Сливово-лиловый (ЛП)

— Ты переехала, — говорит он непреклонным тоном.
— Да.
«Он сразу переходит к делу, не тратит времени на вежливость», — думаю я. Это не хорошо. Совсем не хорошо. Я знаю Марека — в этот момент он верит, что все еще является богом в моем мире. Он спрашивает не свою бывшую девушку о ее новой квартире, он опрашивает, допрашивает женщину, которая принадлежит ему, и ожидает правду. Извинений. Падения на колени, морального и физического.
— Куда?
— К Роберту.
— А он живет где?
— Марек, это не твое дело. Что ты хочешь? Ты пришел сюда, чтобы сказать мне, что ты заметил, что я переехала?
Он почти незаметно вздрагивает, когда понимает, что я не реагирую на него соответствующим образом.
— Я переживаю. Ты важна для меня.
— И это пришло тебе в голову после того, как ты увидел меня на той вечеринке с Робертом, верно? Раньше ты не заморачивался по моему поводу.
— Это неправда, я всегда думал о тебе. У тебя был такой большой потенциал, Аллегра, и в то же время ты оказывала мне такое сопротивление… Все, кто были после тебя, были какими-то скучными.
Я молчу и пожимаю плечами. Это не моя проблема.
— Я порасспрашивал в «Сцене». Никто его не знает. Это беспокоит меня.
— Он не посещает «Сцену». Я тоже, если ты заметил это за прошедшие шесть лет. Нас «Сцена» не заводит.
— Я не думаю, что он хорош для тебя, Аллегра. Он слишком… мягкий. Он оставляет тебе слишком много свободы.
— Я чувствую себя очень хорошо. Спасибо за беспокойство, Марек, но это ни к чему.
— Аллегра, я просто хочу, чтобы ты подумала о том, что хорошо для тебя. Ты знаешь, в чем нуждаешься.
— Да. И это не то, что ты подразумеваешь.
Марек смотрит на меня особым взглядом, который говорит: «Ты, глупая маленькая сабочка, ты не знаешь, что хорошо для тебя».
— Ты не носишь ошейник, Аллегра. Даже в частном порядке.
— Прекрасно подмечено. Первоклассная детективная работа, Марек.
Мой голос сочится сарказмом, и я закатываю глаза.
— Ты дерзка и строптива, Пятнадцать. Как обычно в последнее время. Тебе не хватает твердой руки. И метки, которая напоминала бы тебе, кто ты есть, и как пристало себя вести.
Я наклоняю голову к плечу и смотрю на него, задаваясь вопросом, как элегантно и без сцены избавиться от мужика. В то же время раздумывая, почему он не хочет понять, что глава нашей «дружбы» завершена.
— Меня зовут Аллегра, Марек, и мне действительно нужно работать. Итак, если мы закончили…
— Не закончили. Ты дерзкая и наглая.
— Да, ты уже сказал это.
— Тогда ты знаешь, что делать, верно?
— Нет, абсолютно нет.
Я раздраженно провожу рукой по лицу и опираюсь другой рукой о спинку стула. Он пытается снова и снова. Но благодаря Роберту я достаточно тверда, чтобы не реагировать на это. Я делаю мысленную заметку, чтобы выразить свою благодарность Роберту. Я свободна от Марека. Вдруг отчетливо понимаю, что стена в моей голове исчезла, за ней нет ничего, кроме мертвой пустоши.
— На колени, извинись и попроси у меня наказания, — приказывает он и указывает на пол.
Я глубоко вздыхаю и отвечаю твердым голосом:
— Нет.
— Нет? Неужели нет? — спрашивает Марек и делает шаг ко мне.
— Определенно нет.
— Ты хочешь, чтобы я заставил тебя?
— Нет. Я хочу, чтобы ты, наконец, понял, что мы оба покончили друг с другом. У нас совершенно разные представления о том, как претворять в жизнь наши наклонности. Ты этого не понимаешь или просто не хочешь понять?
«Черт, — думаю я, — не смогу проскользнуть мимо Марека. Я не смогу легко покинуть комнату». Марек, как и следовало ожидать, не отвечает на мои слова. Он никогда не слушал то, что я говорила, чего я хотела.
— Я хочу сделать тебе предложение, Пятнадцать.
— Меня зовут Аллегра. И что насчет твоей новой подруги? Той, которая тебе подходит по возрасту и носит поводок даже на публике?
— Откуда ты это знаешь?
— Сара видела вас в городе.
