"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Не только. — Девчонка внимательно заглянула в глаза по очереди и мне и пареньку. — Нас кто-то предал. И теперь каждая вылазка кончается засадой. — Она почему-то кивнула в сторону ночных костров.
— Не понял… — Рикардо тоже проследил за жестом девчонки. — Это ты так к ним попала?
— Нет, блин, сама пришла! — Белла продолжала угрюмо смотреть на разгорающийся каннибальский праздник. Но всё-таки через секунду виновато покосилась на паренька. — Извини…
— Да ладно…
— В общем… — Девчонка тяжело вздохнула. — В общем, каждый раз кто-то наводит вот таких вот дикарей именно на тот родник, на который мы отправляем отряд водовозов. В этот раз отправили сразу три. Два ложных.
— И тебе не повезло… — Я покачал головой, дав ей понять, что понял идею с выявлением предателя.
Но, вместо того, чтобы снова угрюмо кивнуть в ответ, девчонка неожиданно выпрямилась и снова внимательно смерила нас взглядом:
— Как сказать… Может наоборот — то, что я вас встретила — моя самая большая удача в жизни… — Когда Белла пристально посмотрела на смущённого паренька, её губ даже коснулась осторожная улыбка. — Ну так что, отличник? Поможешь нам не сдохнуть?
  
Глава 9
 
По эту сторону апокалипсиса
 
Зыбкому сну постоянно мешали сильные завывания ветра и ещё кого-то со стороны залива. Но я всё равно не видел сновидений. Или, может, просто не запоминал при постоянных пробуждениях? Ведь когда первые лучи с востока разбудили меня в очередной раз, на душе осталось какое-то гнетущее чувство. Словно мгновенно улетевший из хрупкой памяти сон был о том, что я вышел из дома и забыл выключить утюг. Но при этом от этого утюга зависела не только сохранность моего жилища, но и миллионы других жизней. И всё это почему-то вертелось вокруг тех самых странных трёх строк, которые даже не рифмовались:
Тем, кто шёл первым…
Тем, кто идёт сейчас…
Тем, кому ещё предстоит пройти…
Что это? Пример современной поэзии? Тост с поздравительной открытки? Или, может, эпитафия на моём могильном камне? Не могу вспомнить даже то, как и на чём это было написано. Может, услышал, а не прочитал…
А вот мои юные соратники под крышей из тусклых звёзд почти всю ночь сопели так глубоко и спокойно, словно всю жизнь отсыпались именно в таких условиях. Только веснушчатая юная сорви-голова иногда бормотала что-то неразборчивое. Кажется, общалась во сне с родителями. Во всяком случае, всегда в это время легко улыбалась.
Что ж… Человек быстро ко всему привыкает. А дети, похоже, могут быстро привыкнуть даже к концу света. Ведь другая реальность — та, где нужно было прятать от взрослых свой дневник, а не еду — она длилась для них… Сколько? Да всего с десяток действительно сознательных лет. И уже почти одну десятую часть от данного времени они находятся по эту сторону апокалипсиса.
Это для меня девять месяцев — время, за которое можно успеть, к примеру, моргнуть или выдохнуть. А для них — целая жизнь.
— Мпап… — На моём левом плече снова сонно забормотала боевитая девчонка. Как и все те, кто говорит во сне, делала она это почти не разжимая губ. — Млышал амекдомт… Мщас мрассажу…
Продолжая кротко улыбаться своему собеседнику внутри сновидения, девчонка действительно начала рассказывать какую-то длинную и, должно быть, забавную историю. Но я опять почти ничего не разобрал, кроме слов «доктор», «великий клоун» и, почему-то, «депрессия». Странный анекдот…
Ну а так как моя собственная память всё это время продолжала упрямо молчать, я прислушался хотя бы к собственным ощущениям. К своим реакциям на ту ситуацию, в которой в итоге оказался спустя несколько часов новой сознательной жизни. Ведь эмоции тоже могут рассказать о человеке очень многое. Порой, больше, чем он сам.
И в данный момент мои чувства говорили что-то совсем странное… Точнее — наоборот… Ни голод, ни ноющие мышцы, ни крайне неуютная погода — ничего из этого не казалось мне чем-то экстраординарным. Схожие походные условия воспринимались почти как дом родной. Во всяком случае, я точно от них не страдал.
 
