"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Небо действительно оставалось чистым — как от туч, так и от жужжащих наблюдателей.
— Переживают, наверное, теперь… Они же нас в последний… В крайний раз видели ещё там, на Беринга.
— Тем скорее вернутся на новые поиски. — Напарник вновь хлопнул забралом. — К этому времени лучше уже быть на крыше и хотя бы рукой помахать. Пойдём.
Вход через западное крыло и вправду был свободен — и от ловушек и от дверей. Внешние створки небольшого «предбанника» свободно болтались на полусорванных петлях. А внутренняя переборка, похоже, была разрушена каким-то взрывом. Который унёс не только входную группу, но и жизни нескольких человек. Их истлевшие останки были разбросаны почти ровным полукругом вокруг обгоревшей воронки в полу.
— Думаешь, это была не ловушка?
— Думаю, это было давно. — Шутник осмотрел воронку и кости. — Ещё до всего этого… Они все взрослые. У этого щетина была точно не как у тинэйджера.
— Ну мало ли… — Я тоже оценил густые остатки растительности на мумифицированном лице. — Жоры?
— Не-а… — Шагнув ещё ближе к одному из старых трупов, напарник указал на какое-то бревно, торчащее из-под пыльного форменного бушлата. — Знаешь, что это?
Кажется, с одной стороны у бревна торчала рукоять, которую продолжала сжимать истлевшая рука в защитной перчатке.
— Похоже на телескоп.
— Таран для дверей. — Шутник ещё раз оглянулся. — А вон та рука щит держит.
Оторванная от чьего-то тела костлявая конечность действительно сжимала ручку присыпанного каменной крошкой толстого бронированного щита. Хотя под толстым слоем обломков я бы сроду его не разглядел. Или принял бы за фрагмент раскуроченных взрывом дверей.
— Уцелевшее оружие позже расхватали… Когда никто никого уже не хоронил. — Повертевшись ещё немного, Шутник озвучил свой вывод. — Это штурмовая группа.
— НИИ на новый год штурмовал ОМОН? Корпоратив у исследователей Арктики, похоже, удался…
— Не похоже на МВДшный спецназ… — Напарник стряхнул пыль с бушлата, обнаружив под ней зелёный камуфляжный рисунок. — «Альфа» или «Вымпел»… Хотя… — Он дотянулся до руки со щитом и тоже её отряхнул. Потом выпрямился и ещё раз огляделся. — Ни одного шеврона не вижу.
— И что это может значить?
— Возможно то, что этого подразделения официально не существовало. — Шутник скрипнул наплечниками. И снова как-то странно уставился на меня сквозь щель в металлической маске. — У тебя сейчас в голове ничего не щёлкает?
— Ты теперь это на каждом этаже будешь спрашивать?
— Мало ли… При амнезии память может частично вернуться просто при знакомом запахе. Или в привычной обстановке.
Запах тут не сильно отличался от того, который бил нам в нос совсем недавно. Хотя я и правда почти совсем перестал его замечать.
— Я бы не сказал, что для меня это привычно… — Перевернул носком ноги чью-то голову, отсохшую от позвоночника, я глянул в пустые глазницы под толстой каской. — По крайней мере, пока никого не узнаю.
— Для тебя, Рик, может, и не привычно… — Напарник зачем-то сделал акцент на имени. — Ладно, пойдём дальше. Вон лестница.
На стенах широкого лестничного колодца, выкрашенных в желтоватый цвет, тоже были заметны следы осколков или пуль, прилетевших сюда под острым углом.
— Ни одной гильзы. — Не смотря на своё утверждение про ловушки, Шутник, тем не менее, поднимался не торопясь, внимательно осматривая почти каждую ступеньку.
— Это хорошие новости или плохие? — Ступая следом, я тоже старался не упустить ничего необычного. Но, кроме общей разрухи, не замечал никаких следов — ни старых, ни новых.
— Это значит, что их кто-то собрал уже потом. Может быть, уже вместе с оставшимся оружием… Но перестрелка тут точно была. — Напарник указал на очередные отметины на штукатурке. — Эти точно от пуль. И очень старые.
— А ты же вроде не воевал? Откуда вообще такая уверенность?
Шутник слегка повернулся:
— Белла про Зимнюю войну не рассказывала?
— Это которая Советско-Финская? — Кажется, я учил недавнюю историю страны тоже совсем недавно. Точно не в школе… — В тридцать девятом году, вроде, была… Я уверен, ты младше.
