Милосердие (СИ)

— Привет, — но мальчик молчит и только кивает. Он действительно похож на Рика как две капли воды: такие же внимательные глаза, полные губы, светлая кожа.
— А это Ниган. Он мой, хм.
— Муж.
Терапевт обводит языком кромку зубов и самодовольно улыбается. Диксон видит, как сжимаются пальцы мужчины на талии Граймса. Он рассеянно смотрит на эту широкую пятерню и только сдернувший его со столешницы Ровиа прерывает это увлекательное занятие. Сердце бьется слишком быстро, дыхание перехватывает.
— Привет всем. Я Иисус и нам пора валить. Мерл, чем дольше мы тут, тем меньше у нас шансов проехать патрули и все такое прочее. Черт, — Пол раздраженно заталкивает домашнюю белку обратно в карман, — я даже номера сменить не успел.
— Да я че, по-твоему, хочу в этом семействе психов тереться? Ты их видел? Этот хмырь вообще чуть шкету башку не снес! Дерилина, поднимай свою жопу, черт тебя дери!
Рик тихо смеется в бороду. Он передает пакет с раствором в руки Мерла и мягко подталкивает его в сторону прохода. Перед тем, как спрыгнуть на газон, Дэрил оборачивается и протягивает руку:
— Спасибо.
— Береги себя, Дэрил, — Граймс крепко сжимает его ладонь.
— Еще свидимся, Рик, — Диксон усмехается какой-то новой незнакомой улыбкой и ныряет в темноту.
До слуха долетает тихий гул мотора, а после все погружается в тишину. Лейтенант заделывает дырку в задней стене обратно, с силой ударяя молотком по гвоздям и выбивая из бетона мелкую крошку.
Комментарий к Глава XXV
Благослови Ровиа тех, кто правит мои ошибки
========== Глава XXVI ==========
— Два здоровых мужика могут рассчитывать на ужин сегодня?
Рик скосил взгляд на опустившуюся ладонь Нигана: пятерня похлопала его по плечу и скользнула вниз по спине. Граймс ударяется лопатками о чужую грудь, пальцы пробегаются по талии, комкают форменную рубашку. Перед глазами бьется строительная пленка, сжатая гвоздями и досками.
Лейтенант спокойно выдыхает. Его голос звучит ровно.
— Могут. Карл, поставь воду на огонь.
— У меня руки в крови, пусть Ниган поставит.
— Так, — Рик легко вырывается из хватки и, подойдя к сыну, мягко отбирает у него бурую тряпку, которой тот бесцельно елозил по столу. Жижа смешивается с моющим, пузырится и капает на пол. — Мой руки и займись картофелем.
Ему сложно сказать, сколько времени заняла готовка: Граймс механично шинковал, резал, толок и мешал. Ниган, по своему обыкновению, уткнулся носом в рабочие записи, а Карл тихо обрывал зелень с жестких стеблей кервеля. Самому Рику есть не хотелось — аппетит пропал, хотя он и сам не мог понять, был ли вообще голоден сегодня. Поэтому, когда все сели ужинать, лейтенант, не чувствуя вкуса, торопливо проглотил содержимое тарелки, лишь бы поскорее выйти из-за стола. И только когда он тихо отодвинул свой стул, в гостиной завязался разговор. Он не был его участником.
— … Это всего лишь папин бывший, ковбой, нечего переживать. Черт, ты круто смотрелся с этой пушкой, но дай-ка мне ее сюда… Неплохо, я бы на месте Мерла обделался… испугался?..
— … но почему муж?.. Ты меня не воспитываешь, Ниган… Мне все равно… Своих детей заведи… Да, завтра тест на вождение… Я сам… чтобы Джудит росла в таком бедламе… никогда не ходил налево…
— … а ты его личный крестоносец?.. да он за тебя глотку любому перегрызет, даже мне… Не глупи… паясничать, я тебя на таблетки посажу и буду проверять, как папашу…
— … заткнись… ну, есть. Ее зовут Энид… давай фильм…
— … тогда сам выберешь… но только если сдашь на права… сам у него спросишь, я за тебя просить не буду… что мне за такое будет, а?..
— … нож для масла помнишь?.. ладно… конечно, обыграю, ты всего лишь врач…
— … вот и проверим… куда ты тычешь, перемотай обратно…
В иное время Граймс бы замер и прислушивался, как непринужденно болтают между собой Ниган и его сын. Но сегодня он был способен только вылавливать обрывки фраз, смешивающиеся в бессмысленный набор слов.
