Семь лет между нами (ЛП)

— Я официально новый посудомойщик. Просто забыл, насколько это тяжело.
Он протянул мне руки. Кожа уже была пересушена, потрескалась, и когда я дотронулась до его ладони, она оказалась шершавой на ощупь.
— Тебе нужен хороший крем, — сказала я, когда он убрал руки, и с сожалением посмотрела на его ногти. — Или хотя бы резиновые перчатки.
— Возможно…
— Все будет хорошо. Ты же не собираешься всю жизнь мыть посуду.
  
— Нет, конечно. И несмотря на треснувшую кожу, это невероятно круто. Я уже работал на кухнях, но в «Оливковой ветви» есть что-то…
— Это название ресторана? — спросила я, делая вид, что не знаю.
— О да! Я не рассказывал?
Я покачала головой, и он виновато улыбнулся.
— Тебе стоит как-нибудь зайти. Я лично прослежу, чтобы тарелки блестели.
— Я польщена, Айван.
Он ухмыльнулся, намотал лапшу на палочки и съел еще один кусок.
— Главный шеф просто потрясающий. Он умеет вытягивать из людей их лучшее. Держит кухню в ежовых рукавицах, но я с нетерпением жду, — почти с благоговением произнес он, а затем вдруг сморщил нос. — Ну, почти.
Я приподняла бровь.
— Просто скоро освободится место линейного повара, и я хочу попробовать податься, но…
— Но что? Давай же! Жилье здесь стоит безумных денег.
— Знаю, но меня только что взяли на работу, и я не уверен, что должен. Я еще не заслужил этого, да и другой парень уже подал заявку. Он сейчас на овощных заготовках, все думают, что он и получит место.
— Поэтому, — предположила я, — ты даже не собираешься пытаться.
— Я просто… не уверен? А вдруг я окажусь недостаточно хорош? А вдруг выставлю себя дураком перед шефом? Мне выпал такой шанс поработать под руководством кумира моего деда. Дед никогда не получал кулинарного образования, а я… Я этого очень хочу. Хочу, чтобы он мной гордился, понимаешь? И я не знаю, если честно…
Я накрыла его руку своей.
Он тут же замолчал, удивленно взглянул вниз, потом снова на меня.
Я мягко провела пальцем по его коже.
— Джеймс Айван Эштон, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — ты талантливый, ты не знаешь усталости, и ты заслуживаешь это место не меньше, чем кто-либо другой.
— Я еще не выплатил свой долг…
— А кто вообще решает, сколько ты кому должен? Если хочешь чего-то, нужно идти за этим. Никто не будет больше на твоей стороне, чем ты сам.
Он колебался. Я сжала его ладонь крепче.
— Будь безжалостен к своим мечтам, Айван.
Он чуть передвинул руку, переплетая наши пальцы. Его кожа — шершавая и потрескавшаяся, моя — гладкая и бледная.
— Ладно, — наконец согласился он и снова поднял на меня эти прекрасные серые глаза. — Хотя, по-моему, я никогда не говорил тебе свое полное имя.
— Конечно, говорил, — быстро ответила я, выдергивая руку и возвращаясь к еде. — Помнишь? В самую первую ночь. — Я постучала пальцем по виску. — У меня память, как стальная ловушка.
Он рассмеялся.
— Верю, верю.
Немного подумал и спросил:
— А я тебе когда-нибудь рассказывал про ресторан, который хочу открыть?
Это меня заинтересовало, и я подалась вперед.
— Нет?
Он воодушевился, будто я протянула ему косточку.
— Неужели? Ладно, ладно, представь: длинные столы, как для семейных ужинов. Красные стены. Все уютно, кресла из мягкой кожи, уже немного потертые. Я бы нанял местного художника, чтобы он сделал люстры, пригласил работать только лучших людей… повесил твои картины на стены, — добавил он с подмигиванием. — Это будет место, где люди будут чувствовать себя как дома, понимаешь?
Я вспомнила блюда из его кулинарной книги — лапшу на сухом льду, пельмени, требующие промышленного пароварочного аппарата, острый соус, в котором использовались редкие африканские перцы Orange Bird…
Я просто не могла себе представить этот ресторан.
— Звучит как место, где бы я с удовольствием поужинала, хотя я ненавижу есть в ресторанах, — ответила я. — А как он будет называться?
