"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Это что, бунт на корабле? Слизняк, я еще и нассу на тебя, а ты закроешь свой рот и будешь терпеть! — киборг явно провоцировал, ища повода наброситься на рашенов — и этот молодой каторжанин был отличной жертвой.
Так он думал.
— Я думаю, мистер Скруп, тебе следует вытереть свои слюни с моей ноги, — Гай шагнул вперед, оказавшись лицом к лицу с киборгом и сложил руки на груди.
Скруп глянул на него, прочистил горло и харкнул парню на вторую ногу.
— Доходчиво? — спросил он.
— У-у-у-у-у, — киборги за спиной своего лидера демонстрировали неприличные жесты.
— Что ж, вполне доходчиво! — Гай крутанул правой рукой, наматывая на кулак вафельное полотенце.
Те из каторжан, что видели его в деле, многозначительно переглянулись.
— Дац! — одним слитным движением Кормак оказался в клинче — поднырнув под взмахи металлических рук — и, привставая на носочках, пробил чудовищной силы апперкот в солнечное сплетение киборгу.
Ребра у него были явно имплантированные, а вот пресс — мягкий и дряблый, так что с утробным звуком лидер киборгов разлома взлетел в воздух метра на два и по пологой траектории миновал ряды своих сторонников, рухнув на землю и шевеля лапками.
— Низко пошел — видать к дождю, — хмыкнул дядя Миша.
Гай растолкал киборгов и протиснулся к Скрупу. Тот попытался встать, неестественно вывернув конечности, но…
— Дац! — прямой в челюсь и полотенце оказалось заляпано кровью. Гай огорченно покачал головой: — Теперь еще и полотенце… Слушай, давай я тебе просто всё это отдам — и ты постираешь? Так принято у приличных людей: запачкал — исправь положение.
Стоит отдать должное — мистер Скруп всё-таки встал, и даже изобразил одну-две серии ударов, от которых Гай просто уклонялся. Блоки ставить — себе дороже, отобьешь предплечья и голени — и вся недолга. Всё-таки Жмых постепенно выпивал жизнь — а этот киборг был тут уже несколько месяцев, и реакция его оставляла желать лучшего. Никакие железяки не спасут, если координация у бойца на уровне алкоголика из-под магазина. Все эти агрессивные заходы и клацанье металла действовало на коростных доходяг из штолен, но не на Гая.
Он улучил момент и — хрясь — вломил в коленный сустав кромкой стопы.
Сандалии — не Бог весть что, но главное — это сила, скорость и точка приложения — так что нога киборга подломилась и он снова рухнул на землю.
— Так и быть, я сам постираю свои вещи, а ты собирай своих ребят и валите туда, откуда пришли.
— Эй, вы… Лаки, Билл, Косоглазый… Вы что, не видите, что он делает? Убейте его, убейте скорее! — шипел скруп, пытаясь вытереть с лица кровь и грязь. — Вы хотите остаться без батарей? Без пайки? Копаться в грязи… Убейте его!
Гай пнул Скрупа еще раз и он заткнулся. Находясь сейчас в кольце врагов, парень остро чувствовал жизнь. Сюрреалистические фигуры киборгов в зеленом тумане, свет электрических фонарей, гул работающих конвейеров, скрип грунта под ногами… Даже здесь, на самом дне мира — жизнь стоила того, чтобы за нее бороться.
— Бу! — сказал он и киборги дернулись.
— Р-а-а-а-а!!! — заорали модификанты, которые во время всего этого спектакля занимали позиции и подбирались поближе.
Они набросились на киборгов со всех сторон, орудуя обрезками труб, и началась бойня. Медвежата во главе с дядей Мишей возглавили атаку каторжан, а Гай поднатужился и выломал у мистера скрупа ногу — с мясом, и теперь орудовал ей как неким футуристически цепом. Вспоминая Горго и схватки с мехами он решил, что такое оружие будет весьма кстати против киборгов.
Осмелевшие работяги добивали поверженных на землю бывших своих мучителей, модификанты и медвежатки явно одерживали верх, несмотря на численное превосходство двоек. В какой-то момент киборги обраились в бегство, и люди Дона, улюлюкая и охаживая врагов по спинам.
— Победа! — сказал одноглазый.
Его лицо было перемазано красным, он и сейчас еще жевал что-то, энергично шевеля челюстями. Глянув на кибернетическую ногу в руках Гая, он покачал головой:
— Ну ты жесткий вообще! Псих ненормальный, где таких берут?
 
