Бастард чужого клана (СИ)

* * *
Похоже, я забыл, как очаровательны и харизматичны могли быть аль-Ифрит, когда этого хотели. Даже не то чтобы забыл, скорее, привык.
— Как я и говорил, она будет только рада, — сказал мне Хеймес, когда вышел из дома Шанны после не очень долгого разговора с хозяйкой, во время которого я и еще двое стражников, сопровождающих главу клана, ждали во дворе. — Задержись, пообщайся с ней подольше. И потом тоже не забывай навещать.
Я молча кивнул.
Из дома вышла Шанна. К груди она обеими руками прижимала тот самый портрет своего сына, на ее лице застыло ошеломленное выражение, а в глазах стояли слезы. Даже слова прощания с главой клана она выговорила, кажется, едва понимая их смысл. И тогда-то, глядя на нее, я подумал, что Хеймес, должно быть, убедил Шанну, будто я и есть ее пропавший ребенок…
Нет! Категорически нет! Если все действительно так, то пусть лучше Хеймес на меня разозлится из-за нарушенных планов, но я не буду обманывать горюющую мать.
Глава клана и его сопровождающие уже уехали — стражники даже спешились и вежливо прикрыли за собой ворота — когда я мысленно составил в голове речь и повернулся к Шанне.
— Госпожа… — начал я.
— Нет-нет, — перебила она меня. — Зови меня матушкой.
Неужели я был прав насчет Хеймеса…?
— Госпожа, — повторил я. — Вы ведь понимаете, что я вовсе не…
Шанна прижала палец к губам, призывая меня к молчанию.
— Я знаю, — сказала она мягко. — Знаю, что ты не мой мальчик. Знаю, что мой сын не вернется. Но я все равно просила и просила богиню, и вот она отправила ко мне тебя.
  
Глава 23
 
Я смотрел на очень официально выглядящую гербовую бумагу, с двумя светящимися печатями внизу, провозглашающую, что такой-то — в этом месте зияла пустота — является официально признанным бастардом клана аль-Ифрит.
— Осталось только вписать твое имя, — сказал Хеймес. — Для правдоподобия будет лучше назвать тебя Анхартом, как пропавшего сына Шанны.
Я поморщился.
— И на это имя мне всегда придется откликаться? Я согласен на меньшее правдоподобие, но оставьте меня Рейном.
— А если совместить? — предложила Амана. — Припоминаю старинное имя Реанхарт. Будет проще добавить всего две руны к имени в броннинских архивах записи рождений, чем подделывать целый документ.
Хеймес покачал головой.
— Скажешь тоже, «Реанхарт»! Никто сейчас так детей не называет. Мало того, что оно устарело, так это имя из хроник «Черных и Белых Паладинов»…
— Однако, если его взять, никто не удивится, почему я предпочитаю называться просто Рейном, верно? — спросил я.
— Это уж точно, — проворчал Хеймес.
— Тогда давайте запишем меня именно так.
Имя «Рейн» я придумал сам — это было мое первое самостоятельное решение в этой жизни. Это имя принадлежало мне даже больше, чем то, которое дали родители, и отказываться от него я не хотел.
Но Хеймес колебался.
— Рейн, ты этого не помнишь, но у паладинов в народной памяти очень плохая репутация. Многие имена выпали из употребления только потому, что те или иные печально известные паладины их носили.
Я пожал плечами. Чужие суеверия меня не особо беспокоили.
— Ну смотри сам, — и Хеймес вписал меня в документ как Реанхарта.
* * *
Амулеты, защищающие от ударов стихийной магии, выглядели как четыре широких браслета, сплетенных из серебряной проволоки, с нанизанными на нее то там, то здесь мелкими бусинами-жемчужинами.
— Надевать на запястья их не надо, просто держите в ладонях, — распорядился наставник.
Сегодня мы вновь были в подземелье, только в этот раз к аскетичной пустоте помещения добавились многочисленные руны, нанесенные на стены в разных местах. Должно быть, неожиданное завершение прошлого урока произвело на наставника большое впечатление. Руны, вероятно, были защитными, хотя точно я, конечно, знать не мог.
— Все четыре? — уточнил я.
— Да. По одному для каждой стихии. Во время выполнения заданий будете убирать их в сторону. И в любое иное время старайтесь максимально избегать их касаться. В будущем, когда будете идти на занятия, несите их обернутыми в плотную ткань. Кастиан, в прошлый раз ты не смог выполнить мое задание…
 
