода больше преимуществ. Как Шелагин, ты получишь куда больше возможностей.
Возможностей у меня и без того сейчас было столько, что я в них захлебывался, не успевая всё переварить. Куда уж мне больше? И без того только и мечтаешь, что о передышке, которую мне Шелагины дадут вряд ли.
Я вздохнул, опять вспомнив, сколько нужно сделать. Причем в данном случае от принадлежности к Шелагиным был скорее вред, чем польза.
— Илья, кажется, ты мне не доверяешь, несмотря на то, что я обещал не выдавать твои секреты.
— Я слишком многим рискую, и есть люди, которые от меня зависят, — пояснил я. — Я не исключаю, что рано или поздно вы захотите меня использовать. Я это проходил, мне не понравилось. А возможностей у княжеской семьи, как вы сами сказали, гораздо больше, чем у обычной.