Милосердие (СИ)

Кулак ударяет точно по селезенке — от боли Кросса едва ли не сгибает пополам, но Граймс по-прежнему вдавливает его в стену, заставляя стоять ровно и терпеть.
— Своей игрой в молчанку ты не защищаешь меня, не защищаешь никого, Ниган, — голос Рик срывается на хриплый шепот. — Единственный, кого ты способен защитить — это только ты сам. Знаешь, с твоими делами не сможет разобраться даже весь штат ближайших департаментов Джорджии. Я уже и сам не знаю, действительно ли хочу в этом копаться.
— Хочешь, чтобы я ушел?
— Ты правда думаешь, что сможешь просто взять и уйти? Как тогда, с тем «особенным» парнем, которого ты оставил тет-а-тет с его мертвым ребенком? И да, рано или поздно я узнаю, кто он. Уверен, это поможет мне разобраться с твоим дерьмом.
— Черт, Рик, ты решил тут наладить человеческие отношения и все такое? — Кросс заходится глухим смехом. — Тогда будь другом и просто отъебись. Уверен, тебе совсем несложно оказать мне подобную блядскую любезность. И да, Рик, твоя минута уже давно кончилась.
Ничего не ответив, Граймс замахивается снова. Он бьет его не переставая, обрушивая удары с холодной и выверенной точностью, раз за разом попадая аккурат куда нужно. Кросс знает, что сопротивляться невозможно, однако он все равно бьется о стену, выворачиваясь, чтобы неизменно оказаться прижатым к ней снова. Рик впервые бил его именно так, в полную силу, как на груше отрабатывая выученный наизусть прием, знакомый ему еще с чертового «Дома Пехоты» и вспомненный на тренировке в прошлый четверг. Захрипев, Ниган запрокинул голову, чувствуя, что еще немного и его селезенка просто разорвется — в этот момент хватка разжалась, и он рухнул на пол как подкошенный.
— Черт… Все та же тяжелая рука, верно?
Кросс скалится, даже когда его хватают за грудки, чтобы без особо труда оторвать от пола. От боли в боку мутит — он стискивает зубы, брошенный на твердый скрипучий стул.
— А ты достаточно крепкий.
— Для чего?
Он негромко усмехается, приоткрывая глаза и несколько раз обводя языком пересохшие губы. Теперь Нигану кажется, что прикроватная лампа светит слишком ярко, даже ослепительно — он щурится, внимательно наблюдая за Риком, скрывшимся на пару секунд в ванной комнате.
— Чтобы прибрать за собой дерьмо, которое ты тут развел.
Швабра аккуратно ставится рядом со стулом. Ниган в недоумении вскидывает брови, будто бессловесно переспрашивая: «Ты, мать твою, серьезно?». Но Рик серьезен, особенно, когда толкает пластмассовый черенок — тот с тихим шлепком ударяется о плечо Кросса.
— Здесь нет Дуайта или кого-то еще, чтобы подчищать за тобой.
Кросс пару раз ошалело моргает, пока Граймс сдергивает испорченное постельное белье. Оно огромной воздушной горой складывается на полу, пока тот не подхватывает его в охапку, чтобы отнести вниз и запихнуть в машинку. В комнате на пару минут становится пусто, и Ниган, пользуясь своим одиночеством, тяжело поднимается на ноги. Его ведет и качает, однако он все равно упрямо продолжает ковылять со шваброй в руках. Сначала ему хочется макнуть ее прямо в дырку унитаза, и только мысль о ползающей повсюду Джудит останавливает его от этого.
Вернувшись в спальню, Рик отстраненно наблюдает, как Ниган сбрасывает свои грязные ботинки в ведро с водой и шлепает босыми ногами по мокрому полу до заново заправленной постели. Кросс долго и тяжело смотрит на белоснежные простыни, пока Граймс не подталкивает его под локоть.
— Ложись.
Кросс заваливается на спину как ни в чем не бывало, едва сдерживаясь, чтобы не скрючиться от болезненной вспышки. Граймс садится на край кровати, тянется к его ремню и стягивает джинсы. Он раздевает Нигана методично и без спешки, словно ничего не случилось, и у них был просто тяжелый день.
— Рик?
Но Граймс не отвечает. Он грузно опускается рядом, натягивает на них обоих одеяло и переваливается на бок. Его дыхание тут же становится ровным и глубоким, словно он уснул, стоило голове коснуться подушки. Внезапно горячая ладонь опускается Нигану на бок, который к утру будет выглядеть как сплошь бурое пятно. Сухие пальцы ласково и вместе с тем настойчиво оглаживают изувеченное место, проверяя, как там дела у одного из самых уязвимых органов человеческого тела. И Кросс думает, будто Рик не всерьез.