Грязная и поношенная одежда — неприятный, но вполне привычный наряд.
Плохо знакомая местность, полная опасных людей и нелюдей — не Диснейленд, конечно. Но на моём веку явно бывало и хуже. Только вот так и не вспомнил — где именно…
Костяшки пальцев и рёбра ладоней всё ещё болят от ударов по чужим головам и шеям. Но эта боль кажется даже немного приятной. Ведь если после драки у тебя ощутимо болят только кулаки — значит, ты победил. И это чувство мне тоже неплохо знакомо…
Вот разве что толпа этих бессмысленных «жор», чуть слышно бормочущая что-то далеко внизу, несколько смущала. Да ещё вонючие «крабы»…
Но если их сложить со всем предыдущим… Нормальный человек от такого букета уже давно впал бы отчаяние. И, наверное, спрыгнул бы прямо отсюда вон на ту заросшую сорняком крышу какого-то облезлого сарая. А я вот сижу, философствую и даже немного получаю удовольствие от отдыха на свежем воздухе с красивым видом. Да ещё и с не самой скучной компанией.
Вдобавок, не смотря на то, что уснуть мне удавалось лишь рывками, а кроме пары конфет и сухой лапши, я больше ничего не ел, к рассвету в теле всё равно ощущалась какая-то неестественная бодрость. Словно я только чт принял дозу так называемого «энергетического напитка» — какого-нибудь липкого коктейля из глюкозы, искусственных витаминов и лошадиной дозы кофеина. И еле заметное ощущение пустого желудка давало о себе знать лишь тогда, когда я вспоминал о нём сам. А вовсе не проникало во все мысли и желания помимо твоей собственной воли — так, как оно обычно бывает во время соблюдения каких-нибудь строгих диет. Хотя, и действительно неплохие конфеты и даже дешёвая лапша, казались мне по-настоящему вкусными. Приёмы пищи по-прежнему приносили удовольствие.
Хорошо поспать мой организм тоже любил. И был готов к этому процессу в любое время дня и ночи — этот факт я не просто помнил, это я ощущал прямо сейчас. Но опять-таки — прямо сейчас я даже и не думал клевать носом или разрывать себе рот зевотой. Веки не тяжелели, мышцы лица уже снова в тонусе. Мысли текут не особенно быстро, конечно… Но на типичный утренний тупняк во время какой-нибудь болезненной бессонницы — совсем не похоже… Хм. Нездоровая бессоница, однако, мне знакома… Да к чёрту! Она знакома каждому человеку старше тридцати лет. И хоть годовых колец на мне не обнаружилось, но то, что я уже разменял четвёртый десяток, сомнений не вызывало.
Чёрт, да ведь я сейчас даже в туалет не хочу, как обычно бывает с утра! Ну хоть какие-то привычки нормальных людей и мне тоже кажутся вполне обыденными…
В остальном же мои внутренние ощущения вполне ясно говорили только одно. Это вовсе не я попал в ад. Это весь остальной мир, наконец-то, подтянулся до моих стандартов.
— Ты, Рик, холодный совсем, как труп… — Эти слова со стороны девчонки прозвучали уже достаточно чётко. Белла проснулась первой и, приподняв голову с моего плеча, она еле разлепила сонные глаза. — Полюбому ты тоже из автономов… Доброе утро, что ли…
— Доброе. — Кивнув в ответ на сонное приветствие, я мимолётом отметил тот факт, что тепло чужих тел рядом с собой ощущать было непривычно. Видимо, в том аду, в котором я жил до этого, приходилось обходиться преимущественно своей собственной персоной. Наверное поэтому так люблю поговорить сам с собой. Ну хоть не вслух…
Я припомнил, что ещё вчера, после того, как юный музыкант всё-таки согласился хотя бы попытаться помочь жителям Кронштадта, клюющая носом девчонка начала рассказывать нам про какие-то научные эксперименты с похожим названием. Но в итоге сама махнула на это занятие рукой, проворчала что-то про то, что утро мудрее вечера, и отрубилась почти мгновенно. Как настоящий солдат.
Но теперь её отдохнувший детский мозг был готов к новому дню, как обычно полному невероятных открытий:
— Наверное, ещё и не спал почти! И есть толком не хочешь, да?