Милосердие (СИ)

Интерн вскинул брови, продолжая возить деревянным скребком по рису. Было заметно, что разговор дается ему нелегко. Словно желая вернуть себе прежнее спокойствие, парень с отрешенной сосредоточенностью раскладывал овощи по сковороде, не глядя на Граймса, даже когда они соприкоснулись локтями.
— Черт, Сиддик. Я не знал…
— Я очень уважаю твоего отца, Карл, я не хочу его подводить и уж точно не хочу доставлять ему проблем. На самом деле, если бы не он, я бы мог и вылететь с интернатуры, ведь довольно сложно научиться правильно накладывать гипс за пару сеансов. А добровольцев, как ты понимаешь, не так уж и много.
— При чем тут мой папа?
— При том, что Рик — твой отец. Не думаю, что я должен заниматься совращением его сына.
— Речь не о нем.
— Я и сам не знаю, кто мне нравится, кто не нравится. В смысле, у меня не было возможности разобраться с этим. И сейчас не самое подходящее время.
— Разве у мусульман такой вопрос не решается сам собой? У вас же все нетрадиционное под запретом. Так откуда сомнения?
— Я — это не только моя религия, Карл.
— А я — это не только мой папа.
Граймс тихо цокнул языком, рассердившись на собственное упрямство. Меньше всего ему хотелось быть грубым, но именно сегодня Сиддик совсем не помогал ему успокоиться. Осторожно тронув интерна за локоть, он так и не решился развернуть его к себе лицом, а просто стоял, несмело сжимая пальцы за смуглой руке.
— Я тебе нравлюсь или нет?
— Карл…
— По-твоему, для меня сейчас тоже подходящее время? Черт, Сиддик, я не могу нормально учиться и тренироваться, пока ты… Стоишь тут, такой… Я не знаю… Красивый? Черт. Господи.
Карл раздраженно потер горячие щеки. Он никогда в жизни не чувствовал подобной неловкости. Ему хотелось просто лечь и умереть, упасть в обморок, переместиться во времени — что угодно, лишь бы взять последние слова обратно, настолько явно он ощутил себя дураком.
Уверенный старт и провальный финиш. Отлично сработано, так держать. Ниган уссался бы от смеха, как пить дать.
Сиддик внимательно посмотрел на Граймса. В этот момент его глаза казались по-оленьи огромными и черными.
— Если хочешь, я попрошу мистера Кросса рассчитать меня.
— Ты серьезно? Это твой ответ?
— Я не знаю. Я не могу так. Рик убьет меня.
— Он и так в курсе, он же мой папа.
— Что?.. Он в курсе?
— Да, и ему наплевать, откуда ты, сколько тебе лет и совершаешь ли ты намаз по сто раз на дню. Так что если только это мешало тебе дать внятный ответ, теперь можешь ни в чем себе не отказывать. Ну?
— Карл, — парень издает нервный смешок, шокированный подобным напором, — я и правда не знаю. В смысле… Как, как это все будет происходить? Что ты предлагаешь? Делать с тобой уроки? Ходить в кино? Я даже не знаю, что вообще нужно… Чем мы будем заниматься?
— Сидддик, так ты даешь мне шанс или нет? — голос Граймса звучит куда более жестко, чем ему хочется. Парень досадливо кривит губы, опустив взгляд на разделочную доску.
— Сейчас?
— Когда угодно.
Снаружи засвистел ветер: кухонные занавески дернулись, а дождевые капли попали на раскаленную сковороду. Сиддик молча прикрыл окна, задернул шторы. Стало душно и темно.
— Хочешь, обстригу волосы? — Карл гибко подтянулся, в одно движение запрыгивая на столешницу. — Буду выглядеть взрослее.
— Не нужно, — ладонь интерна легко скользит по непослушным локонам. — Они мне нравятся.
Карл чувствует, что это прикосновение отличается от детской ласки отца и Нигана. Парень настороженно вскидывается.
— Сиддик?
— Мне нужно поговорить с Риком.
— О чем?
— О нас.
