Поцелуй наследника

И в этот миг Дэниел понял: какое бы будущее ни уготовила судьба им с Ребеккой, эта женщина никогда не поступит так, как некогда поступила его мать. И именно поэтому он должен был снова увидеть ее – во что бы то ни стало.
Держась за стену, Дэниел кое-как побрел в сторону улицы. Голова кружилась, но он старался держаться прямо. К нему приближался экипаж, и Дэниел поднял руку. Осадив лошадь, кучер разглядывал Дэниела. Потом спросил:
– Куда надо?
– Дом десять, Бедфорд-стрит, – ответил Дэниел, надеясь, что его голос в ушах кучера звучал все же не так слабо, как в его собственных.
Кучер тут же кивнул. Значит, услышал. И Дэниел, собравшись с силами, начал забираться в карету.
– Кажется, какой-то экипаж… – тихо сказала Ребекка, в очередной раз выглядывая в окно. А потом вдруг воскликнула. – Экипаж! Лора, там экипаж! – Она побежала к двери гостиной, а затем – по коридору. И чуть не налетела на Хопкинза, распахивавшего парадную дверь.
Стоя в дверях, они смотрели на наемный экипаж, остановившийся напротив дома.
– Где же он? – спросила Ребекка. – Ведь это он, правда? Но почему он не выходит?
– Ждите здесь, – решительно сказал Хопкинз и направился к карете.
Ребекка посмотрела ему вслед, затем увидела, что он заговорил с кучером, после чего постучал в дверцу кареты. Тут кучер что-то сказал, но Ребекка не разобрала слов. Господи, что происходит?! Где Дэниел? Ребекка шагнула в сторону экипажа, но в тот же миг на плечо ей легла рука горничной.
– Пусть ему поможет Хопкинз, если нужно, – сказала Лора. – Что бы там ни произошло, не стоит устраивать сцену.
– О чем ты говоришь? – проворчала Ребекка. – Неужели мое появление перед собственным домом в обществе супруга может привести к скандалу?
– Вообще-то… нет. Но видели бы вы себя сейчас! У вас истерика. Если вас увидят в подобном состоянии, люди подумают самое плохое. Не о вас, а о вашем муже. Учитывая его репутацию… Так что пусть ему помогает Хопкинз, пока они оба не войдут в дом.
Ребекка тут же кивнула. Лора была права. Ведь если она выбежит навстречу мужу в столь поздний час, люди наверняка подумают, что она уличила его в супружеской измене. А этого допустить нельзя, даже если – не дай бог! – это правда. Ребекка гнала от себя мысль об измене, разрывавшую ей сердце. Подумать только!.. После всех клятв, которые он ей давал! Нет-нет, такого быть не могло, но что, если он все-таки…
Тут она увидела Дэниела, и один страх тотчас сменился другим. «О боже!» – воскликнула она мысленно. Однако взяла себя в руки и, стараясь говорить спокойно, распорядилась:
– Лора, готовь горячую воду, полотенца, простыни, бренди и… В общем, что может пригодиться. Быстрее же…
Лора убежала, а Ребекка распахнула дверь пошире, чтобы дать пройти Хопкинзу, помогавшему хозяину подняться по ступенькам; причем рука Дэниела была заброшена на плечо слуги. И в этот момент Ребекка увидела, в каком ужасном состоянии находился муж. Он был весь в крови: кровь запачкала его щеку, залила галстук и особенно – рубашку и руки. Боже милостивый! Что же случилось? И выживет ли он? Ребекка пыталась бороться со слезами, уже подступавшими к глазам. Нет, только не плакать! Ему нужна помощь. Какой толк от глупой женщины, рыдающей над ранами супруга?
– Вы сможете отвести его наверх? – спросила она у Хопкинза, который с трудом удерживал Дэниела в вертикальном положении. Хопкинз был высоким сильным мужчиной, но и Дэниел тоже, и сейчас он повис на руках камердинера.
Утвердительно кивнув, Хопкинз направился к лестнице.
– Я справлюсь… – пробормотал он, тяжело дыша. И к удивлению Ребекки, действительно справился. Уложив Дэниела в постель, он шумно выдохнул и утер пот со лба.
– Спасибо, – сказала Ребекка, снимая с мужа сюртук; нужно было осмотреть рану.
– Да-да, давайте посмотрим, что там у него… – пробормотал Хопкинз.
Ребекка дрожавшими руками пыталась расстегнуть пуговицы на рубашке Дэниела, но так нервничала, что у нее ничего не получалось. Она тяжело вздыхала, ругала себя за неловкость и от этого все сильнее нервничала.