— Не знаю. Я никогда не задумывался над названием. — Он улыбнулся медленно, мягко, как растаявшее масло. — Думаю, у меня есть еще несколько лет, чтобы придумать.
Семь, если быть точной.
Он допил вино, а я отложила палочки. В тарелке еще оставалась лапша, но доесть я уже не могла. Айван указал на миску, и я кивнула:
— О, да, пожалуйста, доедай.
— Я — живая гастрономическая черная дыра, если что, — сказал он, ставя мою миску поверх своей.
Я взяла бокал и откинулась на спинку стула, наблюдая, как он доедает лапшу. В голове медленно складывалась идея.
— У меня есть сценарий для тебя.
— Давай, — сказал он с набитым ртом.
— Представь, есть один автор. На работе. — Я попыталась не называть имен. — Мы с подругой участвуем в аукционе. Нам сказали, что все участники почти наверняка пройдут в следующий этап, но… он просто отказался.
Его брови взметнулись вверх.
— Просто так?
— Просто так. И это бесит, потому что я знаю, что он был бы идеален для моей подруги. — Я закусила ноготь, а потом осознала это и быстро убрала руку. — Что бы ты сделал?
— Ты знаешь, почему он отказался?
Из-за меня, боюсь.
— Не знаю.
— Хм. Это сложно.
Он поднялся, чтобы убрать тарелки, но я шлепнула его по руке и забрала их сама.
— Ты готовил, я убираю, помнишь? — заявила я и включила воду в раковине, дожидаясь, пока она станет теплой.
Он подошел ближе, навалился подбородком мне на плечо, расслабленно обнял. От него пахло мылом и лавандой, и мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не растаять, как мороженое в летний зной.
— Ну, — его голос вибрировал прямо у меня под кожей, — ты могла бы попробовать его убедить?
Я фыркнула.
— Увы, это не так работает. А самое ужасное — наши карьеры с подругой буквально зависели от этой сделки. Я просто не понимаю. Мы должны были пройти дальше.
— Жаль, что он не шеф. В ресторанах хорошая кухня — это команда. Мы все работаем друг с другом, и, как правило, важно, чтобы мы еще и ладили. У меня есть друзья, которые уходили с работы, потому что в бригаде все друг друга подначивали, и это было невыносимо. Люди — самое главное в любой кухне.
— Люди? — я пристально посмотрела на него. — Ты правда в это веришь?
Он пожал плечами, будто это было очевидно.
— Абсолютно. Нам не платят достаточно, чтобы терпеть дерьмовую работу, особенно если у нас есть опыт, чтобы пойти куда-то еще.
Я выключила воду и просто уставилась на него.
В голове шумело на скорости сто километров в час.
Господи.
Вот оно.
Мне просто нужно было обратиться к его внутреннему шефу — к тому, кто только что сказал мне это. Наверняка к этому моменту у него уже был неудачный опыт на какой-нибудь кухне, и вряд ли один. По тем материалам, что я читала, их пруд пруди.
Это был риск. Но я верила в такие риски.
Он замешкался.
— Что? У меня что-то на лице?
Я резко повернулась к нему, глядя в его светлые глаза, и положила ладони на его щеки, сжимая их.
— Ты гений, Айван!
Он моргнул.
— Я… Да. Конечно, я гений.
— Гений!
Я потянула его вниз и поцеловала. Его губы были мягкими, теплыми, он замер, не сразу осознавая, что происходит. Я отстранилась почти сразу.
— Увидимся, ладно?
Я развернулась, собираясь уходить, но он поймал меня за руку и притянул обратно. Его хватка была крепче, чем обычно. Сильнее. В ней было отчаяние, тоска.
— Подожди, — пробормотал он и снова меня поцеловал.
На этот раз он был готов.
Его губы были голодными, и я утонула в них. Я сжала его рубашку, удерживая его ближе. Он отпустил мою руку, но тут же обхватил меня за талию, легко поднял и усадил на столешницу. Он посмотрел на меня снизу вверх, его светлые глаза потемнели. Под лампами кухни в его волосах мелькали золотые блики.
  
— Это стимул, — прорычал он, целуя снова и снова — щеки, шею. — Чтобы ты вернулась поскорее.
— Ты так по мне скучал? — спросила я, обвивая его шею руками.