========== Глава XLI ==========
Комментарий к Глава XLI
Простите, что так долго не выкладывал продолжение
Надеюсь, такая длинная глава сможет загладить мою вину с:
И заранее благодарю за публичную бету. Уверен опечаток тут будет целая куча с:
Граймс ненавидел, когда Ниган срывался в командировки по утрам. В такие дни он вставал засветло, тихо одевался и выводил Данца на традиционную пробежку до бункера. Приняв душ по возвращению, Кросс вызывал такси. Напоследок он шлепал Граймса по любому выглядывавшему из-под одеяла месту — Рик вслепую хватал его то за ворот, то за рукав, чтобы получить причитающееся.
 
И вот хлопает дверца машины, Данца тоскливо подвывает в коридоре, а через полчаса сигналит будильник. До пронзительной трели Рик так и лежит в кровати, ворочаясь и по привычке считая минуты до подъема. Звон слышит собака, которая тут же несется на второй этаж, чтобы с разбегу приземлиться прямо на его живот.
— Господи, когда он отучит тебя от этого, — Рик сипит, но все равно укладывает тяжелую ладонь между ушей.
Мужчина тянется к телефону, но привычного сообщения от Кросса нет. Рик не был параноиком, однако он настаивал, чтобы перед ним держали отчет, особенно, Ниган, особенно, когда он куда-то уезжал. Кросс обожал в нем эту мнительность: казалось, что одна мысль о том, что Граймс успокаивается, как только он сообщает о сроках своего отсутствия, дарит Нигану небольшой оргазм. По крайней мере, так можно было судить по СМС, переполненными похабными ремарками.
Но сообщение так и не приходит.
[Когда вернешься?]
Не приходит и ответ.
Граймс набирает его номер — только долгие гудки.
За завтраком он взбивает яйца на омлет почти до крутой пены, но пес аккуратно тянет его за штанину — мужчина замирает и делает глубокий вдох.
— Сейчас, мистер Данца, жди своей очереди.
Ему не хочется, чтобы сын заметил его беспокойство: Рик торопливо заканчивает готовить и со злой решительностью хлопает за собой дверью. Дома Данца покорно подбирает просыпанный корм с пола.
В бардачке Гранады пусто, береты и патронов нет.
Ящик рабочего стола в кабинете не был вскрыт: это видно по замку, все папки лежат в прежней очередности. Так, как он оставлял. Безликие анкеты и характеристики, обычные капитанские бумажки, только и всего.
Гудков больше нет — вместо них сухой голос автоответчика предлагает оставить сообщение.
«Перезвони мне»
Он бы мог записать еще с десяток посланий, но Нигану всегда достаточно одного и если он не отвечает, то никакая настойчивость не сможет на него повлиять. С отрешенным видом сбросив новый вызов, Рик достал папки из стола. Понял ли Ниган, кем была эта женщина или нет — он не знал. Граймс выяснил ее имя — Мишонн. Он наткнулся на нее практически случайно, методично и настойчиво перебирая всех, кто мог быть связан сначала с Брэдом, а потом и с остальными. Как-то Ниган спросил у него, помнит ли он, скольких убил. Рик ответил «нет», но ему пришлось вспомнить.
Щурясь, Граймс рассматривал ее маленькую фотокарточку 4х4: крупные черты лица, высокий лоб, плавные линии бровей и несколько глубоких морщин между ними. Хотел бы он избавиться от этой женщины прямо сейчас.
— Капитан, с кем я сегодня в патруле?
— Со мной. Давай прокатимся по объездным.
— Так точно, — Цезарь белозубо улыбнулся и прокрутил ключи на пальце.
Спрятав записи обратно, Рик запер ящик стола.
И пока они весь день наворачивали круги, останавливаясь только ради кофе и орошения придорожных кустов, Граймс пытался вернуть себе былое спокойствие. Бесконечная болтовня Цезаря, которая не нуждалась даже в односложных ответах — лучшее, что можно было придумать в этот чертов день. Рик не знал наверняка, куда и зачем уехал его муж. Он не верил в «командировку», но и не мог со стопроцентной уверенностью сказать, что Ниган действительно нашел Мишон. У этого человека был миллион поводов просто взять и исчезнуть — Граймс всегда боялся этого, подобное внушало ему тревогу, которая перерастала в нечто большее, чему он никак не мог дать названия.
В конце смены он поехал не домой — его отчего-то гнало к Кэрол, туда, где он провел последние годы своего взросления, туда, где его застала смерть собственного отца. Рассматривая низкий побеленный забор и покачивающиеся на ветру персиковые деревья, Граймс зачем-то попытался представить, что бы было, если бы они с Ниганом росли здесь вместе.