Гай отшвырнул конечность Скрупа и всплеснул руками:
— Да чего я жесткий-то?! Ты на себя посмотри! Вся рожа в крови, руки в крови по локоть, жрешь небось кого-то снова!
— Так не пропадать же…
— Тьфу, ёлки…
* * *
Новые правила понравились не всем. Недовольных было особенно много среди выживших киборгов — еще бы! Теперь им приходилось трудиться вдвое больше остальных — халявные батареи закончились. С помощью Дона, который на свободе руководил одним из цехов обогатительного завода, в Разломе удалось создать что-то вроде настоящего производства — с использованием всех имеющихся водных потоков и максимальной отдачей разведанных месторождений.
Киборгов пристроили на сортировку — их металлическим лапам местная отравленная водичка была не страшна, так что они шерудили в желобах, выуживая мумиё и зарабатывая себе на батареи и хлеб насущный. К тому же, популяция двоек уменьшилась почти в три раза — многих из них прикончили сгоряча в первые дни после бойни, и теперь батареек было нужно намного меньше…
Людей-четверок откормили и подлечили — настолько, насколько это было возможно. Одним из нововведений была эвтаназия — если работяге становилось совсем плохо — пятикратная доза обезбола отправляла его в мир иной мягко и без страданий. Но для этого нужно было еще хорошенько поработать — никто за так медикаменты раздавать не собирался.
Производительность труда действительно выросла — если не в пять, то в три раза точно. Всё-таки приходилось делать скидку на контингент: наркоторговцы, рецидивисты и прочие низы социума — не тот народ, который привык работать засучив рукава. Но в целом — круговая порука работала, и бригады следили за тем, чтобы каторжане махали кайлом и мыли мумиё наравне со всеми. Не будет нормы — не будет пайки.
Дон, дядя Миша и Гай ухитрялись выделять ресурсы под то, что они называли «стачечной кассой» — запасы еды, воды и медикаментов, которые складировались в убежище одноглазого — на случай забастовки. В этот план посвящать остальных было рано — тем более, как бы это мерзко ни звучало — счастья для всех и даром они добиваться не собирались. Девяносто процентов гниющей в Разломе публики заслужили такую участь, и вытаскивать их на свет Божий было бы слишком плохим подарком человечеству в целом. Другое дело — узкий круг, члены которого умудрились сохранить волю, рассудок и облик человеческий даже в невыносимых услвоиях Жмыха.
В общем — рабочий процесс шел, на дне Разлома образовалось даже некое подобие порядка — с пешеходными дорожками, сортирами, столовыми и спальными навесами.
Так что когда лифты заработали и прибыла новая порция свежака — то, что люди в чистых оранжевых комбинезонах встретили на выходе из подъемников было совсем непохоже на беспредел, с которым столкнулись Гай и рашены в первый свой день на каторге.
  
Глава 6,
 
в которой торжествует правосудие по-эльфийски
 
Дроиды починили фонари через пять дней. И заменили лампочки в остальных — ну надо же! Непросроченные батончики прибыли на следующие сутки. Дядя Миша, разглядев этикетку, которую ему под самый нос сунул Фредди, отбросил лопату и громко крикнул:
— Всё, баста, ребята! Наработались!
Люди Дона и медвежатки уже провели разъяснительную работу, и большая часть каторжан согласилась поучаствовать в страйке. Медкапсулы — это то, о чем мечтали многие. Хотя бы на день, на два перестать ощущать постоянно ноющие в суставы, вдохнуть полной грудью, поссать как человек, не скрючиваясь при этом от боли. За это можно было и рискнуть!
Не только обычным каторжанам — даже тройкам и единичкам худо приходилось на Жмыхе. Гай перестал покрываться испариной и страдать одышкой только через сто дней, а суставы и слизистые перестали беспокоить и того позже. Сейчас он чувствовал себя вполне сносно — повышенная утомляемость и сильная потеря веса — это то, с чем приходилось смириться.