Вредина для мажора (СИ)

Макс одним стремительным движением рук подхватывает меня под попу и словно пушинку укладывает на кровать, навалившись сверху и придавливая к пружинистому матрасу.
Целует в шею.
Я полыхаю. От каждого его поцелуя, чем дальше, тем менее терпеливого и более напористого. Схожу с ума от каждого движения рук, что сжимают грудь, и от каждого взгляда, что Макс исподлобья бросает на меня, опускаясь все ниже и ниже.
Ловкими длинными пальцами Сим расстегивает пуговицы, не прерывая поцелуй, избавляется от рубашки и снова оказывается на мне. Так близко и так тесно, как никогда. Еще немного, и я буду готова умолять сделать хоть что-то, чтобы потушить тот огонь, что гуляет в теле, словно с кровью разнося желание по венам.
— Сим… — шепчу, но парень явно останавливаться не собирается. Покрывает поцелуями грудь, играя языком с вершинками, и целует в живот. Хватается пальцами за резинку трусиков, и до моего воспаленного от желания сознания только сейчас доходит, что он собирается сделать.
— Не надо…, — шепчу, но у него всегда есть свое мнение, и моя неопытность, неожиданно накатывая, заставляет краснеть еще больше и растеряться еще сильней, когда одним движением руки он стягивает тонкое кружево и тут же раздвигает руками мои ноги, наклоняясь, целует внешнюю сторону бедра, заставляя выгнуть спину в наслаждении и прикусить губу, чтобы сдержать рвущийся из груди стон.
Продолжает пытку, горячими губами прокладывая дорожку из поцелуев и добираясь до заветного местечка, заставляет вскрикнуть, проводя языком по возбужденной горошинке. Переворачивая все внутри с каждым новым движением. Одной рукой сжимая мою грудь, а губами доводя меня до вершины блаженства, целуя, посасывая и проникая языком, давя на самые чувствительные точки.
По позвоночнику словно пробегают разряды тока, а по всему телу лавина мурашек, когда с последними движениями языка Сима у меня между ног, спина выгибается, а пальцы судорожно вцепляются в мягкие простыни подо мной, и, срывая стон наслаждения, тело накрывает первый в моей жизни оргазм. Сладкий, приятный и заставляющий сердце нестись в тысячи раз быстрее. Выскакивая из груди и ударяясь о грудную клетку.
Дыхание сумасшедшее, воздуха просто не хватает, легкие горят, а в теле появляется невероятная слабость.
Макс всего на мгновение отстраняется, скидывая с себя брюки и боксеры, и не успеваю насладиться невероятной картинкой его идеального тела, когда он уже снова наваливается сверху и целует в губы. Странствует руками по моему телу и слегка отстраняясь, рассматривает меня вот так: без мишуры, без прикрас. Голодным мужским взглядом, к которому я совершенно не привыкла, словно ощупывает меня, абсолютно голую. Совершенно не смущаясь. Не знаю, что за шутка моего подсознания, но мне неожиданно становится неловко.
— Ты невероятная, — шепчет парень, разглядывая мою грудь, что под его темным от желания взглядом тут же начинает ныть, требуя прикосновений. И он словно почувствовав это, зажимает пальцами возбужденный сосок и слегка тянет, заставляя вскрикнуть. — Идеальная, — шепчет, целуя в ложбинку между грудей, продолжая жадно пожирать глазами миллиметр за миллиметром, заставляя зажмурится.
— Ты можешь меня не разглядывать… — шепчу еле слышно, смущаясь еще больше, если это вообще возможно, и сильнее прижимаясь к его большому телу, прячась.
— Летт, — шепчет Макс, — посмотри на меня, — доносятся до моего мозга его слова, словно сквозь вату.
А я не могу посмотреть. Я и хочу его до дрожи и боюсь.
Не того, что произойдет, боюсь.
Нет.
Я боюсь показаться глупой и неопытной молоденькой девочкой, которая ни в какой сравнение не идет с его предыдущими опытными пассиями. Не ахти какой момент, но я почувствовала себя ужасно глупой.
— Ты идеальная, и я сейчас взорвусь от того, как сильно я тебя хочу, малышка, — шепчет Сим, прикусывая мою нижнюю губу и слегка оттягивая. — Хочу целовать каждый изгиб твоего потрясающего тела, слышать стоны и упиваться твоими сладкими губами… Виолетта, — шепчет змей искуситель, двигая бедрами так, что головка его внушительного достоинства упирается в меня, и подхватывает пальцами за подбородок. — Открой глаза, — целует в уголок губ и обхватывает ладошкой за затылок, прижимаясь к моему лбу, и я, наконец, то сдаюсь. Смотрю в его темно-синие, словно звездное небо, глаза и касаюсь пальчиками его губ. Красных, припухших, умелых губ.
