"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Мария прижималась к стене спиной, её рука с костяным кинжалом дрожала так сильно, что буквально ходила ходуном!
— Освободи дикарку!! — крикнул я, за что тут же получил удар железными когтями в бедро.
Монстр не собирался меня убивать, но будто хотел, чтобы я понял что-то важное.
«Ты не должен её искать», — так он сказал.
Кого — её? Афену?..
И тут я услышал долгий хруст — он донёсся с той стороны, где всё ещё визжал от боли червь, в котором застряла моя коса.
Всё во мне отозвалось на этот хруст… Нет, это не было треском моего переломанного в пасти оружия. Это был хруст зубов и костей черепа червя. Коса вырвалась из пасти, и я ощутил, как ко мне несётся моё призванное оружие.
Оно освободилось!
Глядя в глаза гиены, я молниеносно поднёс правую руку к себе и выставил её открытой ладонью прямо перед шеей твари. Секунда — и коса, стремясь в мою ладонь, перерубила препятствие насквозь, пересекая шею грувима.
Древко снова оказалось в моей руке.
А монстр даже не понял, что с ним произошло. Его собачья голова повалилась с перерубленной шеи, с чавкающим звуком плюхнулась на пол и покатилась в сторону. Тяжеленная туша, фонтанируя кровью, рухнула прямо на меня. Я закашлялся, отплёвываясь, и еле из-под неё выбрался. Затем поднялся на ватные ноги и оглядел пещеру.
По древку косы в моей руке стекала кровь только что убитого грувима, и это зрелище выглядело жутким. «Ангел Смерти» — эти слова Тихироса внезапно всплыли в памяти.
Я стоял, весь в чужой крови, и смотрел на место схватки. Одна гиена валялась обезглавленной, а вторая так и осталась лежать на спине, хрипя с гарпуном в груди. Я подошёл к ней, развернул косу прямым клинком вниз и занёс над умирающим монстром, затем наступил ногой ему на живот и спросил:
— Зачем тебе девушка, которую вы преследовали?
Его красные глаза посмотрели на меня, а из пасти послышался тихий скулёж со словами:
— Тебе… нельзя… её искать… — Он закрыл глаза и добавил уже на выдохе: — Она должна быть… уничтожена…
Моя рука с косой пошла вниз.
Удар.
Клинок безжалостно пронзил шею гиены. Белый сгусток души просочился из её груди и был тут же поглощён накопителем на косе.
— Вэликий шаман… — услышал я благоговейный шёпот позади себя.
Обернулся и увидел, что дикарка стоит со своим костяным кинжалом в руке, смотрит на меня с неверием и восторгом, а у её ног лежит убитый грувим. Тот самый, который был ранен и напал на обеих девушек.
Дикарка приложила кинжал плашмя к своей груди и поклонилась мне.
— Нари Катьяру видэть в тебе силу бога, который ещё спит.
Я перевёл дыхание и отыскал глазами Марию.
Та лежала, зажав расцарапанное когтями бедро. Девушка навалилась спиной на стену и безотрывно смотрела на весь этот ужас: на мёртвые тела грувимов, на окровавленную косу в моей ладони, на отрубленную голову гиены, на трупы двух червей у входа в пещеру — и не могла произнести ни слова.
Её трясло от немого плача и истерики.
Я посмотрел на того червя, в пасти которого побывала моя коса, и увидел, что ему действительно разнесло половину черепа — настолько оружие хотело вырваться и снова попасть ко мне в руки.
Два трупа грувимов в кольчатых панцирях лежали у выхода из коридора, а вот ещё два червя уже скрылись. Видимо, решили, что пора убраться отсюда подальше. Треск их брони доносился из коридора и стремительно отдалялся, теряясь в глубинах пещер.
Я бросил взгляд в темноту, куда сбежали черви, и вдруг заметил, как во мраке мелькнула морда Жмота. Через пару секунд он появился ближе, махнул мне лапой и жестом позвал за собой, явно говоря о том, что нашёл след Афены.
Наконец-то.
Я обернулся и посмотрел на двух девушек: Марию, лежащую у стены, и дикарку, которая всё ещё смотрела на меня, не сводя взгляда. Вот теперь брать их с собой не имело смысла. Одна ранена, а вторая всё равно со мной не пойдёт.
