"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Опять-таки, утешало, что в мифах об аргонавтам, судну суждено еще вернуться в Элладу, а потом благополучно состариться на берегу и сгнить. И Ясон должен умереть под тенью кормы. Прибудем — сам лично сожгу «Арго», чтобы не дожидалось печальной гибели.
С утра наш друг и родич тоже не появился, не было его и днем, хотя к завтраку-то он не опаздывает. Значит, накормили парня в другом месте.
Волноваться за полубога рано— Мойры ему предсказывали другую судьбу, но мы все-таки переживали. Правда, сделали поправку на то, что наш герой мог просто-напросто загулять. Ладно, пусть себе радуется жизни и радует местных красавиц. Главное, чтобы из поселка туземцев не приперлась очередная невеста.
Но тут я почувствовал некое беспокойство. Нет, из-за Геракла, потому что это было как бы не душевное волнение, а словно внешнее. Нет, не совсем так. Что-то такое, чего вроде и нет, но это можно уловить. Не знаю, как свое состояние лучше и описать? Вроде, какие-то этакие колебания воздуха, хотя и солнышко светит, и легкий ветерок дует.
— Ага, ты тоже почувствовал? — поинтересовалась Артемида. Улыбнувшись, добавила. — Ощутил некие сотрясения внутри себя, верное? Но осознать — что же это такое, ты не можешь.
— Точно, — кивнул я.
— Ты уловил, что сюда приближается нечто могущественное, — констатировала богиня охоты. Хмыкнула: — Это нечто могущественное, но не Геракл.
Я прислушался и к себе, и к колебаниям воздуха. Да, это идет не Геракл. Полубог — парень сильный, но его сила другой природы, более человеческой, что ли. А здесь иное. Что-то такое, напоминавшее флюиды, идущие от Геры, но гораздо слабее.
— Ты почувствовал приближение бога или богини, — сообщила мне супруга. Еще разок улыбнувшись, сказала: — Ты пока не можешь понять — что это за бог, кто он, а может это она, но то, что ты сумел определить приближение — очень хорошо.
— А ты уже давно все поняла? — с завистью поинтересовался я.
Странно, но от собственной жены я никаких «флюидов», кроме добра и нежности, не ощущал. Впрочем, так и не хуже.
— Глупый, у меня просто опыта больше, чем у тебя, — вздохнула Артемида. Моя богиня встала, взъерошила мне волосы, потом чмокнула в макушку. — К нам приближается хранительница этих мест. Богиня, более могущественная, нежели твоя нимфа, — хмыкнула супруга, — но менее сильная, нежели мои родственники.
И долго Артемида будет мне вспоминать эту девушку из родника? И вообще, у меня ничего с ней не было, я крепко спал. И женщин, кроме любимой жены нет и никогда не было. Эх, беда с женами, пусть даже они и богини…
Из леса показалась колесница, влекомая парой круторогих белоснежных волов. Ехала она очень медленно, но достаточно целеустремленно, а деревья, казалось, раздвигались сами по себе, уступая дорогу упряжке. Приблизившись к нам, волы встали.
С колесницы степенно сошла женщина, с ног до головы укрытая черной тканью. Только ее лицо выделялось на темном фоне.
По ее лицу, с абсолютно гладкой кожей, невозможно определить возраст. Здесь она схожа с Герой или с провинциальной немолодой актрисой. Кожа, вроде бы, молодая, но все равно, возраст выдаст либо предательская складка на шее, либо кисти рук, либо старые глаза. Но здесь глаза ничего не выдавали, потому что женщина была слепа — белые, невидящие зрачки. Но двигалась гостья очень уверенно, словно ей ничто не мешало.
— Здравствуй, сестра, — поприветствовала гостью (или хозяйку, это уж как посмотреть?) богиня охоты. Сделав шаг навстречу слепой богини, Артемида обняла ее и прижалась щекой к ее щеке.
— Здравствуй… Великая, — после паузы отвечала богиня места, отвечая на объятия моей супруги и также прижимаясь к ее щеке. Повернувшись ко мне, посмотрела невидящим взглядом. Произнесла:
— И тебе здравствовать… не-человек и не-бог.
Очень точное определения. Человеком меня уже нельзя назвать в силу обретенного бессмертия, а еще того, что я стал супругом богини. Но свадьба с богиней не повод самому становиться богом. И не надо. Становиться богом, так это за что-то отвечать. А я даже в школе несколько раз отказывался от административных должностей.