Рик старается быть как можно менее заметным: без стука ставит банку краски, так же неслышно открывает, разводит растворителем. Граймс знает, что кровь так просто не отмыть со стен, поэтому он закрашивает кистью одинокие пятна у плинтуса. Свежая краска портит новую кухню — приходится пройтись валиком. Когда он заканчивает, Карл уже собирается в постель; парень делает вид, что не замечает настроения отца и просто говорит «доброй ночи». Ниган выключает телевизор и стягивает очки с кончика носа.
 
— Я конечно не отказался бы, чтобы ты достроил мой кабинет к завтрашнему утру, но, думаю, дело терпит.
Граймс молча снимает форменную рубашку, переодеваюсь в домашнюю и вправляя ее в брюки. Слышно, как на втором этаже включается душ — Карл приводит себя в порядок перед сном. Хлопает дверь ванной, тарахтят капли.
— Рик?
Но лейтенант лишь закатывает рукава, аккуратно складывая манжеты. Заметно, что к концу дня ему действительно не хватает трости: пробитая нога устала, а потому он вынужден постоянно смещать вес, едва заметно раскачиваясь и ища стопой опору. Ниган встает с дивана, чтобы быстро сократить дистанцию и подставить свою руку — Граймс накрывает ладонью его предплечье. Он смотрит на терапевта спокойно и мягко, но тот отчего-то легко представляет, как в один момент знакомые черты лица заостряются, становятся грубыми и жесткими. Ниган ловит себя на мысли, что если бы лейтенант хоть раз командовал перед ним опергруппой, то, скорее всего, выглядел бы именно так: отрешенно и вместе с тем сосредоточенно, чтобы подметить любую ошибку, а после заставлять исправлять ее снова и снова.
Терапевту совсем несложно вести себя как ни в чем не бывало. Будто это не он сегодня взводил курок, уткнувшись дулом в затылок лежащего без сознания человека, будто это не он во всеуслышание объявлял о своих правах на Граймса, будто это не он бездействовал, позволяя чужой жизни утекать в никуда. Ниган провел четкое «до» и «после», позволяющее ему спокойно наслаждаться семейным ужином и не возвращаться к тому, что случилось. Это была его простая до гениальности схема, схема, которая есть у каждого мошенника и ловкача, схема, которой он придерживался и никогда не изменял. И только один человек мог вынудить его переигрывать все по-новой.
Граймс слегка сжимает пальцы на предплечье, и то лишь для того, чтобы найти необходимую поддержку — его кулак обрушивается на лицо терапевта так быстро, что тот не сразу понимает, что произошло. Короткий замах — второй удар в живот заставляет Нигана сделать шаг назад. За вторым следует третий — мужчина с грохотом заваливается на пол. Все, чего ему хочется, так это утянуть Рика за собой, но Граймс стоит, прямой и собранный.
— Блядь! А у тебя все такая же тяжелая рука! — Ниган раздраженно трет переносицу, втягивая носом воздух.
Из лопнувшей губы льется кровь; она отпечаталась на костяшках лейтенанта и тот отирает их о белую рубашку. Ту самую, которую так обожал Ниган.
Вода в ванной Карла все еще бежит — ее мерное шипение всегда было хорошо слышно на первом этаже. Рик знает, сколько времени обычно моется его сын; этого будет достаточно, чтобы оставить развернувшуюся сцену только между ним и Ниганом.
— Знаешь, чему я бы хотел научить тебя сегодня, муж? — Граймс с силой пинает терапевта под ребра и тот на время оставляет попытки подняться; он запрокидывает голову, с неопределенной улыбкой рассматривая склонившегося над ним человека. В глаза бьет слабый свет от люстры, деревянный пол кажется слишком теплым.
— Когда договоришь, я дам тебе возможность оценить всю иронию ситуации, обещаю, Рик.
Но Граймс пропускает этот выпад мимо ушей. Когда терапевт приставляет дуло питона к его лбу, мужчина лишь отмахивается от ствола. Пальцы лейтенанта сдавливают ворот чужой рубашки, выкручивая ткань. Колени болезненно вжимаются в пол — Граймс почти седлает Нигана, на деле только сильнее вдавливая телом в деревянные доски.
— Доверие — причина, по которой ты здесь.
— О, твой прошлый брак не выдержал этот экзамен, — Ниган насмешливо щурит глаза и расслабленно запрокидывает голову. Он болтается в руках Граймса, как тряпичная кукла, но ему нравится это ощущение мнимого превосходства перед простой и грубой силой.