 
– Дайте-ка я попробую, – сказал Хопкинз, осторожно отодвигая хозяйку.
– Да, конечно… – кивнула Ребекка. Она молча наблюдала, как Хопкинз расстегнул все пуговицы и стащил с Дэниела окровавленную рубаху; ткань липла к телу, и он осторожно отрывал ее вместе с запекшейся кровью, отчего на боку раненого выступила свежая кровь.
В этот момент пришла Лора и отвлекла хозяйку от жуткого зрелища.
– Молли скоро поднимется сюда с водой и бренди, – сообщила горничная, выкладывая на комод стопку полотенец. Ребекка заметила, что она принесла еще и теплую воду, а также маленькую бутылочку с лауданумом. – А пока давайте смоем кровь как уж получится… Надо как следует осмотреть рану.
– Справитесь без меня? – спросил Хопкинз. – А я пока сбегаю за доктором.
– Отличная мысль! – воскликнула Лора. – Спасибо вам, Хопкинз!
Но камердинер уже выскочил из спальни, и через минуту Ребекка услышала, как хлопнула, затворяясь, входная дверь. А Лора тем временем уже смывала кровь с раны Дэниела. Ведь это следовало делать ей, его жене! Но она, казалось, не могла даже пошевелиться – будто приросла к полу. Попыталась что-то сказать, но издала лишь хриплый стон. А что, если Дэниел умрет? Боже милостивый, что, если он умрет, так и не узнав, как сильно она его любит? И как же она будет жить без него?
Тут дверь открылась и вошла Молли, которая принесла еще один кувшин с водой. Ребекка на миг прикрыла глаза – и вдруг оцепенение, парализовавшее ее, как рукой сняло. Она не понимала, как это произошло, а просто знала, что не может стоять и смотреть, как умирает Дэниел. Она обязана была что-то предпринять, по крайней мере – попытаться.
Схватив с комода чистое полотенце, Ребекка окунула его в горячую воду и наклонилась над Дэниелом.
– Позволь мне, – сказала она Лоре, и девушка поспешно отошла в сторону.
Через несколько минут Ребекке удалось смыть почти всю кровь, и ее взгляду открылась круглая рана размером чуть меньше фартинга.
– В него стреляли, – сказала она. – Доктору придется вытащить пулю. Дайте мне бренди и еще одно полотенце. Нужно очистить рану.
Кто-то подал ей спиртное и полотенце – она даже не поняла, кто именно.
– Теперь нужно чем-нибудь зажать, – минуту спустя сказала Лора, стоявшая у нее за спиной. – Попытайтесь остановить кровотечение.
Молча кивнув, Ребекка прижала полотенце к ране, и с губ Дэниела сорвался слабый стон.
– Не покидай меня, – прошептала Ребекка, и по щекам ее покатились слезы. – Не вздумай меня покинуть! Я люблю тебя, Дэниел. Ты меня слышишь? Я люблю тебя всем сердцем.
Но ответа не было – слышалось лишь тяжелое дыхание человека, боровшегося со смертью. Казалось, Дэниел был безучастен ко всему происходившему.
С помощью Лоры Ребекка сумела влить ему в рот ложечку лауданума. Ничего другого она пока не могла сделать – только снотворное и полотенце, плотно прижатое к ране.
Казалось, прошла вечность, прежде чем Ребекка услышала, как входная дверь снова хлопнула. А потом топот ног на лестнице, и дверь спальни отворилась.
– Я привез доктора Феннимора, – сообщил Хопкинз.
Ребекка подняла голову. Сквозь слезы она увидела пожилого джентльмена.
– Вы хозяйка дома? – спросил он.
Ребекка кивнула, и доктор поставил возле кровати свой саквояж.
– Рад познакомиться, миледи, хотя предпочел бы, чтобы это случилось при других обстоятельствах. Можно взглянуть?..
Ребекка кивнула и отступила от кровати, чтобы доктору Феннимору было удобнее осматривать Дэниела. Он убрал полотенце и осторожно прощупал рану. Потом повернулся к Ребекке:
– Как вы уже, наверное, поняли, в вашего мужа стреляли. Однако ему очень повезло. Кажется, пуля не задела внутренние органы. Он сможет поправиться, но пулю необходимо извлечь. И это будет очень болезненно.
Ребекка знала, как это больно – сама не так давно претерпела подобную процедуру. Она кивнула и тихо сказала: