Сливово-лиловый (ЛП)

Сотни поцелуев и ласк спустя, на часах уже почти час ночи и нам не мешало бы немного поспать. Но нам не хочется. Не хочется отпускать друг друга, пока Роберт не берет себя в руки и не произносит авторитетное слово. Он отправляет меня в ванную и вскоре после этого наблюдает, как я чищу зубы.
— У тебя самый эротичный рот, который я знаю… — бормочет он. — Даже когда я смотрю, как ты чистишь зубы, мне хочется засунуть свой член между твоими губами…
— Завидуешь зубной щетке? — мямлю я и ухмыляюсь.
— Ты снова становишься дерзкой? — спрашивает он в ответ и скрещивает руки на груди. — Дилдо все еще висит на балконной двери, детка.
— Нет, Роберт, — спешу заверить я, — прости. Я не хотела быть дерзкой.
Он улыбается и целует меня в губы, когда я прохожу мимо него, оставляя его одного в ванной.
Глава 56
— Добро пожаловать, — говорю я, протягивая руку блондинке, стоящей у стойки.
— Спасибо, — улыбается она и указывает на свою сумочку. — Где я могу избавиться от этого?
— Я тебе покажу, — предлагает Инга и манит ее следовать за собой.
Роберт, как всегда, оказался прав. Заказы увеличились, и Арне снова нанял — естественно — ошеломительную блондинку. Иногда мне интересно, что говорит об этом жена Арне и воспринимает ли она еще это с юмором. Новую кандидатку во «влажные мечты» Арне зовут Джудит, и ей под тридцать. Где он всегда выискивает женщин, похожих на супермоделей? У Джудит бесконечные ноги, внушительный размер бюста и шевелюра, которая осчастливила бы любого парикмахера.
— Мне придется очень, очень себя контролировать, чтобы не называть ее постоянно «сестрица Джудит»… — сказал Роберт в машине всего час назад. — Я уже вижу себя сидящим на собрании и говорящим: «Ну, в свете совершенно новой информации от сестрицы Джудит…». Это было бы весело. Думаю, я так и сделаю.
— Но она совсем не похожа на сестрицу Джудит. Она похожа на Эрин Хизертон. Так будет проще, — ответила я.
— Кто такая Эрин Хизертон? Какая-то знаменитость?
— Нет. Можешь погуглить на досуге. Новое предложение?
— Абсолютно новое предложение!
— Естественно. Ты пойдешь со мной в кино в пятницу?
— Что ты хочешь посмотреть, моя красавица?
— Пока не знаю. Просто хочется в кино. Можешь погуглить, что сейчас идет после того, как закончишь с Эрин Хизертон.
— Получу ли я «выдрины носики» (прим. переводчика "Капустные конфеты". Капустно-пшеничная масса, покрытая шоколадом) если пойду с тобой?
— Ну, не могу этого обещать, Роберт. Они теперь стали редкостью.
Мы еще немного подурачились, и Роберт в приподнятом настроении скрылся в своем кабинете.
Мне выпало все показать и всех представить Джудит. Мы были у руководства — конечно, как без этого — потом у Майкла и Клауса и сейчас остановились перед кабинетом Роберта. Стучу и жду его ответа.
— Извини за беспокойство, — говорю я, входя в комнату, — я хотела бы познакомить тебя с фрау Симон, которая с сегодняшнего дня будет работать у нас.
«Профессионализм», — думаю я. Тотальный профессионализм. Что сложно, потому что Роберт выглядит так, что слюнки текут. Он встает и пожимает Джудит руку.
— Роберт Каспари. Рад знакомству.
— Джудит Саймон. Я тоже рада.
Роберт ведет вежливую светскую беседу, спрашивает ее о том, о сем и вопросительно смотрит на меня, когда я через десять минут вмешиваюсь в их оживленную беседу — есть еще люди, которых мне нужно представить Джудит, и, в конце концов, хотелось бы уже заняться своей непосредственной работой. Арне вызвал меня к себе в кабинет после того, как я представлю Джудит. И, как и многие начальники, Арне не любит ждать вечно. Мне также нужно подготовить встречу, налоговая служба дышит мне в затылок, а мой почтовый ящик переполнен срочными запросами.
— Ненавижу перебивать, — говорю я, не в силах полностью скрыть напряжение в голосе, — но мне еще нужно представить Джудит другим сотрудникам. Может быть, вы могли бы продолжить беседу во время обеденного перерыва.
Роберт испытующе смотрит на меня, а затем улыбается.
  
— Обеденный перерыв. Звучит хорошо. Тогда мы так и сделаем.
— Хорошо. Ты идешь, Джудит?
Она кивает, ярко улыбается Роберту и говорит:
— Увидимся позже.
