Сливово-лиловый (ЛП)

— Привет, — говорит он, когда подходит, берет меня за руку и тянет к себе в кабинет.
«Р. Каспари, городской планировщик, B. Eng.» написано на табличке рядом с дверью, и мне очень любопытно, что же меня ожидает. Когда он открывает дверь и толкает меня в свой кабинет, я поражена. Жалюзи опущены, в комнате царит полумрак. На столе высятся груды документов и чертежей, интерьер — как и ожидалось — современный и функциональный. Роберт целует меня в щеку, предлагает мне стул для посетителей и садится на свое место.
— Дай мне еще две минуты. Или три.
— Сколько хочешь, — говорю я.
Роберт выключает компьютер, запирает несколько папок в ящик и допивает кофе.
— Оставайся сидеть, я скоро вернусь.
Он берет чашку и выходит из кабинета, и я могу спокойно оглядеться. В помещении не царит абсолютный порядок, но и хаоса нет. Можно сказать, что Роберт работает над несколькими проектами одновременно. Я слышу, как он возвращается, закрывает за собой дверь. Внезапно атмосфера кардинально меняется, и я нервно сглатываю образовавшийся в горле ком. Роберт молчит, стоя позади меня, а я концентрируюсь на его пустом кресле. Я чувствую, как мое дыхание углубляется, отмечаю, что мои пальцы цепляются за подлокотники стула. Я всхлипываю, когда он обхватывает мою шею ладонью. Он не сжимает, и все же этот жест захватывает мое дыхание, делает меня безвольной и бессловесной.
— Ты пунктуальна, Аллегра, — тихо говорит он, и я слегка киваю. — Хорошая девочка, — продолжает он, мою кожу начинает покалывать.
Он ничего не делает, абсолютно ничего, за исключением того, что говорит со мной этим особым тоном и держит руку на моей шее, и я чувствую, что теку. Я сжимаю ноги, бедра движутся будто сами по себе, поэтому я ерзаю на стуле. Немного, чуть-чуть, но от Роберта ничего не ускользает.
— Это тебя заводит, Аллегра?
— Да, — хриплю я, сглатываю под его ладонью и дышу через рот.
— Хорошо, — говорит он, — очень хорошо. Встань.
Он убирает руку, и я встаю. Роберт внимательно осматривает меня с головы до ног. Я собрала волосы в хвост и оделась в его стиле — джинсы и футболка.
Он хватает меня за хвост и тянет мою голову назад, целует меня, долго и упорно. Рукой я нащупываю спинку стула и опираюсь на нее, давая поддержку ослабевшим коленям. Когда он заканчивает поцелуй, я тяжело дышу.
— Пойдем, — говорит он и берет меня за руку.
— Куда? — спрашиваю я, и он улыбается.
— В бар, потом к тебе.
— В какой бар?
— В который мы всегда ходим.
Я закатываю глаза, вспоминая приставучку, который, несомненно, снова будет виться рядом со мной.
— Что это было? — интересуется Роберт, убирая руку с дверной ручки.
— Что? — спрашиваю я.
— Хочешь что-нибудь сказать, Аллегра?
— Нет, совсем нет.
— Что же тогда означал этот раздраженный взгляд?
— Ох… м-м-м… Я просто подумала о… о том парне, который почему-то всегда там, когда мы…
Роберт смеется, и его глаза вспыхивают. Затем он открывает дверь и тянет меня с собой.
Роберт как обычно садится у бара и позволяет мне рассказать, как прошел мой день. Не очень интересно. Договоров нет, и нам нечего делать. Я быстро закончила свой рассказ, и Роберт поведал мне о встрече, от которой я его так удачно избавила. Мне, в отличие от него, проект кажется интересным, и я внимательно слушаю его рассказ. Мне нравится то, как он говорит, как использует свои руки, чтобы подчеркнуть то, что сказал. В середине фразы Роберт, который сидит лицом к двери, начинает усмехаться и перебивает сам себя:
— Твой друг здесь, Аллегра.
— Он с недавней девушкой?
— Нет. Он один. И он в поиске.
Я вздыхаю. Приставучка не преуспел.
— Угу. Ему не хватает харизмы, на которую западают сабмиссивные женщины, — ставлю я диагноз и улыбаюсь Роберту.
— Кроме того, он еще салага.
— Да, наверное.
— Мы все были новичками, — говорит он. — Когда ты поняла, кто ты есть, и когда начала это практиковать?
