Сделка с джинном (СИ)

Пока я грустно оглядывалась, прикидывая варианты, Питер переместился к двери и положил ладонь на ручку.
– Хочешь, чтобы я открыл? – весело спросил он.
Понятно, Питер просто забавлялся, как все мальчишки. Я запросто могла вообразить на его месте Патрика, приглашающего меня поддержать игру.
– Что за вопросы, хочу, конечно! – улыбнулась я. – Очень даже желаю!
И сложила руки на груди, готовясь произнести что-то вроде «Ничего, великий мастер, не все двери открываются с первого раза!», как сказала бы Патрику, когда мы на чердаке строили из старой мебели неприступные крепости.
Питер надавил на ручку, и дверь, чуть скрипнув, легко отворилась. У меня отвисла челюсть! А в следующий миг я расхохоталась:
– Ну ты хитрый! Ясно, что музей просто не заперли, и ты это почувствовал!
Неудивительно вообще-то. Даже маги иногда становятся беспечны: музею много десятков лет, и за все время ни один артефакт не пропал. Что же – пора нарушить эту традицию.
Питер усмехнулся и сделал приглашающий жест. Мы один за другим нырнули в прохладный сумрак, попав в холл, откуда вели две двери – направо и налево, прямо располагалась широкая лестница.
– Куда сначала? – прошептала я.
Никаких табличек и указателей. Нет бы написать: «Зал артефактов-накопителей» или «Артефакты древнейших времен». Питер огляделся и уверенно отправился вверх по лестнице.
Мы оказались в обширном помещении, занимающем весь второй этаж здания. Неяркий зеленоватый свет проникал сквозь увитые плющом окна, в прозрачных лучах сверкали пылинки. Вдоль стен стояли закрытые витрины. Артефакты, хранившиеся под стеклом, выглядели обычными предметами. Может, те, кто обладает магическим чутьем, чувствуют исходящую от них могучую силу? Я видела лишь потрепанные книги, старые шкатулки. На вытертой от времени бархатной подушечке лежало что-то напоминающее детскую деревянную погремушку. А вот обломок сухой ветки. Неужели это и есть ветвь Изначального Древа? Патрик был бы разочарован!
Но где же кувшин? Я вышла из оцепенения и двинулась вдоль стен, всматриваясь в экспонаты. Питер прогуливался у противоположной стены.
– Если найдешь медный кувшин – дай знать!
– Медный кувшин, – моментально откликнулся Питер.
Нашел его? Как быстро! Я бросилась через зал к напарнику, застывшему перед отдельной витриной в половину человеческого роста. Пространство внутри витрины занимал один-единственный предмет, кувшин.
Я представляла его кувшином для вина, а он скорее напоминал вместилище для духов или масла, так как оказался совсем небольшого размера: с ладонь величиной. Тем лучше – легче спрятать.
Я опустилась на корточки, рассматривая артефакт. Складывалось ощущение, что сначала это действительно был флакон для масла – достаточно тонкой работы, украшенный затейливым узором. Вот только с одного боку медный узор искривился, когда неведомый мастер вытиснил на металле бабочку. Она казалась чужеродным элементом и будто бы была нанесена в последний момент.
Бабочка! Я тайком приподняла рукав, чтобы посмотреть на браслет. Снова бабочка. Почему?
По крайней мере сомнений не осталось, это тот кувшин, который мне нужен. Да только как его умыкнуть на глазах у Питера? Одно дело пробраться в закрытый музей – это всего лишь озорство. И совсем другое – совершить кражу.
– Как было бы здорово подержать его в руках! – сказала я, невинно хлопая глазами.
Питер присел рядом на корточки, мы оказались нос к носу. У него симпатичный нос! И губы…
Ви, о чем ты думаешь!
Питер глядел не на витрину, он смотрел на меня. И я, забыв на время об артефакте, завороженно смотрела на парня. Он ведь не собирается меня поцеловать? Пусть только попробует! Мы знакомы не дольше часа. Хватит с меня Адриана и его отвратительного собственнического поцелуя.
Но мне почему-то кажется, что Питер не стал бы давить. Лишь слегка коснулся бы губами моих губ, будто бы спрашивая разрешения.
Не иначе, на меня так влияла таинственная атмосфера этого места. И острейшее одиночество оттого, что не было рядом ни одного плеча, к которому можно прислониться. И зеленоватый сумрак, превращающий помещение в сказочное место. А может быть, мне необходимо хоть на миг почувствовать, что я нужна кому-то?..
 
