Философский камень (СИ)
Однако на лице Анны читался не только страх за страну, как и усталость её имела в фундаменте не просто физическую нагрузку, но и эмоциональный стресс.
— Всё в порядке? — спросил я, уже высчитав все седые волосы, а ведь Анна ещё студентка.
— Да… вернее… нет… — уклончиво ответила Анна, после чего опустила взгляд и всё решила поделиться проблемой. — Кажется я схожу с ума.
— Почему ты так решила?
— Я… слышу голоса… сначала мне казалось, что это наваждение… Но чем чаще я приходила к саркофагу, чем сильнее становились симптомы. Кажется, я слышу её голос. Понимаю, это звучит бредово, ведь она мертва, но… она порой будто отвечает мне. Говорит прямо в моей голове. Я пыталась говорить об этом со служанками Соколовых, которые убирались в мавзолее, но… я такая одна.
— Ты не сошла с ума, — со вздохом ответил я, доставая портсигар.
— Не сошла? О чём вы, господин Лебедев?
— Кристина не всегда была человеком. Она была оружием. Мои духовным оружием.
— Но… как…
— Долго рассказывать, проведи параллель с духами родов. Однако в какой-то момент она получила тело и… — я усмехнулся, делая затяжку. — И что случилось, как ты думаешь? В одно мгновение она получила весь спектр человеческих чувств, начала общаться с людьми, изучать их и училась жить по-новому. Но вот не задача…
— Она прожила недолго, — грустно заметила Анна, которая не понимала о чём идёт речь.
— Нет же, дело в другом. Представь, что ты была бы на её месте. Всю жизнь ты была оружием и тут получила тело, свободу. О чём ты будешь думать?
— О том, как бы попробовать всё, прочувствовать каждую эмоцию, завести друзей и… ну, компенсировать всё упущенное.
— Да, только ты ещё являешься очень сильным оружием. А это значит что?
— То что многие захотят ей воспользоваться.
— Именно, Аня, именно так, — грустно заметил я, стряхивая пепел. — Она получила тело, возможность прожить нормальную жизнь, но всё её окружение думало лишь о том, как бы ей воспользоваться. И вот она вроде человек, да, но на её до сих пор смотрят как на оружие. Генералы и наставники рассказывают ей как быть эффективной, что нужно делать то, а не это. А друзья… большинство наших друзей ведь друзьями не являются, просто им выгодно иметь дружеские отношения с нами. Все кругом видят только выгоду, все думают о том, как бы возвысится, а Кристина же очень хорошо чувствует людей и видит их насквозь. И чтобы ты сделала в момент осознания, что мир то ещё дерьмо и ты нахрен никому не нужна без своих способностей? Что всем плевать на твою личность и значимость имеет только количество убитых тобой немцев? Как бы ты поступила, Ань?
— Я бы захотела сбежать.
— Или спрятаться. Чтобы тобой наконец-то перестали пользоваться. А то что ты слышишь её голос… это похвально, ведь ты, видимо, единственная кто воспринимала Кристину как инструмент, — с болью в сердце произнёс я, после чего отправился в склеп.
Глава 19
— Господин Лебедев⁈ С прибытием, мы ожидали, что вы сначала посетите Киев…
— Константин, проверьте склады, а я пройдусь по первой линии обороны, — тут же ответил я, после чего моя гвардия оттеснила от меня напуганного офицера.
И не спроста напуганного. Нас постигла великая удача, что немцы решили взять перерыв. Пока они решают свои внутренние и внешние проблемы, мы должны делать то же самое, но быстрее, лучшее, эффективнее. И пока что я вынужден констатировать неприятный факт: всё в дерьме.
— Нихрена доверить нельзя, — зло бросил я, оглядывая грязных и усталых бойцов, которые сидели в грязных траншеях и жрали мать его крыс на штыках. — Проклятье. Что у вас со снабжением?
— Всё хорошо, ваше… э-э-э… — солдат даже не мог определить звание.
— Перед вами генерал Лебедев, доверенный представитель Государя, — пояснил мой гвардеец, после чего солдаты побелели.