Глаза полуприкрыты, а слепой взгляд — пугающий и магический одновременно. Вглядываться в такие глаза страшновато, словно всматриваться в чужие и незнакомые миры.
— И я тебя приветствую, только, не знаю твоего имени, — чинно ответствовал я.
— У меня нет имени. Здесь меня называют гэш. Если хочешь — можешь называть меня именно так.
Гаш наверняка означает что-то вроде властительницы, госпожи. Только, на каком языке? Наверняка на том, что в моем времени считается вымершим. Я бы ее и гэш назвал, мне не в лом — именуем же мы женщин мадами или сударынями, не задумываясь о социальном аспекте обращения, но уловил едва заметное покачивание головой Артемиды и понял, что так называть чужую богиню не следует. Здесь вам не там и любое неосторожное слово может иметь значение и последствия. Кто знает — если я назову чужую богиню владычицей или госпожой, то признаю ее власть над собой со всеми вытекающими? Впрочем, вряд ли это случится, но вот богиня места станет так считать. Зачем мне лишнее?
— Присаживайся к нашему очагу, — вежливо пригласила богиня охоты слепую коллегу, а я, как воспитанный человек (пусть все-таки человек, мне так проще), собрался подхватить местное божество под локоток, но вместо благодарности получил возмущенный отклик:
— Ты считаешь меня настолько немощной, не-человек и не-бог? Или ты думаешь, что без очей я не смогу отыскать себе место?
— А ты еще на меня в суд подай, за сексизм, — огрызнулся я вместо извинения за бестактность.
Ишь, обиделась она. А я, словно не в Древнем мире нахожусь, а в общественном транспорте где-нибудь в Берлине, а мосластая старуха в шортах возмущается, что ей уступают место. Но сам виноват. Зарекался оказывать знаки внимания женщинам, делать им комплименты, пусть даже из самых лучших побуждений. Неизвестно, как отреагируют.
Чужая богиня, незнакомая с моим сленгом, слегка опешила, а Артемида легонько улыбнулась. Или усмехнулась?
— Садись, сестра, — еще раз пригласила моя супруга слепую богиню, а потом добавила толику суровости в голосе. — Никто не пытается тебя оскорбить. Напротив —мой муж хотел оказать тебе уважение, приличествующее твоему положению, но коли ты не захотела его принять, это твоя воля и твой выбор…
Еще раз убедился, что моя жена большая умница. И меня выручила и, слегка утешив здешнее божество, одновременно заставила ее испытать неловкость. Теперь у Гэш (пусть будет с большой буквы) появится легкое чувство вины. Дескать — сама отвергла уважение мужа богини, так и сиди теперь без него. Дипломатия!
Слепая богиня уселась, расправив складки своего одеяния, а я почему-то заинтересовался материалом, из которого оно сшито. А ведь ее платье — или, что там? — не из шерсти. Похоже, что оно из льна. Так тут лен уже выращивают? Не рановато ли? Сделав вид, что просто поправляю складку, осторожно пощупал подол. Нет, это что-то гораздо грубее, не то крапива, не то какой-то тростник. И чего это я? Какая бы разница, так нет, надо самому все пощупать. Историк, блин.
— Что привело ко мне мою младшую сестру? — поинтересовалась Артемида, показывая, что она, хотя и оказывает должное почтение местной хранительнице, но за ровню ее все-таки не считает. Госпожа ли Гэш, богиня ли места, но богиня охоты входит в число двенадцать высших богов Олимпа и с этим придется считаться. И даже здесь, где земля принадлежит Гэш, моя супруга не просительница, и не гостья.
— Я просто хотела тебя поблагодарить, — глухо ответила слепая богиня. — Я не люблю, если мои люди хотят покинуть мой остров. Ты наказала эту девчонку, превратив ее в козу. Теперь все знают, что ждет тех, кто захочет уйти отсюда.
Тамань — это остров? Или мы не на Таманском полуострове, а где-то в другом месте? Теоретически, в мифах все возможно. Вон, откуда посреди Черного моря взялся тот остров, царем которого стал лапиф Перифой? Но было еще и иное. Мы проплыли мимо Змеиного острова, не заметив там никаких признаков жизни, а он, вроде бы, считается островом Блаженных, куда попадают некоторые, особо заслуженные души.