— Аллегра, если ты сможешь освободить для меня пять минут, вернешься ко мне, хорошо? — спрашивает Роберт, когда мы почти вышли за дверь.
— Да, конечно.
Мы с Джудит заканчиваем обход, и я передаю ее Инге, которая теперь может начать обучать ее основам. Я иду к Арне, готовлю все для совещания — как раз к его началу — и в сотый раз звоню даме из налоговой инспекции. Затем коротко извиняюсь и иду к Роберту.
— Садись, — требует он и встает со стула, обходя стол.
Я присаживаюсь и улыбаюсь ему. Он не отвечает на мою улыбку. Выражение его лица холодное и суровое, температура в комнате внезапно достигает точки замерзания. Он стоит позади меня, и я смотрю — уже не в первый раз — на его пустой стул.
— У тебя стресс, Аллегра?
— Нет, я…
— У тебя стресс, Аллегра? — снова спрашивает он, и тон дружеского вопроса полностью меняется. «У нас уже проблемы, если ты солжешь мне, у нас будет больше проблем», слышу я подтекст и на секунду закрываю глаза, пытаясь понять, что произошло. Он не ищет поцелуя, не хочет короткого, жаркого разговора шепотом, как у нас здесь иногда бывает.
Его рука скользит по моему горлу, и я сглатываю.
— Да, немного.
— Я заметил. Ты была груба и невежлива. Неуважительна. Обычно мне не нравится, когда меня прерывают и просят заткнуться. Такое поведение для тебя принципиально неприемлемо. Неподобающе.
Я не знаю, что на это сказать, судорожно пытаясь вспомнить, что такого произошло.
— Я… нет, Роберт, я так не думаю.
— Что, прости?
— Не думаю, что проявила неуважение.
— С каких это пор ты решаешь, что я считаю неуважительным, Аллегра?
— Это решаю не я.
Роберт молчит и лишь мягко усиливает давление на горло, но я не могу реагировать, не могу сейчас. У меня кружится голова, а мне еще так много нужно сделать. Я также не могу работать сверхурочно, потому что еду домой с Робертом. Мне, наверное, придется пропустить обеденный перерыв, чтобы хотя бы что-то сделать. И у меня точно нет времени сидеть в кабинете Роберта и играть во властные игры. Я хватаю руку Роберта и осторожно убираю ее от своего горла, вставая и поворачиваясь к нему лицом.
— Если это все, Роберт, я вернусь к своему столу.
— Это было не все. Мы еще не закончили.
— Я… извини, — отвечаю я, пятясь к двери.
Его взгляд останавливается на мне, не предвещая ничего хорошего.
— Поговорим об этом позже, — говорит он, и я знаю, что он зол — неудивительно. Никогда раньше я так себя не вела. Я никогда не уклонялась от него таким образом, и уверена: за то, что творю, мне придется еще поплатиться.
— Да, — тихо отвечаю я, — но, пожалуйста, дома. Не здесь, Роберт. Пожалуйста.
Раздается стук в дверь, и я чувствую облегчение. Пронзительный, строгий взгляд Роберта давит на меня, лишая выдержки. Не желаю терпеть, ведь знаю, что бывает, когда он так на меня смотрит. Я упаду на колени, брошусь к его ногам и начну извиняться.
Кладу руку на ручку и открываю ее, не дожидаясь, пока Роберт пригласит своего посетителя. Я хочу разрядить обстановку.
За дверью стоит Джудит, запах ее духов щекочет мне нос, она улыбается сначала мне, потом Роберту.
— Инга отправила меня на обеденный перерыв. Я хотела спросить, не хочешь ли ты присоединиться ко мне? Продолжим наш разговор?
Роберт поворачивается к Джудит и улыбается.
— Да, с удовольствием.
Я разворачиваюсь и ухожу. Роберт даже не спрашивает, был ли у меня уже перерыв или нет. Хочу ли присоединиться? Я растерянно остаюсь стоять в коридоре, смотря им вслед и слушая смех Джудит.
Я отбрасываю все мысли о Роберте, хотя он выбил меня из колеи — или я сама катапультировалась? Была ли я неуважительна? Должна была молчать? Есть ли у меня причины ревновать? Он делает это, чтобы наказать меня? Все эти мысли проносятся у меня в голове, пока я отвечаю на электронные письма и ловлю себя на том, что смотрю на экран, не печатая. Упорно сосредоточившись, работаю над горой своих задач, останавливаясь только один раз, когда понимаю, что я очень сильно напряжена и убираю переговорную комнату лишь для того, чтобы двигаться. Положив использованную посуду в посудомоечную машину, проветрив помещение и приведя стулья в порядок, начинаю чувствовать себя немного лучше и решаю после работы заняться пробежкой. Мне нужно движение, определенно.