"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Чува-а-а-ак... — Лохматый бледный парень, одетый в безразмерные штаны и такую же широкую яркую кенгуруху говорил медленно и протяжно. — Ну ты жжошь, чува-а-а... Ай!
Я пнул его ещё раз, покрепче:
— Идти, спрашиваю, сможешь?
Он медленно перевёл взгляд на связанные ноги:
— Так нет... Не смогу...
— А так? — Я чиркнул ножом по верёвкам.
— А так смогу! Хы-хык! — Тонкие бледные губы расплылись в широкой улыбке. — Чува-а-а-а-к... Спасибо тебе, чува-а-а... Ай!
— Вставай. — После очередного пинка, крюк всё-таки стал неловко подниматься на ноги, слегка пошатываясь. — Надо уходить. У нас мало времени.
Пока пленник принимал шаткое вертикальное положение, я присмотрелся к Шершню. Он скрючился ещё сильнее и продолжал трястись с глухими завываниями от парализующей боли. Кровь стекала с лица пополам с растворёнными до костей мягкими тканями. Из раны на бедре уже успела натечь широкая ярко-алая лужа, в которой играли отблески пламени. Артерия задета. Через несколько минут скопытится. Но свои последние минуты эта гнида проведёт именно так, как я хотел.
Как мы с тобой хотели, Бельчонок. С днём рождения. Извини, что так задержался с подарком.
Глава 11. С видом на Альдебаран
— Чуваки! Чуваки-и-и... Подождите... Я не могу так быстро... Я ж тут щас чую как Земля вращается...
Когда мы спустились на землю с фасадной стороны торгового центра, канат и самодельную «кошку» пришлось оставить на стене. Снять её не представлялось возможным. В добавок, спуская накуренного крюка первым, я потянул себе плечо, пока всё время придерживал его за шкирку. Так как за верёвку засыпающий на ходу пацан держался весьма номинально. Ладно... Мне уже, пожалуй, без нужды.
И вот теперь, когда мы с Кирой торопливо семенили на полусогнутых ногах по парковке, парень едва поспевал за нами. Больше всего раздражало то, что всё происходящее его, похоже, только веселило.
— Давай быстрей, укурыш долбанный! — Я вернулся назад, схватил его за шкирку и потащил вперёд вдоль пыльных брошенных тачек.
— Эхе... Ну чуваки-и-и... Да я ж ваще не курю, вы ч-о-о-о-о.... Хе-хе-е-е... Нам же нельзя ваще-е-е... Не ну вы чо-о-о-о... Мы ж торгу-у-уем... Барыги же не употребля-а... А-а-а... Бля-а-а... Хы-ха-а-а... — Рождавшаяся на ходу игра слов его опять весьма развеселила. — Не, ну ты понял? А? А?
— Ага! — Я снова отвесил ему пинка и подтолкнул в сторону леса. Погони видно не было. Ближайший фасадный выход из торгового центра, ранее представлявший собой конструкцию из зелёного стекла, пластиковых рам и металлических балок, давно обрушился. Выйти из него за нами вдогонку было невозможно. Да и вряд ли сейчас было кому гнаться. Если кто-то и уцелел после атаки ночных жор, то сейчас у него были проблемы поважнее немедленной мести призрачному Шутнику, который только что перебил большую часть этого гнезда. Да и вакуум власти сам себя не заполнит, знаете ли...
Тем не менее, медлить при отступлении было ни к чему. Конечно, после всех взрывов и выстрелов ночные жоры уже сбежались сюда со всех ближайших подвалов. Но опасность нарваться на стаю раздражённых хищников, которые опоздали к основной раздаче, всё ещё сохранялась. И я продолжил подгонять опьянённого крюка живительными пенделями, желая добраться до укрытия как можно скорее:
— Давай, двигай булками, чувак! Или хочешь опять на шашлык пойти?!
— Не-е-е-е... Я шашлык не люблю-ю-ю... Я вообще ровный парень так-то, ё-о-опт! — Шагая неровным, но всё-таки ускорившимся шагом, худощавый паренёк обернулся на меня. — Слушь... А мы куда ваще идём-то? И чё ты в моей куртке-то, а-а?
— Кстати, да. Мы сейчас куда? — Кира, мужественно сопевшая под весом своих трофеев, обернулась. И остаток вопроса проговорила еле слышно, одними губами. — В шут-пещеру? С ним?
