Сдайся (СИ)

Попутно улавливая тихий стук, но слишком цикличный, чтобы понять – стучат именно в мою входную. Для особой перестраховки всё же смотрю в глазок и лишь потом отпираю замок. 
– Отлично выглядишь, сиделка определённо пошла тебе на пользу, – ободряюще улыбается Вова, протискиваясь в квартиру, с полным пакетом в руках. 
Возразить и намекнуть, что сиделка успела побывать грелкой в моей постели, я не решаюсь. Лишние сплетни ни к чему. Вован, конечно, не трепло, но давать ему поводы для пустых домыслов и всевозможных нелепых версий, всё равно что кинуть на крышку гроба очередную горстку земли и собственноручно закопать себя глубже.
Хватает того факта, что водила скорой помощи видел наше трио и был прекрасно осведомлён, по какому адресу осталась Марта. 
– Вов, вот какого хрена ты её сюда притащил?
С нескрываемым раздражением кидаю в спину парня, уже скрывшегося на кухне. 
– Я притащил? – перестав рыться в принесенном пакете, он многозначительно поглядывает на меня, удивленно вскидывая брови.
Кто бы сомневался… сознаваться этот не станет. Хотя… ведь Марта тоже могла красиво приврать. Вопрос только зачем? Неужели возиться с больным ей в удовольствие или просто это некое заглаживание вины за враньё? 
– Она мне сказала, что это ты попросил её присмотреть за мной, – еле слышно выговариваю претензии, наблюдая, как в его глазах появляется вопросительное выражение. – Поссать без её ведома не мог, кормила чуть ли не с ложки, пока я её не послал далеко и надолго. Методично на нервы действовала, зараза, – отчаянно привираю, надеясь, что мой обман не будет раскрыт. 
– А чего ты тогда шепчешь, раз она тебя бесит, сон её бережёшь? 
– Не хочу, чтобы она пришла и начала путаться под ногами.
– Ну-ну. Я так сразу и понял. Братан, у тебя на твоей расписной морде написано, что ты бы ей вдул. Или ты уже ей дал по трусам? Колись. 
Ответить я не успеваю, горячее дыхание ударяется чуть выше моих расслабленных до недавнего времени лопаток, после застывая лёгким поцелуем на шее. Изящные пальчики с осторожностью скользят по ребрам, встречаясь на моем животе и сцепляясь в замок. Объятие получается нежным, но выбивающим землю из-под ног, а тепло тела Марты, всё ещё хранящее уют пухового одеяла, дразнит, высекая заметную дрожь, но не от холода. А от близости, от реальности происходящего, от затуманивающего сознание влечения, такого острого, что я буквально ощущаю голой спиной затвердевшие соски Марты. 
– Доброе, мальчики. Кофе угостите?
Марта вышагивает босыми ногами по потёртому линолеуму. Моя футболка хоть и прикрывает её бёдра, и округлый зад. Но как только Марта встав на цыпочки, на самые пальчики, с грацией утонченной балерины, тянется руками вверх, ткань провокационно задирается, открывая пикантное зрелище. 
Я криво улыбаюсь, сдерживая эмоции, не предназначенные для любопытного зрителя, который во все глаза пялится на демонстрацию женских прелестей.
Мы одновременно шумно сглатываем, но способность выдать хоть что-то членораздельное, первая появляется у Вовы. 
– Лёхе кофе нельзя. А я, пожалуй… пойду, необходимые медикаменты я привёз. Как их принимать расписал. И не сильно тут усердствуй, лишний прилив крови к мозгу сейчас вреден. 
– Мы будем предельно аккуратны, весь приток крови перенаправим в другие органы, – просияв, Марта отвечает колкостью на упрёк. 
А я готов прямо сейчас свернуть ей шею за очередную игру, в которую она меня втягивает. 
Ты будешь жалеть 
Марта 
– Стерва, – короткое, но ёмкое слово произносится едва слышно, расцветая на припухших губах Лёши, чтобы тут же исчезнуть. – Я провожу Вову, а когда вернусь…, – в сочной зелени глаз полыхает предупреждение, явно направленное меня напугать. Другим посылом не веет даже от его хриплого голоса со скрытыми едва заметными отголосками угрозы. – Очень надеюсь ты оденешься и вернёшься туда, где тебе самое место.
Говорит вполне спокойно, медленно, словно подбирает слова, боясь в открытую послать меня в пешее путешествие на три буквы. Лишь бегающие на скулах желваки выдают его нервозность, по ним-то мне и удаётся распознать сдерживаемое чувство раздражения и не съязвить, а спустить на тормозах зачинающийся скандал.
 