Если Питер поцелует меня, я его не оттолкну. Все равно моя жизнь полетела кувырком, так почему не позволить себе немного безумства?
Питер наклонился. Ниже, ниже, почти дотронулся губами. И произнес:
– Мне надо кое-что тебе сказать.
Я ошарашенно отодвинулась.
– Что?
Питер распрямился, одернул жилет.
– Если ты хочешь подержать его в руках, придется разбить витрину и бежать очень быстро, – улыбнулся он.
Я тоже поднялась на ноги. Какое разочарование! Во всех смыслах. Разбивать витрину опасно: меня могут поймать. Видимо, хочу я того или нет, придется сначала посоветоваться с джинном. Где его носит?
Я потрогала браслет через рукав рубашки. Ничего, явится по первому зову!
– Ладно, – вздохнула я. – Идем.
Вот только уйти далеко не удалось. Вспыхнули магические светильники под потолком. Яркое сияние высветило каждую трещинку на полу, каждый предмет на витринах. И мы, замерев, точно мыши перед котом, конечно, тоже оказались как на ладони.
И ладно бы только свет включился! В центре пола засиял круг телепорта, замаскировавшийся под орнамент. Очень искусная работа. В нашем имении телепорт изготовлен в виде арки, так практичнее.
Всколыхнулось марево перехода – в кругу появился мужчина в черном костюме. Волосы – соль с перцем. Лицо худощавое, строгое. По обе стороны стояли взрослые маги – боевики в алых косынках.
Все трое с недвусмысленной угрозой двинулись нам навстречу. Мы с Питером попятились, пока не уперлись в стену.
– Господин ректор, если позволите, по-моему, это никакие не грабители, а малолетние дуралеи-первогодки, – сказал один из магов, глядя на нас уже не так строго, но с осуждением.
– И, судя по всему, Верейс, твои будущие подопечные, – подколол его второй боевик. – Хвала богам, у меня в этом году выпускники.
– Извольте объясниться, молодые люди! – процедил тот, кого назвали ректором.
– Мы просто хотели посмотреть, – пискнула я. – Дверь была не заперта!
Хорошо хоть врать не пришлось: вранье не мой конек. Ректор, похоже, понял, что я говорю правду.
Он переглянулся с провожатыми, и, хоть он не произнес ни слова, стало ясно: маг, заведующий безопасностью музея, получит по шапке. Хорошо так огребет!
Нас тоже наказали. Верейс как будущий куратор сделал внушение о необходимости дисциплины у боевых магов и направил нас на тренировку на учебный полигон.
– Там ведь сегодня Эрмин распоряжается? – уточнил он у коллеги и улыбнулся, как мне показалось, со злорадством. – Вот птенчики сразу и поймут, как важна дисциплина!
  
*** 22 ***
 
Эрмин оказался боевым магом поистине медвежьего телосложения. Он и без магии любого порвал бы голыми руками – дай ему волю. Эрмин ждал нас у края вытоптанной до состояния камня площадки, где сквозь плотную слежавшуюся корку не смогла бы пробиться ни одна травинка. За спиной наставника возвышались устрашающего вида снаряды: раскачивающееся бревно, столбы с натянутыми между ними веревками, жуткая шипастая дубина, которая мотылялась туда-сюда над деревянными столбиками.
Мастер Эрмин, обнаженный по пояс, и сам был похож на тренировочный снаряд: я никогда не видела, чтобы у настоящего человека было столько мышц!
Увидев нас, он осклабился.
– Ребя-ата, я вас поздравляю! – протянул он. – Вы красавчики! Получить взыскание в первый же день – это надо постараться! Ну что, сымайте жилеты, ща потеть будем!
Я поежилась, разглядывая полосу препятствий. Снаряды скорее напоминали орудия пыток! А я и в седле-то держалась с трудом: один круг по площадке, и я труп!
Питер бодро скинул жилет, закатал рукава. Я, трясясь от холода, нерешительно последовала его примеру.