"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Так чего ж тогда не улетает? — Пух был занят тем, что вымазывал слякотью белый защитный комбинезон, позаимствованный в запасниках НИИ «Микроб». Камуфляжных вариантов в лабораториях, само собой не нашлось. И, пользуясь случаем, смекалистый пацан пытался хоть как-то свести на нет демаскирующий фактор.
— Заправиться не успел. Скорее всего, он должен был вернуться в точку вылета. Помните где она?
Пацаны кивнули. А приземистый паренёк, что крыл наш тыл, и которого Егор называл Шотганом, озвучил общую мысль:
— Где-то в Балаково, да?
Я согласно кивнул:
— Оттуда до Энгельса — больше ста километров по прямой. Плюс сюда — тридцать. Если тут он заправлялся прошлый раз и летел отсюда обратно до города химиков, то это ещё полторы сотни. С учётом его кружений над энгельсской промзоной, у него сейчас запаса горючки как раз впритык, чтобы вернуться. Или меньше. И если там, в Балаково, у него нет резерва, то больше он оттуда никуда не полетит. Даже если сможет добраться. А ему всё-таки зачем-то надо периодически заниматься разведкой.
— Ну, допустим, так. А что «во-вторых»? — Егор тоже принялся размазывать грязь по костюму и кивнул остальным. — Маскируйтесь тоже пока.
— Во-вторых, я думаю, что хрена с два мы подойдём к вертолёту достаточно близко, чтобы объясниться. — Закончив с перезарядкой винтовки, я тоже принялся наносить грязь на те части комбинезона, которые ещё не успели измазаться самостоятельно. — Даже если мы покоцаем сейчас тут почти всё окружение, пока эти гопники тупят в своих укрытиях.
— И?
— И потому, если мы не сможем приблизиться к пилоту, то пилот должен сам приблизиться к нам. И при этом, у него не должно быть даже мысли о том, чтобы предварительно перепахать нашу позицию из своих пулемётов. Сечёшь теперь?
— Ага... — Егор, наконец-то, сообразил, зачем нам нужно прорываться именно к тому ангару, на который я указал, когда делился с кадетами своим планом. — Думаешь, там топливо?
— Это ближайшее здание к точке его посадки. — Я забрал бинокль у Белого и всмотрелся в сторону ангара, располагавшегося метрах в пятидесяти слева от вертолёта. — Если бы его резервы хранились где-то ещё — он сел бы поближе к тому месту. Площадок то — вон сколько. Но сейчас он зачем-то именно здесь.
— А если всё-таки расстреляет? — Подал голос Пух. — Нам же кранты, даже если укроемся. Горючка рванёт!
Я покачал головой, одновременно размазывая по головной части защитного костюма сырую глину, смешанную с молодой травой:
— Если бы у него был запасной схрон поблизости — уже бы улетел туда. Не будет он сам себе в ногу стрелять. Да и насчёт «рванёт»... Канистры с бензином взрываются от попадания пули только в кино и играх. Протечек он испугается. Или она. Кто бы там ни был за штурвалом.
Повисла небольшая пауза, в течение которой тишину нарушало только завывание ветра и кашель доходяг, которые бесцельно бродили по полю неподалёку от нас. Кажется, их стало немного больше. То ли их привлёк недавний выброс спор, то ли шум битвы.
Первым молчаливое раздумье нарушил Егор:
— И поэтому ты хочешь пострелять ленинских только для вида? Чтобы пилот понял, что мы на его стороне?
— Нужно чтобы он, как минимум, понял, что мы не с ними. Возможно, он руководствуется той же логикой, что и африканские друзья твоего отца. И увидит в нас всего лишь крокодила, который пожирает леопарда. Но, если мы обозначим свою сторону, то он хотя бы задумается о том, что мы можем быть не настолько опасны для него, как бандиты из Елшанки. А сейчас он любое движение в свою сторону воспринимает как агрессию. И нам к нему без потерь не подобраться.
— Значит, идём по часовой, выбиваем этих мудил вон в тех фермах и потом подходим к ангару так, чтобы он был всё время был между нами и вертушкой. С запада. Правильно понял? — Егор оглядел своё отделение, убеждаясь в том, что все бойцы слышали план действий.
— И потом постоянно пасём левый фланг. Там очередной отряд ленинских должен быть, дальше по часовой. Который замыкает окружение с северо-запада. Тоже в каком-нибудь овраге засели. Или развалинах. Отсюда не видно.