Несколько минут Лёшиного отсутствия прекрасно выравнивают моё порывистое дыхание, наполняя лёгкие спасительным кислородом и уверенностью. Я не намерена бежать в приступе страха и выполнять то, чего мне не хочется, лишь по нелепой указке взвинченного Лёши, которому взбрело в голову от меня избавиться. С чего он вообще взял, что знает где моё место? В данный момент мне хорошо здесь и сейчас. И каждое действие продиктовано жаждой быть с ним рядом, наслаждаться присутствием, просто прислушиваться к его дыханию, чувствовать его запах и тепло. 
Из коридора слышу его ленивые шаги и понимая, что выстоять против Лёши будет проблематично, сажусь на стул, привалившись спиной к стене. Так я хотя бы не свалюсь с ног, если они вдруг от страха у меня подкосятся. 
– Ну и что это сейчас было? 
Напряжённая тональность в голосе приобретает откровенный нажим, рассчитанный если не запугать, то хотя бы вывести меня из равновесия. А ведь Лёшка ещё и не подошёл ко мне вплотную, а продолжает стоять в дверном проёме, скользя взглядом по моим бёдрам, почти не прикрытым футболкой. 
– Что ты имеешь в виду? 
Как можно увереннее отбиваю его вопрос своим, слыша, как в голосе неконтролируемо звенит волнение. 
– Вилянием задницей ты всё усугубляешь. 
– Я хорошо знаю Вовку, он не будет болтать. 
– Откуда ты его знаешь? – звучит с ревностным интересом, будто и с Вовой хочет меня в чём-нибудь уличить. 
– Он племянник твоего катмена и буквально помешан на боях, часто бывает в клубе, как по работе, так и для развлечения, – словно на допросе, рапортую – быстро, отрывисто и лишь по делу без лишней воды. Пристально наблюдая за реакциями на хмуром лице. 
– Как и ты, – брезгливо кривит губы, то ли подавляя реакцию на правду, которая стоит костью в его горле, то ли терпя боль. 
Слишком форсировано бросившись ко мне, он упирается ладонями в стену по обе стороны от моей головы. Угрожающе нависает, смотрит сверху вниз, обеспокоенно, из-за чего над бровями пролегает морщинка. 
– Не злись. Я не знала, что он тут. 
Кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться, тактильно ощутить частое биение сердца, мелкую дрожь, рассыпающуюся по коже. Поймать и Лёшкин вдруг ставшим растерянным взгляд, и частое дыхание. Смутить его ещё больше непреодолимым желанием быть с ним, отдать все свои эмоции вместе с телом, которое будто горит в таком тесном, горячем контакте.
Довести саму себя, показать нам обоим на что я способна, когда чувства кружат голову, когда от исступления кровь ошалело бурлит по венам. 
Совершенно непонятным путем приходит понимание, что, несмотря на показную язвительность и видимость ненавистного отношения ко мне, если бы я решила прикоснуться к Лёше, он бы не стал отталкивать. Отклик не заставил бы себя ждать. Об этом буквально сигнализирует проступившая испарина на крепкой шее, рядом с пульсирующей жилкой, которую я с упоением целую, отправляя сдержанность в отставку. 
– Поцелуй меня, – умоляюще шепчу, хватаясь за плечи, ближе притягивая Лёшку. 
Сбитая с толку, не понимаю каким образом оказываюсь на столе, крепко обхватывая ногами голый мужской торс. Сильный, желанный, не дающий ни единого шанса опомниться. 
В считаные секунды Лёша ловким движением стягивает мешающую нам обоим футболку, не глядя откидывая ту куда-то в сторону. Успевает щёлкнуть крючком бюстгальтера, и даже нетерпеливо высвободить грудь из его чашечек.
 
Пробно коснуться соска, сначала грубоватой подушечкой пальца, заставив его сжаться в тугой комочек от жаркого исступления. Влажно очертить его контур языком, захватить губами, а после и вовсе болезненно прикусить. Срывая стон наслаждения с моего приоткрытого рта, ждущего свою порцию ласки, и нашептывающего просьбу не останавливаться.