Сливово-лиловый (ЛП)
Вернувшись к своему рабочему столу, я немного лучше могу сосредоточиться на работе, в какой-то момент действительно сосредотачиваюсь и выполняю все, что еще ждет обработки, быстро и эффективно. Я только бормочу короткое прощание, когда Инга и Джудит прощаются в конце рабочего дня, а затем в последний раз за этот день звоню в налоговую инспекцию. Закончив разговор, вздыхаю с облегчением. Проблема решена, наконец-то. Один пункт в списке, который я могу уверенно отметить, как решенный.
— Аллегра.
Голос Роберта заставляет меня поднять глаза. Он стоит перед моим столом и демонстративно смотрит на часы.
— Извини, — тихо отвечаю я, — буду готова через минуту.
Я выключаю компьютер, быстро прибираюсь на столе и тянусь за сумочкой.
— Я готова.
— Хорошо.
Коротко и холодно. Роберт все еще зол на мою неадекватную реакцию, которую я до сих пор не считаю неуместной или неуважительной.
Мы молчим, пока не проезжаем полпути. Затем я прочищаю горло и небрежно говорю:
— Я иду на пробежку. Мне нужны упражнения и свежий воздух.
— Ты никуда не пойдешь, Аллегра.
— Но…
— Нет. Мы поговорим, а потом посмотрим.
Не кончике языка крутится резкое замечание, но подавляю этот порыв. Роберт больше не в настроении для очередной дерзости. Интересно, как день, который так хорошо начался, мог оказаться таким ужасным. Он станет еще страшнее. Я боюсь этого разговора, потому что он может перейти в самую настоящую ссору. Из-за ничего. Я ненавижу споры, особенно когда дело не стоит и выеденного яйца.
— Иди на кухню и жди меня, Аллегра, — приказывает он, когда мы возвращаемся домой.
Я снимаю туфли и иду мимо него в спальню. Роберт стоит в дверях, скрестив руки на груди, и смотрит, как я раздеваюсь, достаю из шкафа пару спортивных штанов и футболку и надеваю их. Он молчит, когда я протискиваюсь мимо него, надеваю кроссовки и хватаю ключ.
— Аллегра.
— Я иду на пробежку. Мне нужны упражнения и свежий воздух. Как уже сказала.
Это важно для меня. Пожалуйста, Роберт. Я смотрю ему в глаза, молча умоляя позволить мне уйти.
— Подожди чуть-чуть. Я пойду с тобой.
— Нет. Роберт, я… я не хочу, чтобы ты шел со мной.
Он смотрит на меня, изучающе, ожидающе. Ему нужна причина, по которой он должен оставаться дома, из-за того, что я сегодня вдруг так неожиданно упряма и настойчива.
— Я не могу держать твой темп, — говорю я слегка неуверенно, но Роберт начинает переодеваться.
— Значит я побегу в твоем темпе. Мы поедем в городской парк.
Он не дает отобрать контроль, не полностью. Я знаю, что он обязательно пойдет со мной. Поводья не ослабнут только потому, что я встаю на дыбы. Он позволит мне немного пройтись в моем направлении, а затем мягко, но настойчиво потянет назад. На его путь.
Через двадцать минут мы уже у входа в парк, и Роберт оставляет решение за мной:
— Налево или направо?
— Направо, — решаю я и начинаю бежать.
Роберт молча бежит рядом со мной, на самом деле даже не пытается увеличить темп. Через четверть часа пробежки, я устаю и нуждаюсь в перерыве. Мое состояние оставляет желать лучшего, мне срочно нужно возобновить регулярные пробежки.
Роберт ухмыляется, потому что я тяжело дышу, как морж, а он все еще совершенно расслаблен. Я кладу руки на колени и чувствую, как колотится сердце, слышу, как кровь стучит в ушах. Рука Роберта ложится мне на попу, ласкает ее. Бег и ему пошел на пользу. Несмотря на неспешный для него темп, он уменьшил свою агрессию и прояснил голову. Он ничего не забыл, но теперь прибывает в гораздо более снисходительном настроении.
Когда я снова могу нормально дышать, мы продолжаем бег, на этот раз немного медленнее.
— В том, что ты делаешь, есть что-то от гимнастики для пенсионеров, Аллегра, — отмечает Роберт, понятно, что то, что я делаю, вряд ли можно отнести к спорту для него.
— Я сказала тебе оставаться дома… — выдыхаю я. — Я знала, что ты…
— Привет, Аллегра! — раздается голос впереди, и мой взгляд скользит по мамам с колясками, владельцам собак, детям на скейтбордах, группе скандинавской ходьбы и другим бегунам.
