"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Из меня опять вылез историк, принявшийся ломать голову — а где жители будущего Крыма взяли столько бронзы, если в здешних местах нет ни меди, ни олова? Неужели в тринадцатом веке до нашей эры настолько развита торговля? Перевозки, в основном, сухопутные. На тех корабликах, что стоят в порту, (скорее, большие лодки) особо не наперевозишься. Да и что тавры могли предложить взамен металлов? Лошади здесь прекрасные, но этого маловато. Лавандовые поля в огромном количестве, побольше, нежели в мое время, но все равно, трава, это не совсем то. Какие полезные ископаемые здесь есть? Кажется, во времена гражданской войны, по приказу Врангеля, разрабатывали месторождение каменного угля, но уголь тут плохой, да и вряд ли в древности он кому-нибудь интересен. Впрочем, на полуострове имеется соль. А вот соль, вполне возможно, и является основным источником доходов. Она и скифам нужна, и другим народам, включая дикие, необходима.
Ипподром с добрую милю длиной, а шириной, если и меньше, так ненамного, а кругов по нему положено намотать целых десять. По углам тоже стоят быки, высеченные из гранита, отмечающие места поворотов, а еще, как я понимаю, увековечившие места гибели тех возничих, от которых отвернулись боги или подвели кони.
На старте — четыре колесницы, в каждую запряжено по четверке прекрасных коней, отличающихся друг от друга мастью.
В первой — четыре вороных жеребца, в нетерпении бьющих копытами. Эти ржут коротко, свирепо, словно драконы, из пастей едва ли не пламя брызжет. И возница под стать — крепко сбитый темнокожий парень, пританцовывающий в ожидании гонки. И откуда в Тавриде негры взялись? Виноват, не негры, а афро-тавросы.
Во второй колеснице — кони рыжие, словно яркое пламя, способное сжечь соперников, а заодно и зрителей. А возница, не иначе, как внебрачный сын Гелиоса, в огненно-рыжих кудрях, ниспадающих почти до пояса, а сам бронзовый.
В третьей жеребцы серые, со стороны даже и невзрачные, но заметно, что очень сильные. Такие кони уповают на силу, а вот как у них с выносливостью? А в колеснице, небрежно опирающийся на бортик, стоит здоровенный дядька, комплекцией напоминающий самого Геракла, даже борода есть, только не черная, как у моего друга, а седая.
И, наконец, колесница четвертая, в которую, в отличие от остальных, впряжены не жеребцы, а пегие кобылицы, а возницей здесь женщина — высокая и сильная, в белоснежном хитоне, с длинными русыми волосами, собранными в хвост. Удивительно, как пегие кобылицы и русоволосая женщина подходят друг к другу, хотя по цветовой гамме и различаются. И кобылицы, и женщина удивительно спокойны.
Квадриги я раньше видел исключительно на здании Большого театра, а еще на сторублевой купюре, а вживую — ни разу в жизни. И век бы мне на такие зрелища не ходить, если бы среди возничих не оказалась Артемида. Ей, видите ли, захотелось покататься на четверке и посоревноваться. Могла бы просто квадригу попросить, царь тутошний нам бы не отказал, да и каталась бы себе за городом, где дорога ровнее или в поле, где никого, кроме заблудившихся баранов нет. А я бы сам с ней посоревновался, пробежался бы рядышком пару стадий, она бы меня победила и порадовалась. А теперь вот, переживай за нее, за маленькую чертовку, пусть она и богиня. Взял бы, да и надрал ей божественную задницу, паразитке. Слов ругательских на нее не хватает, на Партенос, как Артемиду назвали в Тавриде.
Вчера ругался полдня, уговаривал взбалмошную девчонку отказаться от дурацкой затеи. Как же, откажется. Артемида, только улыбнулась, поцеловала меня и спросила:
— Саймон, поверь, что управлять колесницей, в которую запряжены дикие лани, нисколько не легче.
Легче, или не легче, откуда я знаю? Когда богиня охоты раскатывала на золотой колеснице, мы еще не были с ней знакомы и, стало быть, волноваться за свою девушку я не мог. Разве бы позволил ей раскатывать ей по дремучим лесам, где водятся волки с медведями, да еще и львы? Да и когда это было? Сама же мне призналась, что лани давным-давно умерли, а колесница утеряна, да поросла лесом. Может, с тех времен Артемида и хватку потеряла, и умение?
