Сливово-лиловый (ЛП)

— У нас отпуск со следующей недели, — бормочу я. Не могу дождаться, когда он наконец-то начнется.
Я отгораживаюсь от темы ревности. Это смешно. Я не ревнивая. Никогда не была.
— Да, наконец-то.
Роберт вздыхает и снова целует меня. Я не чувствую ничего негативного, он не зол, нетерпелив или раздражен. Ему хочется мне помочь — вопрос только в том, сможет ли.
— Роберт, я… я хочу сделать перерыв. Хочу переключиться. До отпуска.
Тот напрягается, я поднимаю глаза и вижу выражение ужаса на его лице.
— Ты хочешь пожить у мамы? — тихо спрашивает он, беря себя в руки.
— Нет, нет. Я хочу… не можем ли мы просто временно забыть об играх власти?
Роберт делает глубокий выдох.
— Боже, ты напугала меня сейчас, Аллегра. Думаешь, это поможет тебе? На самом деле?
— Да, я так думаю. Я не могу сражаться на два фронта и…
— Аллегра, стоп.
— Что? Почему?
— Это борьба для тебя, да?
— Да. Сейчас чувствуется именно так. Не так, как обычно. Гораздо… более изматывающе.
— Хорошо. Тогда мы так и сделаем.
— Правда?
Роберт кивает.
— Доминант остается в шкафу. До отпуска. Я это обещаю. Мы живем ванильно, до следующей недели, потом решим. Мы никогда не пробовали это. Это что-то новенькое.
Я улыбаюсь и чувствую, что расслабляюсь. Немного.
— Мы воспримем это как новый старт, — улыбается он, и вижу, что тот испытывает огромное облегчение от того, что я остаюсь с ним.
На мгновение он действительно подумал, что я уйду. И эта мысль напугала его до смерти.
— Я люблю тебя, Роберт.
— Я тебя тоже.
***
На работе отмечаю, что Роберт держится дистанцировано, почти избегает меня. Понимаю, что он не желает оказывать еще большего давления. Я знаю, что его доминирующая сторона всегда выходит на первый план в моем присутствии точно так же, как моя сабмиссивная с ним. Поэтому он не подходит ко мне слишком близко, чтобы не подвергать опасности мое новое, незнакомое и хрупкое состояние. Не говоря об этом ни слова, мы понимаем, что вопрос не закрыт. Что просто нажали на паузу. Не то, чтобы сейчас я могла расслабиться и внезапно снова почувствовать себя прекрасно, но на самом деле это сняло с меня некоторое давление. Знание того, что мне не придется иметь дело с ссорой до следующей недели, немного успокаивает меня. К тому времени, я надеюсь, эта странная фаза закончится. Все, что мне нужно будет сделать, это извиниться, попросить о наказании, получить его, и все снова будет хорошо. Так легко сказать и в то же время так сложно осуществить. По крайней мере, на данный момент.
Сейчас раннее утро. Роберт проходит мимо стойки. Я, как всегда, заняла место Инги во время ее перерыва.
— Аллегра? — вопросительно говорит он, и я смотрю на него.
— Да?
— Помнишь мой визит в мэрию на прошлой неделе?
— Да, конечно.
— Я делал записи на собрании. Не могу их найти и понятия не имею, где они могут быть. У тебя есть идея?
— М-м-м. Темно-синяя папка?
— Да. Ты знаешь, где она?
— На заднем сиденье машины. Лежит там с прошлой недели. За водительским сиденьем.
— Ты бесценна. Большое спасибо.
Роберт улыбается мне, поворачивается и выходит из парадной двери. Звонит телефон, и я отвечаю на звонок. На дисплее видно, что звонок поступает из офиса Арне.
— Аллегра, — говорю я, и Арне отвечает:
— Аллегра, будь так любезна, принеси нам папку из кабинета Майкла. На ней написано что-то о рекламе, цвет красный. Либо прямо на его столе, либо где-то рядом.
— Сейчас, — говорю я и вешаю трубку.
Иду в кабинет Майкла, открываю дверь. Порыв ветра чуть не вырывает ручку из руки. Окно кабинета широко распахнуто, и бумаги со стола летают по комнате.
— Дерьмо, — тихо ругаюсь я и подхожу к окну, чтобы закрыть его.