— Это что? Прилипало? — спрашивает Роберт, и его голос становится холоден, как лед. — Дэвид. Какое удивительное совпадение, не правда ли, Аллегра?
— Да, — отвечаю я, тяжело дыша, — пойти в городской парк было твоим решением, помнишь? Привет, Дэвид.
У Дэвида с собой собака, которую он явно вывел выгулять. Это миниатюрный йоркширский терьер — собака, которая подходит почти всем, но не таким мужчинам, как Дэвид или Роберт.
— Привет, — говорит Дэвид Роберту, который прохладно кивает в ответ. — Ты немного отвыкла от тренировок, не так ли?
Он ухмыляется, наблюдая за тем, как я, наклонившись вперед, уперев руки в бедра, отчаянно пытаюсь набрать в легкие больше воздуха. Он пялится на мое декольте, но я осознаю, что в этот момент мне все равно. Ведь я сейчас задыхаюсь. А Роберт злится на меня еще больше, чем раньше. Из-за этого парня, у которого на поводке собака-диванная подушка, и который, не смотря на убийственный взгляд Роберта, совершенно непоколебим.
— Я работаю иногда личным тренером, ты знала об этом? — продолжает он, затягивая собаку между ног.
— Нет, не знала, — говорю я, чуть меньше запыхавшись, — что это за собака?
— Моей матери. Она больна и попросила меня выгулять придурка. Ненавижу эту тварь, но у меня нет выбора.
— Ага… — равнодушно говорю я и смотрю на нелюбимую спутницу, которая послушно присела и с интересом смотрит на меня.
— Вот, — говорит Дэвид, вытаскивая из штанов визитную карточку, — позвони мне, если тебе понадобится небольшая помощь с тренировками…
Он сует визитную карточку мне в лицо, но Роберт вырывает ее из его пальцев прежде, чем я успеваю ответить, быстро смотрит на нее, а затем возвращает Дэвиду.
— Спасибо, нам не нужно.
Роберт берет меня под руку и тянет за собой, даже не дав шанса попрощаться. Я оглядываюсь назад и вижу, что Дэвид наблюдает за нами.
— Мудак, — четко формулирует губами он, пожимает плечами и продолжает пятиться назад. Через два шага останавливается и жестом показывает, чтобы я позвонила.
Глава 57
— Поэтому мне не следовало идти с тобой, Аллегра? Это из-за него я тебя сегодня вообще не узнаю? Ты хотела с ним встретиться, а я все испортил? — спрашивает Роберт, когда мы завернули за следующий угол.
— Нет. Это же ты предложил бегать здесь. Это была не моя идея.
— А куда ты хотела пойти? — спрашивает он, прищурившись.
Я делаю глубокий вдох, встречаясь с ним взглядом, и тихо говорю:
— Неважно, что я говорю, Роберт. Ты все равно мне не веришь.
— Испытай меня, Аллегра. Где ты хотела пробежаться?
— На набережной. У реки. От Штадтграбенбрюке до Килианштег, через центр города и назад домой.
— Ты никогда бы не смогла пробежать такую дистанцию. Даже у меня это занимает больше часа, а потом я полностью выжат.
— Да. Ну и? У меня на это ушло бы два с половиной часа, для тебя это проблема, Роберт? — не могу сдержаться, чтобы мой голос не звучал как у обиженного ребенка. Уперто, дерзко, упрямо. Я разворачиваюсь и говорю:
— Я хочу домой.
— Нет, — отвечает он, — сейчас закончим круг. Потом пойдем домой. И поговорим.
— Беги спокойно. Я иду к машине и…
— Забудь, ты побежишь со мной. Когда ты закончишь круг, это будет меньше трети расстояния, которое ты якобы собиралась пробежать.
— «Якобы», да? У меня пропало желание.
— И все же ты побежишь со мной. Давай, соберись. Если ты вымотаешь меня до предела, Аллегра, это пойдет тебе только на пользу…
Внезапно, всего на несколько секунд, я вижу, как за разъяренным, ревнивым фасадом промелькивает «мой» Роберт. Он ухмыляется, той нахальной, неотразимой улыбкой, от которой у меня всегда подгибаются колени. Я разворачиваюсь и бегу со скоростью, с которой, больше чем уверена, все равно не смогу пробежать и триста метров. Роберт смеется, и я слышу, как он догоняет меня. Метров через семьдесят он настигает меня, хватает и поднимает вверх, раскручивая по воздуху. Поставив меня снова на землю, хлопает по заднице и говорит: