Милосердие (СИ)

— Как и ты сам, верно? — Рик сбивчиво выдыхает, застегиваясь и отираясь горячей щекой о влажное пятно от своих губ на футболке. Руки Граймса уверенно скользят по чужой груди, спускаясь ниже и ниже, пока не наталкиваются на шнурок домашних штанов.
— А если и да? — Ниган с похабной улыбкой запрокидывает голову, когда Рик опускается на колени, чтобы быстро сдернуть одежду и прижаться этими чертовыми губами к лобку. Кросс готов был признать, что подсел на его мокрый и такой податливый рот еще с той ночи, в которую они впервые переспали. Он только и ждет, когда Рик проедется языком снизу до верха, чтобы тут же запутаться пальцами в непослушных волосах и потянуть его ближе, резко и порывисто насаживая и не получая никакого сопротивления. Нигану даже не нужно опускать взгляд, чтобы знать, как Рик каждый раз прикрывает веки, с каким-то особым удовольствием пропуская его ствол до самой глотки, сдавливая и отираясь внутри языком, но он все равно смотрит, ведь теперь привычно сжатые в ровную линию губы словно наливаются, становятся мокрыми и яркими, в них так и хочется вбиться покрепче, чтобы они давили ствол мягким кольцом, чтобы сжимали и отирались, а после неминуемо пачкались. Ниган действительно смотрит и из-за этого кончает так быстро, что едва успевает понять, когда и как это произошло. Мужчина сипло выдыхает, прогнувшись; он улыбается. — Черт, сколько же пришлось ебать тебе мозги, чтобы получить такое на постоянной основе.
Он позволяет Граймсу оставить на своем животе алый засос, позволяет быстро одеть себя обратно и даже позволяет протолкнуть в рот собственный привкус. Словно очнувшись, они в оба хватают воздух полной грудью, глухо посмеиваясь и вылизывая улыбки друг друга.
— Надеюсь, миссис Андерсон еще не забрала нашего мальчика на усыновление, — Ниган зачесывает за уши выбившиеся кудри.
— Карл умеет тянуть время, ты же знаешь.
— Где он только научился трахать мозги часами напролет, — Кросс удовлетворенно усмехается и, насилу оторвавшись от супруга, выглядывает за дверь: Джесси все еще что-то пишет в бланках, ее рот не закрывается, а Карл с непроницаемым, как и у отца, лицом механически проговаривает свои ответы. — Вы еще не закончили, ковбой?
— Еще пять минут, мистер Кросс.
— Пошевеливайтесь, скоро за капитаном приедет машина.
Не дослушав ответ инспектора, он скрывается в кабинете. Граймс привалился спиной к косяку ведущей на задней двор дверцы; мужчина расслабленно курит и время от времени пускает мелкие колечки дыма.
— Черт, детка, к тебе бабы так и липнут, — Ниган сладко потягивается, устроившись напротив и закурив. — Хрен ее теперь из дома выкуришь.
— Кто бы говорил.
— Вдруг я жил как затраханный монах? Знаешь, целомудренно дрочил в келье.
— Монахи не требуют приватных танцев.
— Я все равно их получу.
— Как будто было что-то, чего ты не получал, — Граймс незаметно оглаживает большим пальцем кольцо, легко прокручивая.
Слышно, как шумная и глухо рокочущая машина въезжает на ухоженную пригородную улочку; лают собаки. Ниган, как и всегда, по-хозяйски уверенно оглаживает Граймса по спине, затягиваясь еще разок, а после отправляя окурок куда-то за забор соседей.
Рик сухо прощается с вездесущей Андерсон, что не собиралась уходить до приезда служебной машины, забрасывает сумку на плечо. Карл так и липнет к отцу, за что получает теплое прикосновение губ к макушке и легкий щипок за подбородок. Ниган оттягивает парня едва ли не за шиворот, никуда не отпуская от себя, пока Рик не садится в машину. За рулем черного потрепанного Кадиллака Рейнджера сидит Боб Стуки.
***
Они встречались уже почти месяц. Сначала он приходил два раза в неделю, а после она могла видеть его у своей побеленной двери едва ли не каждый день. Когда он впервые позвонил ей, она вздрогнула, но голос в трубке был молодым, она бы даже могла назвать его приятным. Что-то было в том, как он проговаривал слова, будто заигрывал с ней и вместе с тем относился серьезно к каждой фразе, что она сердито выдавит из себя в ответ.
 
— Нам все равно придется встретиться, вы не можете избежать этого.