Пожалуй, рано было ей говорить о том, что я не рассчитываю особо долго задерживаться в этом жилище. И о том факте, что меня не особо заботит то, что в нём побывает какой-то обдолбанный мытищинский укурыш.
— Больше некуда. Иначе придётся отбиваться от ночных жор, которые скоро снова набегут с дальних тоннелей.
— Еба-а-а-а... А темно же уже да-а-а? — Внезапно среагировал крюк. — Бля-а-а-а... Нам край, ребята-а-а-а... Еб... Чуваки... Есичо... Я вас люблю! Вы ваще просто огонь оба! Хоть и страшные... Я всмысь ваще чуть не обоссался, когда вас увидел... Думал всё, высад какой-то начался! Хы-ха!
Кира поморщилась и покосилась на улыбающегося крюка, который, замедляя шаг, начал разглядывать звёзды, проглядывающие сквозь кроны деревьев.
— О-о-о... Всегда хотел прогуляться по лесу с видом на Альдебаран...
— Слышь ты, Альдебаран! Давай шагай резче! — Девчонка нетерпеливо толкнула крюка в плечо. — А то жоры задницу откусят!
— О-о-о... Это же самое мясное место... Ягодичная мышца, чтоб вы знали... Одна из самых больших в человеческом теле! — Судя по вытаращенным красным глазам, этот факт сейчас казался пацану невероятно важным. — А ещё широчайшая мышца, кароч... Она ваще самая широчайшая! Хы-ха!!!
Интересно, веселился бы он сейчас точно также, если бы шмели нарезали его ягодичную мышцу по кускам?
— Мне кажется, сегодня с ним бесполезно разговаривать... — Высказала Кира свои сомнения.
— Наоборот. Сейчас он, скорее всего, гораздо более словоохотлив, чем по трезвой.
— Слышь, братиш... Невежливо говорить о человеке в третьем лице, когда он рядом... — Крюк сделал обиженное лицо.
— Смотри какой воспитанный. — Я ещё раз ускорил его тычком в спину и поморщился от боли в плече. — Тебя как зовут-то, третье лицо?
— Денис... Для друзей Денчик... Мы ж друзья?
— Это мы ещё посмотрим. Не тормози.
О банде крюков я знал не много. Точнее, о них ходило великое множество отвратительных слухов, как и о всех остальных группировках, сумевших сохранить хоть какое-то единство и влияние. Одиночки, которым было отказано во вступлении, всех их закономерно ненавидели и боялись. И если рассказам про шмелей я верил, так как не раз лично убеждался в том, что особой чувствительностью к жертвам они не отличаются, то истории про крюков были мало похожи на правду. Насколько я понимал, им было ни к чему мотаться по городу и посёлкам в поисках остатков чего-нибудь полезного. Подсевшие на их урожай подростки несли к ним всё сами. И вряд ли они были настолько глупы, чтобы продавать в долг тем, кто каждый день ходит по краю. Поэтому и россказням про жестокие пытки, которым крюки подвергают должников, я тоже не особо доверял. К тому же запытанный до полусмерти клиент уже точно никогда не расплатится.
И рабов на своих плантациях они, скорее всего, не держали. Это явление вообще отмерло довольно быстро. Весной именно невольники, которых банды держали в антисанитарных условиях, стали основным рассадником всяческой заразы. И юные рабовладельцы очень плохо закончили, вместе со своими говорящими инструментами.
А что касается крюков, то местонахождение их плантаций вообще держалось в строжайшем секрете. И знали о них только представители их высшей касты — так называемые гроверы. Самые охраняемые и привилегированные пацаны и даже девчонки. Потому что только они точно знали, как правильно выращивать дурман-траву в условиях отечественной средней полосы, сохранив это знание из мирной жизни. И это были не те знания, которые можно было передать, например, под пытками. За ними поначалу охотились, конечно. Но другие бандиты быстро убедились в том, что умению определить оптимальное время созревания соцветий, сушки и прочих процедур, нужно учиться годами. Правильный запах и внешний вид растений, внешний вид почвы и степень освещённости теплицы и тому подобные нюансы. Всё имело значение. В итоге, вырастив пару урожаев бесполезной дички, все остальные поняли, что с крюками лучше дружить. Если, конечно, хочешь иногда быстро и относительно недорого создать себе хорошее настроение посреди всего этого горького катаклизма. А дети, оставленные без присмотра — хотели. И ещё как.