Бог злости (ЛП)

У моего отца, однако, более жесткий взгляд, и это, вероятно, связано с его родом деятельности и менталитетом «большая рыба ест маленькую рыбу. Скажем так, время хорошо отнеслось и к Ашеру Карсону. У него острые черты лица, которые достались нам с братом, а свои зеленые глаза он передал Гарету. В каком-то смысле мой брат — его копия, как внешне, так и по характеру.
Я — более мрачная версия их обоих.
Паршивая овца семьи.
Автоматическая улыбка тянется к моим губам.
— Привет, мам. Выглядишь отлично, как обычно.
— Не надо этого, неблагодарный сын. Ты не звонил мне уже два дня.
— Я был занят учебой. Ты знаешь, как жестока медицинская школа. Кроме того, — я обнимаю брата за плечи, — Я уверен, что Гарет рассказал тебе обо мне все.
Его улыбка остается на месте, и он даже не напрягается. У нас есть негласное правило, что в присутствии родителей мы идеальные братья.
Я нарушаю это правило, если мне хочется, но Гарет никогда этого не делает.
Ему не все равно.
— Я уверен в том, что ты занят, но звони иногда. — Она вздыхает. — Я все время скучаю по тебе. Может, ты навестишь меня, Килл? Я не видела тебя с лета.
— Посмотрю, как пойдут дела в школе.
— Найди время и навести нас на следующих каникулах, — говорит мне папа — нет, он приказывает мне.
На враждебную энергию я отвечаю еще большей улыбкой.
— Привет, папа. Ты тоже скучаешь по мне?
Я ожидаю, что он поддастся на провокацию, но он улыбается, поглаживая мамино плечо.
— Конечно, я скучаю по тебе, сынок. Мы с твоей мамой с удовольствием пригласим тебя с братом в следующий раз.
— Я позабочусь о том, чтобы он приехал, — говорит Гарет, как золотой мальчик, которым он и является.
— Подожди секунду. — Мама подходит ближе к камере и смотрит на меня. — Боже мой! Это что, порез на губе? Киллиан Патрик Карсон, ты что, подрался?
Мамина привычка использовать мое второе имя, когда она расстроена, является воплощением ее статуса «дарителя жизни и имени».
Меня это каждый раз забавляет.
Гарет застывает, совершенно ошарашенный, но когда он открывает рот, я уже ухмыляюсь.
— Если только поцелуй — это не драка, ты так не думаешь?
Ее губы приоткрываются.
— Мне не нужен был этот образ.
— Это ты спросила, мама. Кроме того, я в самом расцвете сил. Ты же не думала, что я буду только учиться, верно?
— Сбавь обороты, — предупреждает папа. Он каким-то шестым чувством понимает, когда для мамы это становится слишком, и прерывает ее. Со временем у меня тоже начало развиваться это чувство.
Только я использую его, чтобы довести людей до предела. Не мою маму.
Других.
Это единственное, в чем мы с папой согласны.
— Ну, я думаю, это нормально, пока ты не попадаешь в неприятности. — Ее голос смягчается. — Берегите друг друга, мальчики, хорошо? Я люблю вас.
— Я тоже тебя люблю, мама, — говорит Гарет.
— Люблю тебя, мама, — говорю я с той же степенью искренности, что и мой брат.
Она кладет трубку с огромной улыбкой на лице.
Как только звонок заканчивается, Гарет отталкивается от меня, как от чумы.
— Полегче с уровнем отвращения, старший брат. Это заставляет тебя выглядеть слабым.
Он отталкивает меня и уходит в свою комнату.
Я иду в свою и проверяю телефон. Бесчисленное количество непрочитанных сообщений и звонков от добытчиков сидят в моих уведомлениях. Несколько из них от назойливых приставучих вредителей, которые не знают, как просто взять себя в руки и отступить.
Мои ноги останавливаются посреди комнаты, когда я перехожу к фотографиям с сегодняшнего вечера.
Множество фотографий.
Первая — издалека, когда я впервые увидела Глиндон с Анникой и ее друзьями. Я наблюдала за ней ровно пятнадцать минут, прежде чем рассказал Джереми о присутствии его сестры и получил разрешение подойти к ней.
На фотографиях, которые я сделал, Глиндон либо слушает, либо смеется над тем, что они говорят. Она не болтушка в этой группе или в своей семье, и это видно.
Другие фотографии были со светлячками. Я увеличиваю масштаб ее лица, затем провожу пальцем вниз, туда, где ее рука сжимает шорты.
 
