Вредина для мажора (СИ)
Все. Нет, даже думать о нем не хочу!
Выкидываю напрочь юристика из головы, и тут же перед глазами возникает образ другого парня: с ясными глазами и чарующей полуулыбкой. Образ Сима, по которому я уже успела соскучиться и, даже несмотря на ожидающий меня выговор, все бы отдала, только бы увидеть его и желательно немедленно.
Но Макс молчит.
Перед тем как идти в душ, я проверила телефон, пропущенных звонков нет и сообщений тоже. Может быть, тоже отсыпается? Может быть, ждет момент и вечером, как тогда, перед сборами, заберется ко мне в спальню?
От мыслей о том, что он снова здесь, в моей комнате, так близко-близко, по спине вдоль позвоночника стройными рядами побежали взбунтовавшиеся мурашки, приподнимая волоски на руках. В груди заполыхал настоящий пожар, а от макушки и все ниже потекло вязкое и сладкое чувство желания, заставляя меня прикусить губу и переключить воду на ледяную, а потом и вовсе выскочить из душа, как ошпаренную.
Бросив взгляд в запотевшее зеркало, вижу непривычную себя. Раскрасневшуюся, возбужденную, со сбившимся дыханием. Опасные мысли в опасном месте.
Долго не задерживаясь в ванной, я собираю влажные волосы в небрежный пучок и, натянув простые леггинсы с белой хлопковой футболкой, выхожу из спальни. С кухни слышатся голоса родителей, что-то бурно, но шепотом обсуждающих.
Я замираю на лестнице, прислушиваясь.
— Ты же знаешь Макса, — вздыхает мама. — Он парень с характером.
— Собственно, кого еще стоило ожидать у Лии с Артемом, они оба упрямые, — смеется папа.
— Ну да, от осинки, как говорится… Вот только зря Артем так. Макс у них далеко не плохой парень: спортом занимается, школа с золотой медалью, диплом без пяти минут красный в кармане, сам себя обеспечивает с ранних лет, да можно бесконечно перечислять на самом деле.
— Я думаю, Стельмах это тоже понимает, — примирительно говорит отец.
Похоже, Макс снова повздорил с отцом. Что, интересно, случилось на это раз?
— Тогда что у них постоянно за ссоры? — не унимается мама, допытываясь. — Особенно в последнее время, ты не заметил? Такое ощущение, будто между ними кошка пробежала.
— Стельмах всегда был жестким, Кати, — говорит па, а имя мамы из его уст звучит так нежно и трепетно. — И в бизнесе, и в жизни. Он требовал полного подчинения и дисциплины от своих работников. Только Лия его и смогла смягчить и чуть перевоспитать.
— И тем не менее, девчонкам у них все сходило с рук, он был с ними мягче.
— Это дочери. А вот Макс — наследник, у них целый цветник, и кто-то же должен будет взять ответственность за сестер и мать, случись вдруг что.
Помнится, Симу я как-то говорила то же самое.
— Артем просто переживает, детка, — продолжает папа, а от этого его фирменного к маме “детка” щеки снова начинают алеть от смущения. Это звучит так… интимно и волнующе, что можно только позавидовать им. Столько лет вместе, а огонь до сих пор горит в глазах, когда смотрят друг на друга. — Тем более, Макс вырос уже. Год, и он уедет. Начнет самостоятельную жизнь, подпишет контракт с клубом и с головой уйдет в футбол. Контролировать его уже будет сложнее, и в бизнес парень уходить совершенно не намерен.
Слова отца об отъезде Макса тупой болью в сердце напомнили о том, как все зыбко в наших… отношениях. В том, что происходит между нами и чему мы до сих пор так и не дали конкретного определения. Я знаю, чувствую, что небезразлична Симу, но что-то говорить или обозначать он не спешит. Будто дает себе возможность к “отступлению”.
Так, нет, прочь хандру! Все будет хорошо и даже лучше! А сейчас нужно выяснить, что случилось с Максом и где вообще он?
Торопливо сбегаю по ступенькам, как можно сильнее топая, чтобы оповестить предков о своем приближении и вхожу на кухню с улыбкой:
— Вы о чем? Привет! — целую маму, суетящуюся у плиты, в щечку и тут же попадаю в крепкие объятия папы, что сидит тут же неподалеку с ноутбуком и, видимо, по своему обычаю, работает, четко контролируя процесс готовки ужина.