Однако мой гнев был направлен вовсе не на них. В войне виноват может быть кто угодно, но не простой рядовой солдат. Хотя чаще именно их винят во всех бедах зажравшиеся и провиравшиеся генералы. Хотя возможно причиной катастрофического положения дел здесь заключается в просто бездарности местного командования.
Но таковы суровые реалии. Мы уже заплатили огромную цену в войне. Многие генералы погибли в жестоких схватках, им на замену пришли новые и не очень опытные, порой откровенно тупорылые генералы. И на отдельных участках происходило сущее безумие.
Кроме того, в приграничных губерниях было неспокойно. Красные более не имели здесь власти, но желания получить независимость никуда не исчезли. Более того, эти желания вынудили сепаратистов сотрудничать с врагом. А значит самое время провести чистку.
Что же касается того, что солдаты здесь не знаю званий… то тут уже виноваты не сепаратисты. С недавнего времени у нас проходят службу все мужчины с пятнадцати до пятидесяти пяти лет без исключения. Теперь все поняли, что мобилизационный резерв у нас не бесконечный и бабы ещё не нарожают.
— Это кошмар, господин Лебедев, — произнёс мой вернувшийся адъютант. — На складах не хватает снарядов, хотя в отчётах всё было идеально. Также проблема с винтовками. Их не хватает.
— Проклятье, немцы уже с пистолетами-пулемётами бегают вовсю, а мы не можем обеспечить солдат винтовками⁈ Кошмар! — в чувствах воскликнул я. — А с едой что⁈ Почему солдаты едят крыс⁈
— Не могу знать, — ответил Константин.
Также я не смог без слёз смотреть на линию укреплений. Перемирие длится уже как месяц, линия фронта далеко, однако здесь уже должны быть подготовлена сеть узловых оборонительных сооружений. А я вижу лишь траншеи, обоссаные блиндажи, грязь и голодных солдат без винтовок и снарядов. Конечно, быть может, на самой линии фронта дела обстоят лучше, но вряд ли.
К слову, здесь должны строится тяжёлые укрепления, которые выдержат обстрел из тяжёлой артиллерии. Под тяжёлой подразумеваются в том числе калибры триста и выше, которые имеются у немцев.
— Что будем делать? — спросил шокированный Константин, глядя на этот кошмар.
— Всю ставку под стражу и на допрос. Завтра проведём расстрелы.
— Расстрелы офицеров?
— Это не офицеры, а падаль гнилая.
Конечный план обороны заключался в постройке линий укреплений от Нарвы до Чёрного Моря, вдоль Минска и Киева. Постройка эта займёт множество времени и ресурсов, однако у нас есть время. Как только немец пойдёт в атаку, наши силы будут брошены на удержание восточных рубежей и последующего отступления.
Да, отступать придётся и часто. Однако, чем глубже враг будет заходить, тем сильнее будет нагрузка на его логистику. Тем больше людей он будет терять. Мы же вымотаем его, а после дадим генеральское сражение. Главное с такими отступлениями и перегруппировками до Москвы не дойти, однако так или иначе нужно понимать — нашей державе нужно время. Промышленность разворачивается, в тылу начинают работать новые военные заводы, резервы готовятся каждый день и всё это будет продолжаться и дальше.
Тем временем проводится массовая мобилизация на наших западных землях. Готовятся партизаны, которые начнут действовать в тылу врага. Остальные города также укрепляются, чтобы при их взятии подохло как можно больше врагов. Такая стратегия понравилась верхушке власти и Государю, в частности, ведь чем-то напоминала стратегию в давнем сражении с одним французским императором, который так-то и до Москвы дошёл, но толку от этого было немного.
Однако ситуация конкретно на киевском узле катастрофическая. Поэтому придётся провести чистки и взять всё в свои руки. Для этого меня сюда и направили.
— Надеюсь в Минске будет ситуация получше. Константин, вы проведёте переподготовку бойцов.
— Нужны винтовки и патроны.
— Будут и патроны, и винтовки. Мои заводы в Петрограде имеют некоторые запасы, которые должны были использоваться для подготовки новых дивизий, но видимо придётся исправлять ситуацию здесь. Иначе немец просто парадом пройдёт по площадям всех городов, не встречая сопротивления. Также объясните младшему офицерскому составу как рыть траншеи. Столько времени с немцами воюют и ничему не научились! Как вообще так⁈