Я вижу, что Роберт запирает машину, у него в руке синяя папка. Затем замечаю Джудит, которая обедала вне офиса. Она подбегает к нему и здоровается. Роберт улыбается ей, и та останавливается рядом с ним, указывая назад. Он смеется и расслаблено прислоняется к машине, скрестив ноги в лодыжках и что-то говоря в ответ. Я зачарованно наблюдаю за их беседой — Джудит заправляет прядь волос за ухо, смотрит на него из-под длинных ресниц. Она флиртует с ним. Абсолютно точно. Снова ощущаю эту неустойчивость, этот хаос внутри, и давление на меня вдруг снова возрастает. Думаю, что Роберт прав: я ревную. Но почему? Я больше не понимаю себя. Наблюдаю за ней более внимательно, изучая язык ее тела, словно на карту поставлена моя жизнь. Что на самом деле так и есть. Роберт — открыт и дружелюбен, улыбается той нахальной ухмылкой, которая делает его таким привлекательным, как раз именно та самая смесь тещиного любимчика и плохого парня. Я отрываюсь от вида этих двоих и ищу красную папку, но не без того, чтобы снова и снова выглядывать в окно. Джудит подходит ближе, но Роберт, видимо, вспоминает, что ему нужно кое-что сделать, отталкивается от машины и кивает в сторону входной двери. Как только они покидают поле моего зрения, я хватаю красную папку и бегу в кабинет Арне.
  
— Аллегра. Мы уже собирались объявить тебя в розыск.
— Прошу прощения, — бормочу я, — окно было открыто, и ветер устроил полный беспорядок в кабинете Майкла.
— Ох, извини, — отвечает Майкл, — я забыл закрыть окно.
— Все в порядке. Тогда я пойду убирать.
— Я могу это сделать сам, — отвечает он, и я качаю головой.
— Нет проблем. Тебе все равно придется сортировать все бумаги самому. Я только подниму все.
Арне улыбается мне, и я возвращаюсь тем же путем, которым пришла. Дверь кабинета Роберта закрыта. Останавливаюсь и прислушиваюсь. Все тихо.
***
Я заползаю под стол Майкла и собираю разбросанные бумаги, одновременно пытаясь сложить их вместе, когда слышу голос Джудит через открытую дверь.
— Роберт? Извини. Не мог бы ты показать мне, где запасной тонер для копировального аппарата?
— В шкафу прямо за тобой. На верхней полке. Я достану для тебя, тебе все равно придется достать лестницу, — отвечает Роберт.
«Ох», — думаю я, — «господа уже на «ты». Это было быстро». Слышу, как Роберт открывает шкаф и скрежещет стаскиваемой с полки упаковкой.
— Вот, пожалуйста.
— Большое спасибо.
— С удовольствием. Это последний. Тот, кто берет последнюю упаковку, должен информировать Аллегру, чтобы она заказала новые. Будь так любезна и дай ей знать, хорошо?
— Естественно.
— Что-нибудь еще?
— Нет, это пока все. Спасибо.
Слышно, как хлопает дверь кабинета Роберта и удаляющиеся шаги Джудит. Я стою на коленях и не знаю, что думать. Хочется плакать. Роберт так открыт и дружелюбен с ней, так отзывчив — он никогда не был таким с Ингой, по крайней мере не до такой степени. Я в ярости, встаю с пола, хлопаю бумагами по столу Майкла и выхожу из кабинета, буквально бросаюсь к своему столу, не зная, что делать со всей этой энергией, которая так отчаянно нуждается в выходе.
Когда прохожу мимо Джудит, она говорит:
— Хм, Аллегра? Прошу прощения. Тебе следует заказать новый тонер для копировального аппарата.
— Я знаю! — огрызаюсь я и краем глаза вижу, что Джудит вздрагивает.
Обычно мне было бы жаль ее, но не сегодня. Любой, кто пристает к моему мужчине, не заслуживает сочувствия.
— Извини, — бормочет она, — хочешь, чтобы я написала напоминание и положила его на твой стол?
— Разве я только что не сказала, что уже знаю, что должна делать?
Джудит вскидывает руки в оборонительно-примирительном жесте, но помалкивает. Очевидно, она понимает, когда следует держать рот на замке.
Я проверяю свою электронную почту и с удивлением обнаруживаю, сообщение от Роберта. Без темы. Типичный Роберт.
«Привет, любовь моя,
Я погуглил. После Эрин Хизертон — не мой случай. И после кино: война, резня, инопланетяне, зомби, супергерои и марафон Звездных войн. А в кинотеатре «Бункер» малобюджетная французская история любви, оригинальная с субтитрами. Могу ли я пригласить тебя на ужин в пятницу вечером и сопроводить в кинотеатр «Бункер»? После этого мы могли бы пойти в бар. Я плачу, везу. И несу тебя из машины в постель, если ты не сможешь идти.