— Окей, но это всё стратегия. — Егор осторожно выглянул из укрытия в строну ближайшей складки местности. — А чё по тактике? Как нам туда подобраться без потерь? Тут же всё как на ладони, травы толком нет, даже ползущих заметят. Они вон и сами не высовываются, хотя наверняка поняли, что их корешам тут кранты. Знают, что не дойдут даже до середины дистанции.
— По любому они из разных районов. Каким-то чудом договорились, но друг друга не особо жалеют. Будем пробовать вариант «Речвокзал». — Заметив недоумевающие взгляды сквозь маски, я кивнул на светловолосого паренька. — Вон Белый в курсе. Мы с ним вас так из-под Лётки вытаскивали в апреле. Тогда, конечно, темно было... Но тут доходяг можно собрать гораздо больше. Ещё и ветер разгулялся... Так... Признавайтесь, у кого хавка с собой?
Все пацаны одновременно посмотрели на Пуха.
— А чё... Вдруг мы надолго. — Упитанный автоматчик пожал плечами и полез к себе в ранец. — Своя ноша не тянет.
— Я бы всё равно не советовал тебе тут жрать. А то таким же как они станешь. — Я кивнул в сторону ближайшего жоры.
— Ну, может, потом...
— Суп с котом. Всё что у нас с собой — оружие, ранцы — в спирт на сутки. А потом ещё и в бензин, на всякий пожарный... А то и в городе вот такие грибочки прорастут. — Я кивнул на заросший тягач, вокруг которого продолжали хороводить доходяги. — Интересно, почему у него топливо в ракете не рвануло. Наверное, какая-то защита всё-таки есть на случай возгорания.
— Чё он тут вообще тут делает посреди поля... — Все кадеты повернулись в сторону сгоревшей машины. — Они по дорогам из принципа не ездят, что ли?
— Может, ехали шахту перезаряжать. К ним дорог не делают.
— А чё, где-то тут рядом ракетная шахта? — Шотган проявил любопытство, достойное любого мальчишки. — Круто!
— Где-то на семи тысячах квадратных километров вокруг нас. Если мне не изменяет память, позиционный район у этой дивизии примерно такого размера. Вот по нему и разбросаны ракетные шахты, около сотни.
— А вы откуда знаете? — Пух, наконец-то нарыл в рюкзачке непочатый шоколадный батончик и протянул мне с плохо скрываемым сожалением. — Служили там?
— Ну это не военная тайна. — Я принял лакомство и осмотрелся, пытаясь по колебанию сухостоя определить направление ветра. — Военная тайна — это то, где именно находятся такие шахты. Вот поэтому к ним и не тянут дороги. Равно как и указатели не ставят.
Достав из своего ранца пакет с запасным белым комбинезоном, я разорвал полиэтилен и приготовил для консервации остатков поспешно вскрытой шоколадки. Куском стерильной ткани, отрезанным ножом от комбинезона, обернул батончик — так чтобы не касаться его своей рукавицей и не измазать её в шоколаде. Отломав примерно треть, я быстро завернул остальное в полиэтилен. И в сторону укрытия ленинских тут же полетела пахнущая ванилью, карамелью и арахисами белая тряпка. Развернувшись на лету, она освободила ароматный кусок десерта, и он упал куда-то на землю метрах в двадцати от нас.
— Теперь ждём нашу массовку...
— Чё-то не особо быстро набегают... — Через пару минут ожидания голос подал Пух. Должно быть, всё ещё жалея о таком нерациональном использовании деликатесных продуктов питания.
— Ветер пока не туда. — Возле места падения шоколадки и правда пока никого не было. Только пара жор невдалеке заводили носами, пытаясь определить, откуда вдруг так вкусно запахло. — Сейчас опять поменяется. И дунет на «МАЗ». Оттуда их основное кубло и подтянется.
— А это«МАЗ»? — Юрок пригляделся в бинокль к заросшему тягачу. — Вот бы на таком прокатиться!
Пацаны выразили согласие дружным угуканьем.
— Дорогое удовольствие по нынешним временам. Он почти ведро солярки сжигает только для того, чтобы завестись и с места тронуться.
— Ничоси...
— Сорок тонн, «ничоси». И ракета примерно столько же.