Милосердие (СИ)

— Карл, что ты делаешь?
— Провожу время с семьей в свой день рождения, разве не заметно?
— Джудит пора отдыхать, — она нервно сжимает подлокотники, наблюдая за своими детьми, которых куда больше интересовали волосы Нигана, чем ее слова. Мужчина удивительно спокойно переносит эту возню, как будто ему совсем не привыкать. — И я не хочу, чтобы она находилась рядом с этим человеком.
— Она будет находиться с ним рядом, хочешь ты того или нет.
— С какой стати?
— Ну, — Карл усаживает сестру на плечи Кросса, — потому что он ее будущий папа?
— Что, прости?
— Если сейчас он мой папа, значит, потом станет и ее.
— Он… Так… Они все-таки…?
Ниган тихо смеется, запрокинув голову и подставляя колючие щеки под робкие прикосновения детских ладоней. Ему ничего не нужно говорить — сегодня не его день рождения. А ты жестокий ребенок, Карл. Очень.
— Все-таки что, Лори?
Он нарочно не называет ее мамой. Теперь ему становится ясна вся ирония ситуации: задуманный как элемент, что должен был скрепить семью, он наоборот ее окончательно разрушил. Сегодня Карл провел последнюю черту. Он вырезал эту женщину из своей жизни точно так же, как и она его. И теперь, осматривая итоги своих трудов, он чувствовал только одно — удовлетворение.
— Выясним это на суде.
— Тебе никто не поверит, — парень ведет плечом и спокойно подставляется под ладонь на своей макушке. — Ты никому не нужна.
От этих слов она раздраженно закусывает губу. Почему-то они не вызывают в ней обиду — она чувствует страх, как если бы Карл сказал, что никто ее не хватится и не будет искать.
Ниган бегло смотрит на свои наручные часы. У них скоро самолет, а потому Карлу остается только спустить малышку обратно к себе на руки и после самолично уложить в постель. Он мягко целует ее в лоб напоследок и нехотя высвобождает палец из мягкой хватки пухлых ручек. Мальчик не знает, была ли Джудит таким же инструментом, как и он, или же кроха оказалась простой случайностью. А может, она просто не успела сделать аборт?
Когда он заканчивает возиться с ребенком, то застает взрослых на тех же местах: Кросс небрежно покачивает ногой, с улыбкой рассматривая Лори, а та лишь хмурится. Ему нечего сказать — его мальчик сделал все сам. Карл трогает Нигана за плечо, а после дверь за ними оглушительно захлопывается — это было последнее, на что у Лори остались силы.
— Черт, ковбой, ты действительно назвал меня папой. Ну надо же! — Кросс с улыбкой достает сигарету, дымя на ходу и не отпуская плеча подростка.
— Это вместо «спасибо». Не привыкай, — Карл улыбается, даже когда получает легкий, почти неощутимый подзатыльник, который лишь приводит в беспорядок его локоны.
В самолете Ниган покупает ему самое большое мороженое, но Карл не может его съесть до тех пор, пока не расчешет последний колтун в чужих волосах.
______________________
* Кока-кола была изобретена именно в штате Джорджия доктором Джоном Пембертоном в 1886 году. В Атланте функционирует музей Кока-колы.
** Отсылка к спин-оффу «Тот парень», где Рик вел себя в некоторых ситуациях точно так же, когда бы в том же возрасте.
========== Глава XXXV ==========
Комментарий к Глава XXXV
Добрый день! :з
Глава получилась довольно длинной, поэтому я буду рад публичной бете, чтобы найти имеющиеся опечатки и прочие ошибки с:
Всё пошло на спад следующим утром, после того, как Боб Стуки вышел из строя. Все пробелы в защите, которые неминуемо возникали, когда полиции не хватало, теперь оставались невидимыми для чужих глаз. Последняя бутылка с зажигательной смесью разбилась ровно в 5:51 — по крайней мере, такое время показывали побитые у ратуши часы. Капитан спокойно смотрел, как жидкое пламя лизнуло асфальт у его ботинок. Он затушил его простой питьевой водой, сделав глоток и вылив все остальное себе под ноги. Возможно, бутылка упала именно сюда неслучайно.