Я направился к Марии, на ходу убирая оружие, затем помог подняться девушке и обратился к дикарке:
— Помоги ей добраться до поверхности, выведи к людям. — В моих словах не было ни капли враждебности, только простая человеческая просьба. — А потом можешь валить на все четыре стороны.
 
— А ты? — сразу спросила Нари.
— А мне надо дальше в пещеры. И прямо сейчас. Время уходит.
Я поднял ружьё Кэйнича с пола, быстро проверил спусковой механизм — вроде всё в порядке — затем выдернул из груди убитого грувима гарпун, вытер с него кровь о штаны и снова зарядил оружие.
Всё это время Нари пристально за мной наблюдала.
— Уходите! Быстрее! — Мне пришлось повысить на неё голос, чтобы поторопить.
Она вздрогнула и сразу поспешила к Марии, хотя не испытывала к ней симпатии, но помочь всё-таки не отказалась.
Я вытер мокрое и грязное лицо таким же мокрым и грязным рукавом формы, бросил прощальный взгляд на девушек, после чего перемахнул через туши убитых червей и отправился в темень коридора — дальше, в пещеры.
Луч фонаря выхватил появившегося Жмота впереди. Зверёк глянул на меня, помахал лапой перед носом, намекая, что от меня разит, как от помойки, и поморщился. Затем юркнул в темень, зовя меня за собой, и тихо проверещал:
— Ч-ч-ч-ч-ч-ч… т-т-т-т-т-т-т…
В следующем коридоре он остановился и показал на стену — прямо в угол около пола. Там была кромешная тень, но, приглядевшись, я понял, что она скрывает расщелину.
Присев, я изучил взглядом лаз и прикинул, смогу ли тут протиснуться. В итоге решил, что не такой уж я толстый, чтобы застрять. Пришлось сначала лечь на живот, а потом продвигаться ползком, высвечивая себе путь фонарём и держа перед собой ружьё, иначе оно бы скребло по потолку, если бы я снова закрепил его за спиной.
Так я полз минут десять.
Лаз всё больше сужался, порой попадались углубления с лужицами воды. Та пахла мускусом, как всегда, хотя я настолько привык к этому запаху, что почти его не замечал. Зато как только такая лужица попадалась, я успевал споласкивать липкие от крови руки и лицо, а вот пить не решался, хотя в глотке давно пересохло от жажды.
Через какое-то время я почувствовал, что в кармане брюк что-то мешает. Пришлось остановиться, сунуть руку в карман и нащупать, что там не так. Пальцы коснулись острых округлых краёв, и я тут же вспомнил, что это.
Амулет дикарки.
Я же сам его отобрал и сунул в карман, опасаясь, что шаманка применит магию. Она рьяно защищала свой амулет, называя его «совиная луна», но после последнего боя, видимо, было слишком ошарашена видом моего оружия, раз забыла потребовать амулет обратно.
Да и хрен с ним. Она себе ещё с десяток таких навырезает.
Я пополз дальше, а впереди снова мелькнул полосатый хвост Жмота. Он то пропадал, то появлялся снова — зверёк уверенно вёл меня по лазу. Прошло ещё около получаса, и мне уже казалось, что я вот-вот сдохну в этой чёртовой расщелине, придавленный стенами, а мои локти и колени сотрутся о камни до костей, но через несколько минут лаз начал расширяться.
Я даже воодушевился, появились силы ползти быстрей, чтобы поскорее принять вертикальное положение. Жмота впереди уже не было, этот мелкий подлюга исчез, как всегда.
Я прополз ещё несколько метров и вдруг услышал звук. Сначала не понял, что это, пока не прислушался и не замер на месте.
Кто-то плакал. Это были отчетливые девичьи всхлипывания.
Я пополз быстрее и наконец добрался до выхода из расщелины. Прикрыл ладонью фонарь на голове и ещё раз прислушался. Да, так и есть. Кто-то всхлипывал, больше никаких звуков не доносилось.
Стараясь не выдавать себя раньше времени, я бесшумно вылез из лаза, встал на ноги и выпрямился во весь рост. Фонарь продолжал прикрывать ладонью, поэтому не сразу увидел, что происходит вокруг.
Зрение Годфреда дало мне возможность разглядеть лишь неявные силуэты.
У противоположной стены тесной пещеры на корточках сидела девушка. Она обхватила руками колени, покачивалась и тихо рыдала. Рядом с ней что-то лежало, вроде чья-то одежда, но так сразу и не разберёшь.