"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Уважаемая Вера Васильевна, они, увидев как вы ловите рыбу, согласились провести лодью если мы им отдадим три таких же, как у вас, рыболовных крючка. Они просили сначала пять, но я умею торговаться.
Крючков Света наделала из обрезка буровой трубы очень много. То есть сначала она имела в виду сделать десятка полтора-два, но обрезок оказался чуть больше ожидаемого, да и в качестве оплаты наемным рабочим изделие оказалось полезным. Нынешние-то крючки – даже железные и бронзовые – вызывали у Марины лишь нездоровый смех: на него, по мнению заядлой рыбачки, клюнуть могла только сильно пьяная рыбина – зато срывались четыре из пяти. Так что современные рыбаки могли рассчитывать максимум на одну рыбу на крючок в день – это на металлический. Что же до крючков из кости, то на одну рыбину их тратилось вообще два-три минимум, поскольку они просто ломались: мелкая рыбка его не могла заглотить, а у большой сила превышала прочность изделия.
Крючков Вера взяла с собой много, так что возражений у нее не было. Да и какие тут возражения, переправляться-то через порог всяко необходимо. Но когда стороны уже ударили по рукам, из-за реки послышался выстрел. А через несколько секунд у Веры зазвонил в кармане телефон…
Китайцы очень неплохие WiFi-роутеры в автобус впихнули, большинство телефонов сигнал ловили метров до пятисот. А Маркус «слегка доработал» программу обмена сообщениями через этот WiFi, так что совсем не напрасно кто-то их пассажиров лодью каждый день подолгу крутил ручку генератора.
Вера включила громкую связь, ведь если Брунн потребуется помощь мужчин, то лучше они сами об этом услышат. И предчувствия ее не обманули:
– Вера, тащи всех парней сюда! Я медведя завалила, нужно его отсюда вытащить!
– Какого медведя?
– Небольшого, думаю пестуна. Так что пусть парни поосторожнее будут, вдруг рядом мамаша с медвежатами бродит…
– А зачем ты его валила тогда?
– Пестел пестун этот не по чину… кончай эфир засорять, плывите быстрее! Может, за шкуру медвежью местные провести лодью возьмутся?
– Плывем уже… а с проводкой Эрих договорился.
Медведь действительно оказался небольшим, вряд ли до ста килограмм дотягивал. Но, вопреки ожиданиям Брунн, не истощенным – так что ужин получился неплохим. Даже несмотря на то, что парни снова сварили кашу с тыквой – которую обе женщины очень, мягко говоря, не любили, но ведь заедать мясо кашей их никто не заставлял. А Эрих тут же договорился, что остаток медведя вместе со шкурой он оставляет как плату за обратную проводку. Правда Вера сначала все же обругала Бруннхильду:
– И зачем нам этот медведь? Не могла какую-нибудь косулю подстрелить?
– Он на девочек вышел, медведа сделал. Я и так еле успела…
– Извини, это я за тебя испугалась… Всё правильно ты сделала.
Вера обратила внимание на то, что, несмотря на всю суету после выстрела, девочка с удочкой ни на минуту не прекращала ловлю рыбы. В небольшой корзине, которая появилась рядом с ней, рыбешек лежало уже десятка три, причем не только мелочь, но и парочка довольно приличных плотвичек. А когда Вера направилась к ней, она, протягивая ей удочку и корзину с рыбой, тихонько спросила:
– А можно мне взять немного рыбок?
Вера, взяв девочку за руку, подошла к мужику, с которым, как она заметила, договаривался об оплате Эрих, и, прервав их разговор, спросила:
– Это кто? Где ее родители?
– Зовут ее Двина, ей восемь лет, родителей нет. Есть еще сестра и братец, маленькие. Братца ее уже жена Скипа выкармливала, это брат ее матери… они сейчас у него в доме живут, – он на секунду запнулся, а затем продолжил: – Их кормит и одевает жена Скипа.
– А у Скипа своих сколько детей?
– Сейчас… – он снова на пару секунд задумался, – Сейчас трое.
– Наверное трудно столько детей прокормить?
– Детей прокормить всегда непросто.
– Хорошо. Если Скип с женой не будут против, я заберу Двину с сестрой и братом. Не сейчас, когда мы обратно плыть будем. Двина, забирай всю рыбу которую ты поймала. И еще я тебе удочку оставляю, – Вера подняла голову, огляделась и громко, чтобы все вокруг ее услышали, произнесла: – Я оставляю удочку Двине, и она будет ей ловить рыбу до нашего возвращения. И будет ловить лишь тогда, когда сама захочет. И никто не может у нее удочку забирать даже на время…
 