 
— Это Московско-Подмосковная. В этом году была, всего пару месяцев. Пока тепло не пришло. И мор не ударил.
— Нет, не рассказывала.
— Я ей, в общем-то, тоже почти ничего толком не успел… Там и не на такие следы насмотрелся. Но все они выглядели новее… — Шутник снова заскрипел доспехами вверх по лестнице, но вдруг замер на полушаге. — Так, погоди…
— Ага! Всё-таки ловушка? Я же говорил…
— Нет. Там опять тело. И опять в похожей экипировке. — Указав вниз, напарник, очевидно, имел в виду парней у входа. — А вот под ним… Что-то не пойму…
Выглянув из-за его плеча, я рассмотрел труп, лежащий под бойцом таинственного спецназа:
— Он в халате, что ли? — Присмотревшись получше, я заметил на шее скелета ещё и бейджик с фотографией. — Вынужден вернуться к версии о вечеринке, которая вышла из-под контроля…
— Может какой-то мутант… — Поднявшись ещё чуть выше, Шутник оглядел череп тела в халате. — Да вроде нет. Обычный…
— Похоже, что ты тут всех лучше меня знаешь. — Я стёр пыль с бейджика. С фото глядел улыбчивый блондин лет тридцати. — «Роман Порфирьев, старший лаборант, РАЭ»… Ничего не говорит?
— Нет. А тебе?
— Аналогично.
Проход с лестницы в помещения второго этажа открывал через высокие окна ещё и панораму Смоленки. Выглянув в коридор, мы заметили тут на стенах множество больших фото с ледоколами, арктическими пейзажами и группами людей в тёплой одежде на фоне ледяных торосов. А за окнами туман ещё скапливался в течении реки. И тех, кто издавал там все эти печальные стоны и хрипы, пока что было не видно.
Не видно было на этом этаже и сцен боя. Кое-какие стёкла были разбиты, но по сравнению с разорением первого этажа — почти идеальный порядок.
— Наверное, тут был какой-то музей. — Шутник оглядел ряды фотографий. — Брать нечего, поэтому и чисто. Пойдём дальше.
Пролёты между третьим и четвёртым этажами тоже несли на себе боевые отметины. Коридоры были пусты. И тел уже не было даже на лестницах. Но парочка смазанных кровавых следов всё же присутствовала.
— Тот, кто отстреливался — быстро уходил наверх. — Пришёл к выводу мой напарник, рассматривая следы от пуль на стенах. — И гранаты у них кончились.
Но когда мы достигли пятого уровня, он резко изменил своё мнение, осматривая остатки обвалившегося пролёта и усеянные кривыми отметинами стены:
— А, может, и нет.
— Думаешь, обвалилось тоже во время штурма?
— Уже не уверен. Придётся идти там. — Выглянув в коридор, мой напарник указал в противоположный конец. — Через центр.
Но в центральной части пустого коридора пятого этажа оказались лишь нерабочие лифты. И нам пришлось скрипеть сталью дальше — до восточного крыла.
Шагая мимо распахнутых дверей, ведущих в похожие друг на дружку кабинеты или аудитории, мы иногда заглядывали внутрь. И лишний раз убедились в том, что тут уже давно всё методично обыскано. Мародёры забрали даже бумаги и всю ту мебель, что могла нормально гореть. Кое-где оставив после себя только небольшие кучки пепла и засохших экскрементов.
— А их возраст не можешь определить? — Я указал на одну из кучек. И когда Шутник глянул в ответ, поспешил внести ясность. — Кроме шуток!
— Зачем?
— Я же правильно понимаю, что зимой неустроенная молодёжь жгла всё что горело? Тут и сентябрь морозит ночью. Что было в январе-феврале — вообще не представляю.
— Правильно.
Я кивнул на один из распотрошённых книжных шкафов, в котором остались только пустые пластиковые папки:
— Поэтому мародёры тут всё утилизировали ещё когда снег лежал. А нахимовцы пришли с обыском далеко не в первые дни. Вроде бы, уже после того, как до них мурманские подводники доплыли. Не раньше марта.
— Даже позже. И что?
— И они нашли здесь кучу документов про этот проект «Автоном». Нетронутыми.
Напарник, вероятно, уже понял, к чему я клоню. Но не спешил с выводами, ожидая продолжения.