— Ну, она очень хорошо удовлетворяет мой садизм — что тебе на пользу. Но она совсем не оспаривает мое доминирование. Она хорошо воспитана своим предыдущим владельцем. Я хотел бы предложить, чтобы ты дала мне возможность тебя обучать и воспитывать, в то время как свой садизм я, в основном, буду практиковать на ней. Мы начнем снова с самого начала и сделаем из тебя идеальную рабыню.
  
— Я хочу, чтобы ты ушел.
— Хорошо. Подумай об этом. У тебя есть неделя, потом я вернусь. В то же время. Я ожидаю, что ты будешь открыта и доступна, и у нас будет место, где нас не потревожат.
— Мой ответ — «нет», Марек. Тебе ни к чему возвращаться.
— Я вернусь. Ты обдумаешь все и согласишься. Не волнуйся, я обсужу детали с Робертом.
Я возмущенно смеюсь и качаю головой.
— Обсудишь с Робертом? Детали?
— Да. Каждый имеет свою цену. И я сделаю ему предложение, очень щедрое предложение. Он будет два раза в неделю одалживать мне тебя за значительную сумму и несколько приятных дополнений.
— Роберт не будет меня одалживать. Я не позволяю себя одалживать. Забудь об этом.
— Посмотрим, Пятнадцать. Он будет одалживать, и ты будешь делать, как он прикажет. Я расскажу ему о твоем непослушании, твоем отказе оказать мне необходимое уважение. Роберт не только получит финансовую выгоду, но и научится правильно обращаться с такими, как ты. Я научу его изгонять из тебя наглость. Я сейчас еду к нему, у меня назначена встреча с ним.
У меня нет слов. И я чувствую, как страх закрадывается внутрь ледяным холодом. Марек поворачивается и уходит.
В полнейшем раздрае я возвращаюсь обратно в свой кабинет и пялюсь на монитор. Меня парализует страх. Что, если Роберт согласится? Тогда мне придется закончить отношения. Лучше всего переехать в другую страну. Далеко. В Чили или Уругвай. Или какой-то чертов лес в Канаде.
— С тобой все в порядке? — спрашивает Мелла, и я качаю головой.
— Нет.
— Оно и видно. Может, лучше домой? Ты уже целый час пялишься на экран.
— Час? Так долго?
А мне кажется прошло всего пять минут.
— Один час и десять минут, Аллегра. Иди домой.
Я медленно киваю и съеживаюсь, когда звонит мой телефон. Дрожащими руками я хватаю его. Роберт написал мне текстовое сообщение:
Я заберу тебя через десять минут. У главного входа.
***
Я собираю вещи, выключаю компьютер и прощаюсь с Меллой. Меня тошнит от страха. На ногах будто тяжелые булыжники, и их вес увеличивается с каждым шагом к выходу.
Когда я выхожу из вращающейся двери, Роберта нигде не видно. Я делаю несколько шагов вправо и сажусь на невысокий парапет, чтобы тут же снова подскочить. Камни уже довольно холодные. Пока ожидаю, я рассматриваю людей, выходящих из здания, и думаю, имеет ли кто-нибудь из них такую же странную интимную жизнь, как у меня.
Навороченный черный «Ауди A8», совершенно новый и очень дорогой, подъезжает ко входу и останавливается. «Мажор, — думаю я, — считающий, что может парковаться, где пожелает». Я продолжаю наблюдать за людьми, выходящими из вращающейся двери, и съеживаюсь, когда слышу голос Роберта:
— Аллегра! Ты спишь? Как долго ты собираешься там стоять? — Роберт стоит у открытой водительской двери «Ауди» и машет мне.
— Давай, поторопись. Здесь не разрешено долго парковаться.
Я заторможенно двигаюсь, и на секунду мне кажется, что Марек этим автомобилем расплатился с Робертом за меня… «Чушь», — прерываю я ход своих мыслей. Как мог Марек за час успеть всучить эту машину Роберту… Кроме того, это было бы слишком дорого. Я открываю пассажирскую дверь и качаю головой. Конечно, машина недостаточно дорогая, чтобы заплатить за меня. Во-первых, я вообще не продаюсь, и, во-вторых, даже «Роллс Ройс» будет недостаточно дорогим, чтобы даже частично быть компенсацией.
— Привет, — говорю я, пристегиваюсь и смотрю на приборную панель.
— Привет, — отвечает Роберт и дает газу.
Автомобиль мурлычет, словно кошка. Я никогда не ездила в такой дорогой машине, и меня удивляет, как она по-другому ощущается и звучит.