Хозяйка времени

Дата была прописана в первой же строке и значилась как первое травеня 1929 года.
– Мира, а какой сейчас год?
– Тысяча девятьсот тридцатый, няня Вера. Неужели вы запамятовали?
«Так… дата в документе годовалой давности, – подумала про себя Вера. – Теперь понятно, почему у Коровина не возникло вопросов».
– Я что-то так распереживалась, что даже год позабыла.
– Вам не надо так волноваться, а то заболеете.
Вера еще раз перечитала первые строки документа. Единственное, что было другим, – это то, что Вера должна была приступить к своим обязанностям через год, то есть, видимо, сейчас.
Очень умело придумано. Это доказывало, что год назад боярин Демьян был еще в здравии, и объясняло то, отчего Вера приехала только сейчас в Западный Боровник.
Внизу бумаги стояла красивая вычурная печать из синего сургуча и подпись «боярин Демьян Волков». В голове молодой женщины все крутилась мысль, как договор превратился в другой?
Но сейчас она поняла, что действительно находится в параллельном мире. И в какой-то момент этот мир продолжил развиваться по своей спирали. По законам древних русских княжеств и, видимо, без прогресса. Потому до сих пор здесь пользовались свечами и углем, а перемещались на каретах. Ведь в Верином мире в 1930 году уже давно было открыто электричество и никаких бояр не водилось.
С каждым часом в голове Веры картинка окружающего мира становилась более понятной и ясной.
– Няня Вера, хочу вам сказать. Этот наш сосед, господин Щукин, – начала девочка и уже тише добавила: – Он плохой человек.
– С чего ты это взяла? Оттого, что он донес на нас стрельцам?
– Нет. Но и это тоже. Он не пошел в наш дом! Точнее, не смог зайти.
– Не понимаю тебя, Мира.
– Батюшка сказывал, что в наш дом злые и плохие люди зайти не смогут. Потому что он под охраной ангелов!
– Да, ты говорила об этом, – кивнула Вера.
– Вот! Потому он и не пошел. Ему бы стало плохо в нашем доме! Потому что он злой нелюдь!
В словах девочки было рациональное зерно, ведь и Вера сразу поняла, что этот Щукин злой неприятный тип. Но все же она решила не распалять в своей подопечной малышке страхи. Девочка должна жить спокойно, а не бояться всех и вся. Потому она погладила Ладомиру по светлой голове и сказала:
– Ох, Мира, какие-то сказки ты выдумываешь.
– А вот и нет!
– Ну ладно, пусть так. Пойдем в дом, малыш, – велела Вера, обнимая девочку за плечи. – У нас еще много дел.
– Хорошо, сударыня, – кивнула Мира и поспешила с няней.
Они зашли в дом, и Вера все крутила бумагу с договором в руках.
– И все же мне интересно, как эта бумага стала такой? С гербовой печатью и другой датой?
Вера наконец засунула договор в сумочку и положила вещицу на комод в просторной парадной.
– Это волшебство, няня Вера, – пояснила девочка, улыбаясь.
Вера непонимающе посмотрела на нее.
– Прямо волшебство?
– Ага. Ваша бумага превратилась в другую по волшебству.
– Но кто же сделал это волшебство? – задала резонный вопрос Вера.
– Скорее всего, мой батюшка. Он же волшебник, – твердо ответила Мира.
– Как это волшебник?
– Очень просто, самый сильный волшебник нашего княжества, – кивнула девочка. – Он всегда так говорил, да и матушка повторяла.
– Так, подожди. Мира. То есть ты утверждаешь, что твой батюшка волшебник и именно он изменил мой договор?
– Да, изменил, – закивала девочка. – Одним магическим заклинанием.
Ничего уже не понимая, Вера невольно задумалась. Она еще многого не знала об этом мире, где государства назывались княжествами, а дворяне до сих пор именовались боярами, хотя и жили в двадцатом веке. А еще малышка говорила о каком-то волшебстве. Вера уже почти поверила в это самое волшебство. Иначе как ее договор мог стать другим?
Вера присела на корточки, чтобы ее лицо стало на одном уровне с Мириным, и сказала:
– Ладно. Давай по-другому. Предположим, что твой батюшка волшебник.
– Не предположим. Это на самом деле так.