— Я знаю. Когда и где?
— Мы не можем обсуждать некоторые вопросы в кафе или парке. Хотите приехать ко мне в офис или же предпочтете разговаривать на своей территории?
Он смеется и ей отчего-то совсем не обидно. Она понимала, что он подталкивал ее к тому, чтобы она сама пригласила его, однако это действительно было бы верным решением. Он словно заранее знал, что будет лучше для нее самой, но он не кичился этим знанием, он всегда только намекал, как будто спокойно признавал в ней равного. Ей стало интересно, как он выглядит.
— Запишите мой адрес.
Он приехал чуть раньше условленного времени, но она уже поглядывала в окно, уверенно оправляя свободную белую рубашку. Ей не хотелось выглядеть так, будто она готовилась к его визиту или ставила свой комфорт ниже привлекательности в чужих глазах.
Разросшиеся неухоженные туи заслоняли его лицо: она видела лишь узкие брюки, темные туфли и выглядывающий бампер автомобиля. Когда он решительно прошелся по вымощенной декоративным кирпичом дорожке, женщина резко отстранилась от окна; дернулись шторы. Отчего-то ей было волнительно увидеть обладателя этого голоса. Она не знала, как это будет и как должны происходить подобные вещи, но ощущение того, что этот человек ей не враг, никак не покидало ее голову. Она понимала, что это наивно и незрело, но даже это не помогало ей справиться с собой.
Непринужденно легкие шаги замирают у двери. Он не прикасается к звонку, а просто деликатно стучит в дверь. Глубоко вдохнув, женщина дергает ручку.
— Ну вот мы и встретились, миссис Граймс. Меня зовут Гарет.
Открытая ладонь смело толкается ей навстречу и она жмет ее, неловко улыбнувшись. В такие моменты, она знает, ее черты смягчаются, а выражение лица теряет былое высокомерие.
— Здравствуйте. Проходите. Чай? Кофе?
Он бросает взгляд на закипающий чайник.
— Давайте чай.
— Пожалуйста, — Лори кивает в сторону кухни. — Моей дочке нездоровится, поэтому сегодня побудем здесь.
— Сегодня? Это значит, что вы не будете избегать следующей встречи так, как этой?
Гарет с улыбкой поправляет спадающую челку. Асимметричная стрижка делает его младше своих лет. Хотя, украдкой рассматривая лицо Гарета, Лори ловит себя на мысли, что возраст этого человека не отгадать так просто.
— Я бы хотела разобраться с этим вопросом поскорее.
Лори ставит перед ним чай и он покорно присаживается именно на тот стул, который оказывается ближе всего к чашке. Ей нравится, что он уступает ей. Женщина опускается напротив. Сейчас квадратный столик кажется ей совсем крошечным: она даже может рассмотреть, какого цвета глаза у Гарета — зеленые. Когда он вскидывает брови, то словно становится моложе на десять лет.
— Так не получится, — мужчина мягко улыбается и делает маленький глоток, — Если вы будете торопиться, то ответы могут пойти вам во вред. Такое часто случается, когда люди отвечают, не подумав. Нам нужно будет как следует со всем разобраться. Я знаю, это не может нравиться, но, возможно, вы дадите мне шанс?
— Я никогда не была на консультациях с психотерапевтами и не знаю этих нюансов.
— Давайте начнем с двух встреч в неделю?
— Хорошо.
— Я могу звать вас Лори?
Она медлит, но кивает. Ей неприятно носить фамилию бывшего мужа и так же неприятно использовать свою девичью. Вспоминая о родителях, которые перебрались в Небраску от налогового преследования, женщина раздраженно дергает плечом. Они были такими же упрямыми, как и она сама. Казалось, что Лори взяла от обоих родителей самые примечательные черты: материнскую щепетильность и отцовскую взбалмошность, которую незнающие люди часто принимали за своенравность. Их мало волновала судьба собственной дочери: когда она выбрала себе партию, они просто вернулись к своим делам, затевая бизнес из ничего и мало интересуясь чьей-то жизнью, кроме своей собственной. Она готова поспорить, что именно в этот момент ее мать раскладывает по коробкам счета и чеки, а отец уверенно облапошивает какого-то простофилю. Кажется, последнее, чем они были заняты, так это перепродажа пищевых добавок — прибыльное дело, от которого сама Лори не получила ни цента. Она знала, что так они пытались приучить ее к самостоятельности, раз за разом подавая пример того, как легко можно сделать что-то на пустом месте.