"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Хорошо преподают.
— А почему тогда бабы по четырнадцать-шестнадцать детей рожают? У нас сейчас, если Катя-первая не врет, прирост населения составляет почти пять процентов в год. Но страшно не это, главная у нас получается беда в том, что простая русская баба лет так с восемнадцати и до сорока то беременная ходит, то в декрете сидит. То есть половина баб вообще ничего не производят, а только потребляют!
— Они детей производят, которые потом вырастут…
— И будут еще больше детей производить! Уже сейчас у нас на одного работающего шесть с половиной дармоедов!
— Не дармоедов, а иждивенцев. А на самом деле даже так считать неправильно, ведь дети в школах тоже прилично так работают…
— И что теперь, будет заставлять школьников лет с десяти работать?
Когда Катю эти подколки окончательно достали, она пошла за разъяснениями к младшей родственнице:
— Мне Лера уже подробно рассказала, что я с жильем напортачила. А у тебя есть какие-нибудь идеи как дело поправить?
— Да она всех уже достала! Хотя кое-что в ее рассуждениях и есть, но, как бабушка говорила, никто не обещал, что будет все просто. На самом деле если качественно все спланировать…
— Рождение лишних детей спланировать? Как ты себе это представляешь?
— Рождение детей в принципе тоже спланировать можно. В смысле, заранее прикинуть сколько их родится. Но я все же про производственную часть говорю. Ты не принимай Лерино брюзжание всерьез, на самом деле все далеко не так печально. Ты просто не в курсе, а ведь у нас уже почти не осталось швейных фабрик…
— Потому что на них работать некому?
— Нет, потому что работать на них очень даже есть кому, просто работают на них люди… женщины иначе. Больше девяноста процентов продукции, швейной именно фабричной продукции я имею в виду, сейчас производятся надомницами. Им привозят уже раскроенную ткань, они шьют из этого готовую одежду. Да, производительность у них ниже, чем если бы они работали в цеху, но как раз в цеху-то они работать не могут, а дома — пожалуйста. В среднем надомницы работают процентов на шестьдесят пять меньше, чем на фабриках, но ведь работают. А планирование — пришлось подумать, потрудиться, машин швейных выпустить в три раза больше. Еще, конечно, развозных грузовичков наделать, прочего всего много разного. Но, по большому счету, это еще папа всё подготовить успел, а мы лишь пользуемся всем этим.
— А много ли нам нужно этой швейной продукции?
— Относительно немного, так трудоустроено процентов десять женщин с детьми. Еще столько же работают ассемблерами-надомницами…
— А это кто?
— Ну, сборщицами. Собирают простенькие изделия из заготовок. И даже не очень простенькие: например, две трети ножниц выпускаемых, сто процентов электрической арматуры — то есть розетки, патроны для лампочек, удлинители.
— То есть двадцать процентов женщин репродуктивного возраста мы уже пристроили?
— Больше. Сборочные цеха заводов, выпускающих разную мелочевку, швейных цеха обувных фабрик, почти все приборостроение ими укомплектовано. Опять чистая задача планирования: при всех этих цехах открыли комнаты для кормления детей, спальни для младенцев, столовые для самих мамашек — и половина женщин с детьми старше пары месяцев с удовольствием идут туда работать. Да, некоторые как бы излишние расходы — но всё это окупается стократно. Так что реально молодые матери выпадают из производственных процессов в среднем на пару месяцев в году, а это уже не особо-то и критично.
— Успокоила ты меня.
— А по-хорошему надо бы тебе пинков надавать, просто поздно уже. Обо все этом нужно было заранее подумать…
— А вот мне буквально интересно стало: а кто же это у нас тогда был Председателем Госплана?
— Мне тоже надо было пинков надавать, но мы все же смогли эту кучу проблем разгрести. Кстати, в том числе и потому что Лера зудеть начала по этому поводу еще тогда, и смогла заставить нас думать начать.
— Ладно, в следующий раз я не буду в нее тяжелыми предметами кидаться. Даже мысленно не буду. Но вот ты мне об этом раньше не говорила — а хоть сейчас-то я могу чем-то помочь дальше эту кучу разгребать?