– Хорошо. Пусть так. Но твоего батюшки рядом нет. Он в тюрьме и в коме. То есть в беспамятстве, – поправилась молодая женщина. – Как же он мог появиться здесь и изменить договор этим своим волшебством?
 
– Он и не появлялся. Это все волшебство. Для него нет расстояния и времени. Это же волшебство!
– Ну да, это же волшебство, – кивнула Вера заторможенно, ничего уже не понимая.
Она нечаянно бросила взгляд на входные двери, которые так и не закрывались на замок. И словно пришла в себя.
Некогда было рассуждать о каком-то волшебстве, надо было что-то делать!
Проворно поднявшись на ноги, Вера сказала:
– Когда мы раздобудем немного денег, первое, что мы сделаем, – это поставим на двери новый замок и отремонтируем ворота. Чтобы никакие чужие курицы и никакие плохие люди не могли входить в наш усадьбу. Как считаешь, моя девочка?
– Вы правы, няня.
– Ладно, пойдем на кухню, приготовим что-нибудь вкусненькое, – улыбнулась Вера.
– Но как же мы приготовим? Мы же не купили ничего на рынке.
– А я волшебница, – улыбнулась Вера. Слова девочки о папе-волшебнике очень понравились ей, потому она решила продолжать в той же манере, хотя на самом деле не предполагалось никакого волшебства. – Я научу тебя готовить из того, что у нас есть!
– Из чего же? – спросила маленькая боярышня, когда они уже вошли на кухню.
Вера подошла к умывальнику и начала мыть руки.
– Из лука! – ответила молодая женщина, надевая передник.
– Но он же гнилой, няня!
Наклонившись к кухонному столу, молодая женщина вытащила из-пол него плетеную корзину.
– Не весь. Сейчас мы его переберем. И срежем самое плохое.
Вера пододвинула корзину с луком к столу и села на лавочку. Ладомира быстро устроилась рядом и начала внимательно следить за няней.
– А еще наша подружка курочка снова снесла нам яички, – произнесла Вера и указала взглядом на миску, где лежали яйца. – Представляешь, сразу два! Точно волшебная курочка, раз несет столько яиц в день. Я их убрала, перед тем как отдать ее этому Щукину.
– А яйца мы сварим?
– Нет, милая, – замотала головой Вера, быстро перебирая лук, очищая самые лучшие луковицы от шелухи и вырезая гнилье. Она складывала хорошие остатки в большую миску. – В шкафу я отыскала три горсти муки, немного соли и специй. И из всего этого мы приготовим знаешь что?
– Что?
– Луковые оладьи! – с воодушевлением заявила Вера.
– Луковые оладушки? Но разве такие бывают?
– Наверное. Но рецепт я придумала сейчас сама, – улыбнулась молодая женщина.
– Но я не знала, что можно есть гнилой лук.
– Нельзя. Мы срежем плохое и возьмем самое хорошее. Вот смотри. Вроде луковица сбоку гнилая. Мы ее обрезаем, с другого боку она вполне белая и хорошая. Ее и будем тереть в оладьи.
– Я тоже хочу помогать вам, няня Вера! – воскликнула радостно Мира.
– Хорошо. Тогда надевай фартук и мой руки. Будешь замешивать тесто.
– Правда? Я тоже смогу?
– Конечно. Но для начала помой руки, надень фартук, чтобы не испачкать платье, и найди большую миску.
– Я найду! – с горячностью выпалила девочка, вскакивая со скамьи.
Она быстро сполоснула руки, надела большой фартук и подошла к нижнему шкафу. Достала вполне глубокую деревянную миску.
– Умница. Садись сюда, за стол. А я с луком отойду к печке. А то он больно злой, я уже плачу.
– И что мне делать, няня?
– Так. Аккуратно вымой яички с мылом в умывальнике, только не разбей. Потом осторожно разбей их в эту миску.
– Да, я поняла.
Спустя некоторое время, натерев лук на крупной терке и смешав его с мукой, яйцами, солью и специями, они замесили вязкое тесто.
Вера подкинула последний хворост в топку и поставила большую чугунную сковородку на печь. Затем смазала дно сковороды тряпочкой, пропитанной маслом, которая была уже довольно сухой, и выложила туда первую порцию будущих оладий. Они громко заскворчали, и спустя пять минут молодая женщина выложила четыре румяные оладушки на тарелку, велев Ладомире подуть на них и снять пробу.