— Думаю, я поняла это довольно рано. В тринадцать или четырнадцать лет. У меня не было этому названия, но по крайней мере приблизительно я знала, чего хочу. Первые сексуальные опыты были ужасно разочаровывающими. Неуклюжий, чересчур нежный ванильный секс — я вообще не могла понять, почему всегда столько шума вокруг этого скучного и совершенно не эротичного действа. В двадцать лет я знала, чего хочу, имела этому название, читала об этом. С учетом приобретенных знаний я тогда отправилась искать подходящего мужчину. И, можно сказать, что нашла такового.
  
— Почему же не сложилось?
— Разница в возрасте. Он был на двадцать лет старше меня. В длительной перспективе это было плохо. Наши интересы за пределами спальни были слишком разными.
— К счастью для меня, — улыбается Роберт, прижимая мою ладонь к своим губам. Пальцами раздвигает мои указательный и средний пальцы и слегка касается поцелуем между ними, несколько раз быстро лизнув языком. Его глаза говорят о многом, и мне снова становится жарко.
— А как насчет тебя? — спрашиваю я, не в силах подавить тихий стон.
— Благодаря порноиндустрии, уже в восемнадцать я точно знал, чего хочу, и всегда практиковал это. У меня никогда не было ванильных отношений, я не мог себе представить таковых.
Он отпускает мою руку, смотрит мимо меня и улыбается.
— А вот и он. Заметил нас. — Я закатываю глаза и вздыхаю. — Аллегра. Ты, кажется, меня не поняла. Мы все были такими же новичками, как и он. Он такой же, как я, и поэтому ты отнесешься к нему с уважением. Понятно?
— Я должна?..
— Я ожидаю этого, да.
Его взгляд серьезен, настойчив и проницателен, что катапультирует меня прямо в «зону», туда, где Роберт хочет меня видеть.
— Да, Роберт, — говорю я, получая в награду шепотом «хорошая девочка».
— Привет, — говорит Роберт приставучке, который уже подошел, и приветствует его дружелюбной улыбкой. Я разворачиваюсь на барном стуле так, чтобы иметь возможность смотреть на него, и тоже улыбаюсь ему. Вдруг осознаю, что это даже не особо сложно для меня. Роберт ожидает этого от меня, и я делаю то, что он требует. Это легко, когда ты в «зоне».
— Привет. Опять здесь? — спрашивает приставучка и взволнованно сжимает бутылку с пивом. Галстук ослаблен, а на щеках красные пятна.
— Да. Как и ты. Что с той девушкой на днях?
— Хм-м. Не сработало.
— Жаль. Но я был прав, верно?
— Да. Сегодня есть кто-то… м-м-м… здесь?
Роберт осматривает зал и качает головой.
— Не думаю. Я никого не вижу.
— Ты… гм-м… уже давно в Теме, не так ли?
— Да. Уже несколько лет.
— Я бы хотел с тобой… ну-у-у, у меня есть некоторые вопросы.
— Давай. Присядем?
Роберт, по-моему, очень даже дружелюбно настроен. «Мужской разговор» даст мне время немного расслабиться, понаблюдать за публикой и внимательно послушать, о чем Роберт поведает приставучке.
Он берет меня за руку, и мы идем за свободный столик. Роберт отодвигает стул и предлагает его мне. Приставучка удивленно пялится. Расторопный официант с тремя меню подходит к нам и вручает их. Кладу свое на стол — я уже знаю, чего хочу.
— «Вёрджин Колада», пожалуйста, — говорю я официанту и улыбаюсь приставучке, который едва понимает, что происходит. Я знаю, что Роберт тоже замечает его реакцию, и вижу, как он усмехается. Мужчины делают заказ, и официант уходит.
— Роберт, — говорит он, откидываясь на спинку стула.
— Прости?
— Меня зовут Роберт.
Я не могу сдержать улыбку, потому что эта сцена кажется мне такой знакомой. Роберт подмигивает мне, и я опускаю глаза. На мгновение. Жест покорности, который заставляет Роберта протянуть руку и переплести наши пальцы. Приставучка в недоумении. В его фантазийном мирке, который не омрачен каким-либо реальным опытом, господин не держится за ручку со своей рабыней. Никогда.
— Эм-м… Фрэнк. Меня зовут Фрэнк.
О, у приставучки есть имя. Отлично. Уже легче.
— Во-первых, — говорит Роберт, — ты должен распрощаться с идеей, что ты руководишь процессом. Она говорит, куда и как далеко вы можете зайти. Она устанавливает границы. Нарушение этих границ — это всегда плохая идея. В зависимости от того, о каких ограничениях идет речь — это очень плохая, даже катастрофическая идея.