— Прошу прощения, учитель, — перебил я его, — но если Кастиан действительно маг жизни, то не стоит заставлять его убивать живых существ. Наверняка существуют другие способы самозащиты, не включающие чью-то смерть.
— Маг жизни? — удивленно переспросил Кастиан, переводя взгляд с меня на наставника и обратно. Да, точно, после неудачного последнего занятия я ведь отвлекся на другое и ничего ему не сказал о появившейся теории.
Наставник глубокомысленно хмыкнул.
— Маг смерти и маг жизни — родные братья? Не припомню такого не только из своей практики, но даже из слухов. Одна кровная линия всегда следует либо по стези жизни, либо по стези смерти.
— Маг смерти? — еще более удивленно повторил за ним Кастиан.
— Это всего лишь версии, — сказал я. — Недоказанные.
— Да я о другом! Что это вообще такое — маги смерти и жизни?
Теперь пришел мой черед смотреть недоуменно. Кастиан знал теорию магии намного лучше меня — он ее изучал не две недели по верхам, как я, а несколько лет. Почему же он не слышал о таком четком делении?
— Деление на магию жизни и смерти распространено среди адептов Теней, — после паузы произнес наставник. — Неудивительно, что вы о нем не знаете.
Лицо почтенного Ирдана, как обычно, было нечитаемо. Вообще, в отсутствии старших аль-Ифрит, вся его мимика ограничивалась лишь разными степенями выражения недовольства, и сейчас эта степень была относительно легкой.
— Так все же, — вернулся я к прежней теме. — Как насчет других способов для Кастиана использовать его магию для самозащиты?
— Это возможно, — согласился наставник. — Хотя вряд ли что-то из обычной защитной магии сравнится по эффективности с тем, чтобы просто убить врагов. — Потом он поднял руку ладонью к нам. — Не отвлекайте меня, пока я обдумываю, что лучше выбрать.
После чего закрыл глаза и застыл, неподвижный, как статуя.
Кастиан дернул меня за рукав, взглядом показал на дальнюю часть комнаты, и едва мы отошли туда, торопливо потребовал объяснений. Мой рассказ он выслушал молча, лишь в самом конце сказал задумчиво:
— Ты действительно убиваешь очень легко.
Я пожал плечами — Кастиан вряд ли имел это в виду как комплимент, но сам я не видел тут ничего дурного. В конце концов, это ведь работа воина — убивать. Я был хорошим воином, только и всего.
— Лучше подумай о себе. Теория наставника хорошо объясняет твои сложности.
Ответить Кастиан не успел — наставник велел нам вернуться на свои места.
— Когда враги нападут, проще всего поставить перед ними стену из вашей доминирующей стихии. Конечно, полноценный купол намного лучше, но вы его пока не осилите, поэтому начнем со стены, — сказал он, расхаживая перед нами, сцепив руки за спиной. — Я предполагал начать изучение рун позднее, но стены стихий проще всего создавать именно с ними, а конкретнее, с одной определенной. Вот это руна Агар, — он остановился и провел пальцем в воздухе, вычерчивая нужные черты, и каждая вспыхивала алым огнем и оставалась гореть. — Сперва вам нужно будет запомнить ее вид и последовательность начертания, а после — как насыщать ее магией.
— Я знаю эту руну, — тут же подал голос Кастиан, и, в подтверждение своих слов, начертил ее в воздухе. Правда, без огненного сопровождения.
— Тогда попробуем добавить магический аспект, — наставник вернулся на свое место и сел, скрестив ноги. — Рейн, возьми амулеты. Кастиан, тебе не нужно заполнять ее огнем — я это сделал исключительно для вашего удобства. Выбери ту стихию, из которой хочешь создать стену, и зачерпни буквально несколько капель…
— Но у меня ведь главная стихия воздух. Как можно зачерпнуть капли воздуха?
Наставник прикрыл глаза, будто молясь о ниспослании ему терпения.