Я почти чувствую запах малины и краски, когда прослеживаю контуры ее щек, шеи, губ.
Мой большой палец касается ее лица, и я наконец вижу, что Девлин любил в ней, с чем он боролся ради нее.
Как он барахтался, плакал и умолял ее на своих гребаных коленях.
И все же он не трахнул ее.
Она не хотела, вот что она сказала.
Ублюдка забили до смерти. Буквально.
Я бы пожалел его, если бы знал как. Но поскольку я не знаю, я не против закончить то, что он не смог.
  
Глава 12
 
Глиндон 
— Где, черт возьми, ты была?
Я возилась у входа в квартиру с ванной комнатой, которую я делю с Сесилией, Авой и совсем недавно с Анникой.
Она должна была жить в охраняемом одиночном общежитии, которое ей выделила семья, но поскольку она нравится нам троим и у нас есть свободная комната, мы пригласили ее пожить у нас. Очевидно, ее брат был против, но она снова получила разрешение непосредственно от отца — с помощью матери.
На днях мы разговаривали с ее мамой по видеосвязи, и она была самой милой и потрясающей женщиной, которую я когда-либо видела. Ладно, может быть, в пятерку входят мама, тетя Эльза и моя бабушка.
В любом случае, мама Анники совсем не выглядела так, как будто она была замужем за мафиози. Но, с другой стороны, Ани тоже не похожа на принцессу мафии, так что, возможно, это наследственное.
Наша квартира уютная, с просторной гостиной, четырьмя спальнями и кухней с черными столешницами.
Источником вопроса, который был задан, как только я вошла, была Ава. Она одета в пушистую пижаму и халат с черными и розовыми перьями. Ее волосы собраны в беспорядочный пучок, а лицо закрывает белая маска.
Сесили выглядывает из своей комнаты, очки в черной оправе закрывают половину ее лица, на ней толстовка с надписью «Когда я умру, похороните меня лицом вниз, чтобы весь мир мог поцеловать мою задницу».
— Наконец-то ты вернулась. Мы очень волновались за тебя.
Я опускаю руку на бок и потираю ладонью шорты. Как я должна сказать им, где я была?
Ну, ребята, меня вроде как похитил серийный убийца, в чем я уверена, но я забыла об этом, пока мы сидели и смотрели на светлячков.
О, и он довел меня до оргазма на огромной скорости, в своей чертовой машине, и мне это понравилось.
Даже в моей голове это звучит по-идиотски.
— Я поехала покататься, чтобы проветрить мозги, — говорю я девочкам, надеясь, что они на это купятся.
Ава сужает глаза за маской и оценивает меня с ног до головы.
— Тогда почему ты выглядишь раскрасневшейся и в дерьме?
— Я поднялась по лестнице. Знаешь, упражнение.
— Точно.
— Где Ани? — Я пытаюсь. — С ней все в порядке?
— Она сказала, что тренируется, и ты не поменяешь тему, Глин, — Ава положила руку на бедро. — Я жду достойного ответа, а не каких-то отговорок.
Я прикусила нижнюю губу, затем отпустила ее. Боже. Даже Сесили смотрит на меня как строгая учительница, что не вяжется с розовой банданой — несомненно, подарком Авы — которая держит ее серебристые волосы.
— Я действительно была в поездке. — Никакой лжи, так что я определенно звучу убедительно.
— Правда? — Ава обводит меня взглядом, как мама-медведица.
Я киваю, немного слишком быстро.
— Как ты могла уйти как раз тогда, когда начался бой Лэна? Мы почти разгромили этих придурков из Королевского университета, но Николай победил в последнюю секунду. — Она звучит удрученно, как какая-то фанатичная поклонница.
Я ничего не говорю, потому что мне просто безразлично, проиграл Лэн или выиграл. Если бы я была там, я бы все равно не осталась на бой.
Видеть моего брата в бою для меня слишком тошнотворно. Я такая же трусиха.
— Даже Брэн пришел, — продолжает Ава. — Позволь мне сказать тебе, что толпа была в восторге. В этом году чемпионат соберет целое состояние на ставках. Я точно попробую свои силы в этом.