– Ну и зачем тебе эта девочка? – нескромно поинтересовалась Брунн, когда лодья вышла на середину реки.
– Своих детей у меня нет и вряд ли будут, так этих воспитаю…
– Этих воспитать – дело, конечно, хорошее, но насчет своих… я бы не зарекалась. Мужик тут, конечно, диковат, но и его можно правильно воспитать. Хочешь, расскажу как?
  
Глава 9
 
Когда экспедиция покидала поселок, Вере и Бруннхильде местные женщины подарили по вышитому полотенцу. Или, скорее, шейному платку – но путешественницы предпочти считать их именно полотенцами, так как ткань было довольно жесткой…
Лодью провели через пороги на следующий день. Брунн отдельно отметила, что местное население действительно занимались этим профессионально: суденышко перекрыли сверху заранее заготовленными чехлами из кожи чтобы внутрь не попадала вода, а затем протащили лодью на буксире, привязав к двум довольно большим лодкам (спереди и сзади). Причем лодки были не привычными уже долбленками, а сколоченными (точнее, как-то собранными) из досок плоскодонками.
Однако большую часть проводки она не видела, всех путешественников провели по тропе вдоль реки (Эрих отдельно пояснил, что тропа на треть короче водного пути и поэтому большая часть реки с тропы не видна). Несмотря на то, что пеший переход занял всего часов пять, лодья – уже освобожденная от чехлов – ждала их у берега. Местный «главнюк» сказал на прощанье, что если на обратном пути они не застанут здесь их проводника, то могут пройти по тропе обратно и позвать перегонщиков. Предупредив, однако, что обратный перегон займет минимум два дня…
Дальнейшее путешествие прошло без особых приключений: пара небольших порогов на Мсте особых препятствий не представила и на третий день путешественники остановились у небольшого «агарда» при впадении Мсты (которую тут называли уже «Миста») в Ильмень. Эрих сказал, что в этом городке обычно купцы покупали репу и ячмень – немного, просто как еду для дальнейшего путешествия, потому что цены здесь были не то чтобы заоблачные, но и немаленькие, однако тащить большие запасы с собой изначально оказывалось еще более накладно. Вдобавок в городке караваны останавливались на день чтобы просто подкормиться «экзотическим местным продуктом»: густым (ложка стояла) супом из мелкой рыбки (Вера, которая «в прошлом будущем» здесь бывала, уточнила: скорее всего снетком) и ботвы от репы. За огромный горшок лакомства Брунн отдала пару швейных игл. Суп оказался в принципе съедобным…
В Волхове парням пришлось поработать: Вера, специально пару раз приказывавшая ставить лодью в дрейф, отметила, что скорость течения в реке удивительно небольшая, не выше километра в час. Причем и в верховьях, и в низовьях. Реку с трудом прошли – исключительно на веслах – за четыре дня, поэтому остановились передохнуть в крошечном «поселении» вблизи устья (которого, как сказал Эрих, «здесь четыре года назад не было»). «Поселение» было действительно крошечное, в двух скорее землянках чем домах там жило около двух десятков человек – и это если детей считать, которых, правда, заметили всего двоих. И здесь Брунн впервые встретила людей, которые едва понимали нынешний «рязанский» язык. То есть сама Брунн их все же понимала, вероятно сказывалась привычка машинально «в уме делать поправку на произношение» собеседника, а вот местные жители…
Однако Эриха они понимали, и уже вскоре выяснилось, что местные – «сами не местные», а тоже как бы торговцы, которые шли откуда-то с северного берега озера Нево (то есть Ладоги) покупать что-то, как с трудом через Эриха выяснила Брунн, в верховьях Ловати. Но попали в шторм, их посудина получила пробоину – и вот уже второй год бедолаги куковали здесь. На прямой вопрос «почему они пешком не вернулись» был дан столь же прямой ответ: по дороге несколько рек которые без лодьи не переплыть. То есть их можно переплыть и на лодке, но тогда лодку придется бросать после переправы а потом новую делать – и выйдет дольше, чем здесь новую лодью построить. А на второй вопрос ответ был совсем уже коротким: «года через два»…