 
— Я… — хочу сказать, как сильно желаю его, но слова застревают в пересохшем горле, и Макс по-своему понимает мою заминку.
— Если ты не хочешь… — сжимает ладошку в моих волосах, — то ничего не будет. Слышишь меня, маленькая? Мы можем…
— Нет. Не надо так, — вцепляюсь пальчиками в его плечо, — я не маленькая. И я… хочу, — говорю, набираясь смелости, — уже очень давно… — в горле встает ком, и мне с трудом удается сглотнуть вязкую слюну, — хочу, чтобы ты был первым, Сим, — шепчу, наконец-то признавшись в том, что не давало покоя мне со старших классов школы.
Первым и последним. Одним единственным и на всю жизнь, но это слишком далеко и слишком смело говорить ему такое.
Я хотела. Всегда хотела только этого парня, который никогда не воспринимал меня всерьез. До недавнего времени…
Сама первая тянусь к его губам и заставляю себя отбросить всякое смущение и стыд. Это же Сим…
Мой Сим.
Целую, а он отвечает. Жадно и напористо. Играя своим языком с моим, касаясь неба и сжимая пальцами попу, заставляя меня забыться и утонуть в ощущениях этого смелого и откровенного действа. Отвлечь от того, что будет дальше. Отпуская из захвата мои губы и целуя в ушко нежно и мягко, и я слышу всего одно слово:
— Прости, — и не успеваю спросить, за что, как одним движением бедер Макс толкается внутрь, и тело пронзает боль, вышибая из глаз слезы, заставляя вскрикнуть и вцепиться в его волосы до боли в пальцах.
— Тш-ш-ш, — шепчет Макс, поглаживая по волосам и успокаивая, пока боль не начинает медленно отступать, а дыхание выравниваться. Не двигается, не требует, а покрывает нежными легкими поцелуями лицо, шею, плечи, давая привыкнуть к новым ощущениям наполненности. Собирая каждую скатившуюся слезинку, говорит всякие милые глупости и, когда боль теряется окончательно, постепенно начинает двигаться.
Находит мои губы и накрывает своими, задавая темп и ритм. Сначала очень аккуратно, медленно заставляя принять его всего, привыкнуть. Постепенно ускоряясь.
Я сильнее сцепляю лодыжки у него за спиной и с каждым новым толчком, новым движением внутрь все больше пропадаю в потрясающем ощущении единения. Мне мало. Сейчас, когда боль отступила, а вместе с ней и неловкость, хочется больше, ярче, и Макс улавливает мое желание, спускаясь губами к груди и всасывая вершинку; я слышу грубый рык, и он начинает вдалбливать сильнее.
Не представляю, каких сил ему стоило сдерживать себя, но сейчас, когда наше дыхание в унисон и сердца несутся, выдавая сумасшедшее тук-тук-тук, губы сами собой тянутся в улыбке. Тишину спальни нарушает только наше громкое сбившееся дыхание и удары потных тел. Мои пальцы спускаются на его мощную спину, обхватывая, и с последним глубоким толчком Макса внутрь в глазах замелькали звезды, а по телу пробегают микроинфаркты.
— М-а-акс… — вырывается громкий стон, и я выгибаюсь в сладком спазме, что прошибает до самых волос, а ноготки впиваются и царапают сильную спину навалившегося на меня парня, крепко сжимающего в своих стальных объятиях и тяжело дышащего мне в волосы.
Мы оба замираем.
Макс дает себе всего пару секунд, чтобы прийти в себя и, целуя в щечку, перекатывается на кровать, подтягивая меня к себе под бочок.
Я укладываю голову ему на грудь и… кажется, медленно умираю от того, как мне хорошо. В теле гуляет жуткая слабость. Кажется, руки, ноги до сих пор дрожат. Пальчики вырисовывают на идеальном торсе незамысловатые узоры, а губы улыбаются. Хочется что-то сказать, но и язык двигаться отказывается, а глаза сами собой закрываются.
В его жарких, уютных объятиях, с гулко стучащем сердцем у меня под ухом и руками, что крепко прижимают к прекрасному идеальному телу, я пропадаю.