— А вот и наша засоня, — щелкает по носу папа, — спать не устала? — спрашивает, заставляя неловко поежиться. Не люблю им врать. Совсем.
— Видимо, усталость накопилась за неделю, — говорю я, плавно съезжая с темы. — Так что стряслось?
— Да мужская половина семьи Стельмахов опять переругалась, — бросает ма взгляд через плечо. Цепкий такой, внимательный.
— И что опять натворил Сим? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. И кажется, мне это удается.
— Все как обычно, парень живет своей жизнью, — вздыхает па.
— А поподробней?
— Он, оказывается, еще вчера вернулся в город. Ничего никому не сказав, уехал из расположения сборной. Там в руководстве его за это по головке не погладят точно и таких “выкрутасов” они, как правило, не прощают. Чудо, что еще и штраф не впаяли.
— А могут? — кажется, мой голос просел от шока. Значит, он из-за меня… сбежал? Бросил все и улетел в Москву? Причем еще до того, как я позвонила. Переживал, испугался, почувствовал? Дура, Летта.
— Могут. Но Артем все уладил, — говорит мама, накрывая кастрюлю крышкой и оборачиваясь к нам. — И все бы ничего…
— Если бы Макс не налетел вчера ночью на парочку серьезных штрафов, — подхватывает папа, а меня изнутри обдает холодом. — Вплоть до лишения прав. Уж не знаю, куда он так гнал по городу, но Стельмах был в бешенстве, когда ему об этом любезно “донесли”.
— И… и что? Права, их… забрали?
— Нет, тут тоже пришлось Артему вмешаться. Так что его тоже можно понять.
— И все равно, — качает мама головой, смотря на мужа непреклонно, — я уверена, значит, у него на это были веские причины. И Лия тоже на стороне сына. Не похож он на раздолбая, который не осознает весь масштаб возможных последствий. Тем более, когда вопрос касается футбола и Л… — начала да тут же осеклась ма, резко замолкая.
Неужели она что-то знает? Неужели Макс ей что-то рассказал?
Виноватой я себя теперь почувствовала в тысячи раз сильнее, и кажется, заполыхали даже уши от стыда. Из-за меня Макс проигнорировал футбол, чуть не лишился прав, и ко всему прочему поругался с отцом, которому он, естественно, не стал рассказывать настоящую причину всех своих проблем. Знаю, что отца Сим любит неимоверно, у них какая-то особая связь. Но оттого и ссоры с ним для парня болезненней в тысячи раз.
Эх, что же я только одни проблемы ему доставляю!
Точно вредина.
Хватаю со стола морковку, только чтобы чем-то занять рот и не взболтнуть, что во всем виновата я.
— В конец концов он в свои двадцать четыре у нас уже один из самых топовых игроков! И думаю, руководство закроет глаза на такую мелочь, чтобы не потерять такой ценный экземпляр. У нас не ахти какие результаты, чтобы еще и такими, как Максим, раскидываться, — смотрит на меня ма, подмигивая. И нет, она точно что-то знает или догадывается, что ее бедовая дочь во что-то вляпалась.
А папа, уловив наши гляделки, уже с любопытством переводит взгляд с любимой жены на любимую дочь — меня — и если бы не его вовремя зазвонивший телефон, то расспросов нам было бы не избежать.
— Да? — бросает отец в трубку и выходит из кухни, направляясь в сторону своего кабинета.
Между мной и мамой виснет тишина. Я молчу от стыда и смущения, мама от… не знаю чего. Но в итоге она не выдерживает и говорит:
— Не хочешь мне ничего рассказать?
— Например?
— Например, почему Сим сорвался и вернулся в город как раз в тот вечер, когда ты отправилась на вечеринку. Эти два события как-то связаны, Виолетта? — складывает руки на груди мама.
— Эм… — кусаю губы и поднимаю взгляд побитой собаки на мамулю. — Не заставляй меня врать… пожалуйста…
— Значит, не скажешь?
Я отрицательно качаю головой.
— И Макс, надо полагать, будет молчать.
— Полагаю, что да… сильно они с крестным поругались? — стараюсь мягко перевести разговор в другое русло. И у меня получается:
— Очень, — морщится ма, отворачиваясь к плите, — Лия убита и расстроена, они с Артемом в итоге тоже повздорили чуть ли не до развода.