Занавеска палатки первой помощи закинута наверх. Рик прошелся взглядом по матрасам: там, где чернело самое большое пятно запекшейся крови, не так давно лежал Боб. Его доставили в госпиталь только спустя четыре часа, когда воющие кареты наконец-то смогли пробиться через растекающуюся в стороны толпу. Перелом ноги в трех местах, сотрясение, внутреннее кровотечение и несколько десятков ушибов разной степени тяжести. Глаза лейтенанта заплыли почти моментально, большой и малоподвижный рот опух. Через пару дней Стуки транспортируют в Округ Кинг — Граймсу немного жаль, что он не может перевязать его бантом и самолично вывалить на стол Чамблера. Хотя даже так его жест был более чем красноречив.
 
Изо дня в день они теснили остатки народа, раскатывая его, как тесто. Туда-сюда двигались щитки, бегали копы. Без поддержки и подначивания люди постепенно затихали и выматывались. Весь кураж сходил на нет: капитан видел это, поэтому часто менял бойцов, давая им наконец-то отдохнуть как следует. Ночами по палаткам кочевала початая бутылка — уже совсем скоро они поедут домой.
— Капитан!
Мартинес привычно вытянулся перед ним по струнке.
— Да?
— Там к вам пришли. Ждут с правого бока.
— Кто?
— Да не знаю, я не видел, — латинос махнул рукой и незаметно улыбнулся. — Идите, я вас подменю, все равно скоро будем сворачиваться.
— Ладно, ты за главного. Я на связи.
Щурясь, Граймс на ходу пытается рассмотреть внезапных визитеров. Шлем мешает, и он стягивает его — волосы сплошь растрепались; мужчина бегло пытается их пригладить, но кудри упрямо рассыпаются.
— Папа!
Он сразу узнает его походку, эти непослушные волосы, широкие плечи — сорвавшись с места, Карл бежит навстречу отцу. Никто особо не преграждает ему путь; рядовые даже не спрашивают, какого черта — все понятно и так. Улыбнувшись, служащие разбредаются кто куда. Все подошло к концу и люди чувствуют облегчение.
Парень едва не сбивает его с ног, впечатавшись лицом в бронежилет. Рик непонимающе улыбается и подхватывает уже такого тяжелого и взрослого парня подмышки. Он действительно сильно вырос за последний год, но пока его можно оторвать от земли, Граймс будет пользоваться этим до последнего.
— Карл! Что ты тут делаешь? Как? — прокружив его вокруг себя разок, Рик ставит ребенка на ноги и тут же зарывается пальцами в мягкие пряди. Парень довольно улыбается, подставляясь под родительские руки. — Прости, что я не смог поздравить тебя сегодня как следует, черт возьми, Карл, как ты тут очутился? Все в порядке?
— Ты что, не слышал про самолеты, Робинзон?
Знакомый голос заставляет Рика приподняться на носках. Приложив ребро ладони к глазам, он с улыбкой рассматривает прохлаждающегося в тени Нигана. Рядом с его ртом привычно дымится сигарета. Он знает, что должен разозлиться на него. Хотя бы за то, что тот притащил ребенка на самое масштабное побоище в истории Атланты за последние пять лет. За то, что ничего не сказал, что воспользовался правом опеки на свое усмотрение и, конечно же, за полное отсутствие раскаяния. Но Ниган продолжает самодовольно улыбаться и Граймс не находит в себе сил разозлиться по-настоящему.
Никто и никогда еще не приезжал к нему вот так.
— Иди-ка сюда.
— А может, лучше ты ко мне?
В животе все скручивается. Рик тихо усмехается, доставая рацию.
— Мартинес, я отойду на несколько часов. Пусть Беатрис соберет оружие и опишет ящики.
— Вас понял.
Граймс стягивает с себя удавку болтающейся на шее балаклавы и не глядя бросает ее ближайшему офицеру.
— Ну что, какие планы?
Ему не хочется отпускать Карла ни на шаг: Рик вжимает сына в свой горячий от солнца бок, а тот даже не замечает исходящего от плотной униформы жара.
— Мы еще не думали об этом…
У них действительно не было никакого плана: они просто приехали и все. Обоим было достаточно увидеть Рика. Граймс старший словно чувствует это и оттого еле переставляет ноги, оттягивая момент близкого контакта с Ниганом. Он не знает, как себя вести и это заставляет его слегка нервничать, как будто они познакомились только вчера. Рядом с этим человеком слишком многое происходило впервые и они слишком часто открывали что-то новое друг в друге.