 
Он продолжает так думать и утром, проснувшись в еще теплой после ухода Граймса постели. Он думает так, когда первым делом заглядывает к сладко дремлющей Джудит, когда задерживается в пустой комнате Карла, когда, наконец, заставляет себя вылезти из халата и, корчась, натянуть штаны. И даже когда на кухне вместо чашки кофе его неожиданно ждет завтрак, Ниган думает, будто Рик не всерьез.
Но вот его рука рефлекторно тянется к кофеварке и не находит переключателя на привычном месте. Взъерошив волосы, Ниган переводит взгляд на сверкающую хромом новую машину, толкает на подачу свою огромную чашку, которая едва туда помещается, долго возится с режимами и плоскими кнопочками. А когда кухня вместо ожидаемого грохота наполняется лишь тихим шелестом отлажено работающего прибора, Ниган понимает, что Рик все-таки был серьезен.
— И где тогда моя чертова собака?
Он обходит дом целиком, заглядывая в каждую комнату и угол — мистера Данца нигде нет. На несколько минут Ниган задерживается в своем кабинете, куда вчера заглянул лишь вскользь. Повсюду царит порядок, даже чистота, каждая вещь, особенно, кушетка, пахнет так, как пахнет Рик после душа. На полу валяется разве что пачка его сигарет: Кросс поднимает ее и заглядывает внутрь — пусто.
— Черт, даже покурить мне не оставил. Что же ты за сука такая, — он зло трет переносицу, но от резкого движения тут же хватается за бок.
Его внимание привлекают две стопки на кофейном столике. Нигану даже не нужно просматривать их, чтобы понять, о ком и чем написаны все эти сотни, даже тысячи страниц.
— Рик-Рик, неужели ты ревнуешь?
С улыбкой пошарив по карманам, Кросс достает докуренный на треть косяк. Он и сам не верит, будто это поможет справиться с болью, однако его медицинский пенал исчез, а отбитое место по-прежнему ноет. Мужчина глубоко и жадно затягивается, бездумно рассматривая методично отсортированные записи. Его взгляд привлекает клочок яркой бумаги — возможно, из детского набора Джудит.
«Ты записан на осмотр к своему врачу. Он ждет тебя в 10:15»
Кросс хотел бы списать смутное беспокойство на действие марихуаны, но ее было ничтожно мало.
Он знал, что Граймс бесился, как бесится изголодавшаяся до полусмерти собака, которая видит перед носом сочный и свежий кусок мяса, запертый от нее в тесной клетке. Она уже подбиралась к желанной еде и так, и эдак, облизывала и надкусывала со всех сторон, куда могла дотянуться, но она сходила с ума тем сильнее, чем больше получала. И уже не получится успокоить Рика так просто, не получится крикнуть: «Место!» и забыть обо всем произошедшем.
Ниган чувствовал, что его мир медленно, но верно переворачивается с ног на голову, как песочные часы. Машина, кабинет, теперь книга адресов и контактов. Повинуясь неприятному предчувствию, Кросс дернул ящики секретера, но сейф-ячейки были на месте, не тронутые и по-прежнему закрытые. Кажется, он и сам забыл, куда дел от них ключи: спрятал или выбросил.
Потушив бычок в нетронутом омлете, он принялся собирать детскую корзинку для Джудит. Девочка встретила его непрекращающимся громким лепетом, как будто кто-то нажал внутри нее какую-то кнопку. Она пищала и улюлюкала, хватая Нигана за лицо и плечи, пока он аккуратно спускался по лестнице.
— Черт возьми, принцесса, а ты здорово соскучилась. Но я все равно соскучился больше. Даже не вздумай со мной спорить. Ах так, да? Ты не привыкла сдаваться? Совсем как твой папаша, — он смеется, уворачиваясь от маленьких рук, чтобы устроить детское кресло на заднем сидении такси.
Шофер терпеливо ждет, пока Ниган наиграется. Передняя дверца со стороны пассажира так и остается открытой: Кросс садится рядом с Джудит и небрежно дергает пальцами, мол, езжай, какого черта стоим. Девочка смотрит на него так внимательно и пристально, будто и впрямь соображает, что кругом творится нечто из ряда вон. Ниган не может сдержать смешка.