— Можешь. Это у тебя в министерстве где-то утечка произошла, так что найди кто Алемайеху слил информацию по плотине Мероэ, а то срочно надо кого-то убить, а я не знаю кого.
— Что-что?
— Али где-то нарыл довольно подробное описание гидростанции на четвертом пороге Нила и уже прислал мне программу ее строительства.
— Ну так это его забота, ты-то тут причём?
— Там стояло десять генераторов по сто двадцать пять мегаватт. С радиальными турбинами для работы на перепаде за шестьдесят метров. А у нас ни генераторов таких нет, ни турбин, и я даже не знаю кто такие турбины сделать сможет. Но Али уверен, что я знаю — потому что это как бы мы этот проект и придумали…
— Ну скажи ему, что мы его придумали года так для триста пятидесятого, всего и делов. Хотя постой-ка…
— Куда стоять-то?
— Днепровский каскад мы уже, считай, закончили, а электричества по-прежнему не хватает, так?
— Ну, смотря для чего.
— Для всего. Ты в книжки-то глянь, особо обратив внимание на речку Иртыш. Уж не такие же ли там турбины с генераторами?
— Гляну, спасибо. Хотя сейчас у нас в планах новых гидростанций уже больше, чем инженеров, способных их выстроить. Потех свою уже закончил, сейчас в Новосибирск собирается ГЭС строить, Олех на Нарове. Тороп вообще в Африке, на Лапуле целый каскад гидростанций строить начинает.
— Кать, а я вот очень давно тебя спросить хотела: а чего мы так бьемся за эти мегаватты? У нас же вроде сейчас с электричеством особых проблем нет.
— Ты просто в Москве сидишь все время, вот проблем и не видишь. И даже в Москве: средняя семья потребляет в месяц триста киловатт-часов, десять в сутки. То есть городу нужно только для жителей вроде бы и семь мегаватт, но на самом деле — если учесть что половину электричества народ кушает за два вечерних часа — нужна мощность раз в десять больше. А еще ведь в городе есть заводы, инфраструктура — на тот же водопровод сколько электричества идет?
— Я не знаю.
— Вообще-то ты очень грамотно эту инфраструктуру спроектировала, одно водохранилище для очищенной водопроводной воды на Воробьевой горе позволяет большую часть энергии по ночам тратить когда заводам она не нужна и люди спят, так что здесь Москва — не показатель. Но все равно: город на сто тысяч человек требует электрическую мощность в двести пятьдесят мегаватт.
— Так это у нас плиты электрические.
— Ты еще про утюги вспомни и микроволновки. По факту мы для себя уже жизнь с комфортом построили, но нужно-то комфортную жизнь всем обеспечить! А про плиты — у нас или электрические, или дровяные. Ну-ка, вспомни, кто громче всех кричал, что газовые плиты это не наш выбор?
— Не помню кто кричал, просто у нас газа нет. Но тогда, получается, Михалыч сильно ошибался насчет киловатта на человека…
— Ты знаешь, нет. Просто он думал глобально, тогдашними еще реалиями. Когда в Москве пик потребления, то в той же Перми уже спать ложатся, а в Новосибирске третий сон смотрят. Я тут как-то прикидывала: если мы все мощности от Оби хотя бы и до Скандинавии проводами соединим, то как раз по киловатту на человека хватит. Почти хватит, а если сюда же подтянуть и потенциальные мощности с Амура, то вообще всеобщее счастье настанет.
— Ладно, успокоила. Так давай, соединяй всё проводами, алюминия у нас уже для них точно хватит.
— Как нас учил Михалыч, сопротивляется не напряжение, а ток. Чтобы потери в линиях приемлемыми сделать, нужно напряжение повышать а ток уменьшать, но у нас как раз с этим проблема. Провода, ты права, у нас есть, есть и изоляторы для ЛЭП, а вот с трансформаторами пока засада. Ребята стараются, но лучшее, до чего достарались — это двести киловольт при мощности в районе мегаватта, что даже не смешно. Есть надежда, что года через три-четыре что-то приличное сделают, но по-хорошему нужно на пятьсот киловольт закладываться, а у них пока даже идей нет как такие трансформаторы делать. А на нынешних ста двадцати общую сеть и строить смысла нет.