 
Но легче Геракла с места сдвинуть, чем переубедить Артемиду, если ей что-то втемяшилось в красивую головку. Уперлась, словно ослик, четырьмя копытами. Единственное, на что сумел ее уговорить — накинуть хитон, а не смущать зрителей голой задницей. Нет, задница у нее просто-таки божественная, как и все прочие части тела, но на фига их показывать чужим мужикам? Будь моя воля, я бы и от аргонавтов прятал обнаженную грудь и живот своей любимой. Но, увы, нравы здесь покамест не те, не осознают, что одетая женщина выглядит более сексуальной, чем раздетая.
И что я еще мог сделать? Только как следует осмотреть квадригу, при этом, напустив на себя важный вид, пощупать каждое колесо и попробовать на зуб каждую спицу. Особе внимание, разумеется, следовало уделить колесным чекам. Читал где-то, что у какого-то героя чеку вытащили перед состязанием, а у другого, хоть и оставили ее на месте, но сделали вместо бронзовой, убедительную имитацию из воска. Колесница — вообще хлипкое и ненадежное сооружение. Какой дурак их придумал?
Надо бы еще проверить — не позабыла ли Артемида взять нож, чтобы в случае чего успеть обрезать вожжи. Стоп, а для чего нужен нож, если здесь не Рим, вожжи не обматывают вокруг пояса, а держат в руках, а если возничий вылетит на арену, то просто выпускает поводья из рук.
Нет, надо успокоиться, перестать дергать Артемиду и встать где-нибудь в сторонке, а иначе и себе нервы мотаю, да и девчонке тоже.
Зрители, стоящие и сидевшие вокруг арены, затихли, в ожидании команды ванакта. И вот, наконец, на арену летит белый платок, четыре квадриги сорвались со своего места, а зрители сорвались на крики и вой.
Первым рванула «вороная» квадрига, а возница, чернокожий юнец, кричал, непрерывно нахлестывая коней, следом за ним — «серая» и, только потом, ноздря в ноздрю, рядышком, «рыжая» и «пегая».
Казалось, что Артемида, стоящая в колеснице на чуть согнутых ногах — само спокойствие и что ей нет дела до состязания, а дивные пегие кобылицы мчатся сами по себе, потому что возница не пытается их торопить ни хлыстом, и ни криком. Но вот, ее колесница на корпус обошла рыжего соперника, потом уже на два, поравнялась с «серой», которая уже заходила на первый поворот. Аккуратно, словно ловкий кормщик, лавирующий в сутолоке судов, Артемида провела свою «пегую» квадригу в нескольких сантиметрах от «серой», причем, ни разу не вглянув в сторону соперника, словно того здесь и не было и, стремительно увеличив скорость, стала догонять лидера состязаний — негра и его вороных коней.
Чернокожий юнец, непрерывно оборачивающийся, чтобы увидеть — где же соперники, при приближении пегой четверки закричал еще громче, принялся бить коней еще сильнее, стараясь попасть по самому больному месту для жеребца — по паху.
«Вороная» квадрига сделала невероятный рывок вперед, вышла к очередному каменному быку, означавшему новый поворот. Но здесь — о незадача — один из пристяжных зацепился сбруей за столб и, невольно остановил бег, хотя жеребцы рвались изо всех сил, пытаясь сдвинуться с места.
Четверка вороных пыталась мчаться вперед, но упряжь, удерживавшая квадригу, трещала, натягивалась, но пока не рвалась, а в это время, мчавшаяся мимо «вороных» колесница Артемиды зацепилась выступающей частью оси за выступ оси соперника.
Что может произойти дальше, если две колесницы, соединившиеся осями, не сумеют расцепиться, а лошади рванут изо всех сил, а упряжь порвется, даже подумать страшно!
А соперники — и «рыжие» и «серые», воспользовавшись моментом, уже обошли застопорившиеся квадриги и мчатся дальше, по прямой, к очередному повороту.
Не знаю, что в меня вдруг вселилось или, кто вселился, но я осознал себя лишь тогда, когда, перемахнув барьер, отделявший зрителей от участников состязания, подбежал к сцепленным квадригам и начал их освобождать. И откуда взялось столько сил, чтобы сдвинуть с места и, высвободить колесо, которое влачат четыре лошади?